Новый каменный век. Том I

Глава 5

В путь мы отправились не сразу. Первым делом Сови совершил то, что я бы назвал «отпеванием». Три тела своих людей они положили рядом. Затем он извлек из кожаного мешочка тяжелый комок охры — её использовали уже тысячи лет, так что меня это не удивило. Растёр в ладонях и осыпал тела погибших охотников.

Затем наступил момент, который заставил меня, человека, хорошо представлявшего цену вещам в палеолите, вздрогнуть. Сови бережно вложил в окоченевшие руки павших их копья.

Я смотрел на это с профессиональным содроганием. Ведь каждое такое копье — это недели кропотливого, изматывающего труда. Это идеальное древко в эпоху, когда леса не очень-то распространены; это драгоценный кремень, который было необходимо добыть; это сухожилия и смола. Оставить такое оружие мертвецам казалось верхом нелогичности. И в то же время это показывало их развитую эмпатию и общность.

«Значит, у них уже сформировались некоторые традиции погребения. Охра, оставление оружия мёртвым. Даже хорошие шкуры не сняли. Это всё не слишком прагматично, но, похоже, имеет важное значение для них», — думал я, стараясь отвлечь себя от боли в боку и во всем теле. Но даже в таких условиях я не мог оторвать взгляда. Одно дело — видеть такое на раскопках, а другое — наблюдать воочию.

Горм стоял рядом с телами, опустив голову. Ранд сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Они были в первом ряду, будто наравне друг с другом. А вот молодой охотник, Белк, стоял чуть позади. Все трое не говорили ни слова, не прощались — ничего. Только молча наблюдали за Сови.

— Идите в стаю Белого Волка, — прохрипел шаман, вскидывая пустые ладони к небу. — Мы забираем вашу ношу, но оставляем вам вашу честь.

А дальше он запел — гортанно, первобытно. Нечто подобное можно услышать у северных народов. И всё равно это было иначе. Не похоже ни на что, слышанное мной прежде.

Пока пение шамана разливалось по пустынной холодной равнине, я не терял времени зря. Как бы интересно ни было наблюдать за ритуалом, рана всё ещё пульсирующе требовала внимания. И она не была пустяком, на который можно плюнуть со словами «само заживёт». Эта рана вполне могла вскоре оборвать мою новую жизнь.

«Новую жизнь, — повторил я про себя, в очередной раз стараясь переварить произошедшее. — Оказаться в позднем плейстоцене… За тысячи лет до современного мира, ещё и в теле пацана. Ну, вряд ли имеется хоть какой-то способ вернуться. Да и зачем? В своём мире я умер. — Каждая следующая мысль казалась безумнее прошлой. — Сейчас мне нужно как-то выжить. Залечить тело, — решил я начать с простых, понятных целей. — А дальше нужно доказать свою пользу. Без племени я не жилец. Охота, изготовление тех же копий и обработка материалов… Как бы много я ни знал, даже на тысячи лет вперёд, у меня не было практических навыков. А с помощью них, — я посмотрел на Горма и на Сови, — я смогу получить эти самые навыки. Надо держаться за это племя как можно сильнее».

Постепенно круговорот мыслей выстраивался в более-менее стройный план: выжить, залечить рану, обучиться необходимым навыкам, обрести устойчивое положение в племени.

Дальше заглядывать было бессмысленно. Но уже имелись некоторые задумки, как можно использовать знания тысячелетий. Однако сейчас надо начать с первого пункта — выжить. И главным препятствием была рана.

Я медленно подобрался обратно к шалашу, попутно следя за реакцией кроманьонцев. Они вполне могли принять мои действия за попытку побега или кражу имущества. Но, к моей радости, когда я забрался в шалаш, бывший моим убежищем, они не отреагировали. Они были полностью увлечены ритуалом погребения.

Там я снял часть шкур с тела и осмотрел рану. Запёкшаяся кровь покрывала весь бок. Вся польза от мази уже улетучилась благодаря Ранду. Мне пришлось снова промыть её, но в этот раз уже куда тщательнее. Затем я нанёс остатки мази и приложил кусок шкуры, обмотав его лоскутами кожи.

«Кровотечения не избежать, но это немного поможет, — думал я. — Нужно как можно скорее добраться до тепла и покоя и найти ещё лекарственных трав. Как бы ни была хороша регенерация этих тел, такие раны не заживают сами собой».

А ведь мне ещё предстоял трёхдневный переход с грузом. И, честно, я не представлял, как переживу его. Тело с трудом подчинялось, конечности были в синяках, лицо заплыло.

— Эй, соколёнок! — позвал Горм.

Я быстро закутался в шкуры и вышел из шалаша. Ранд с копьём стоял в отдалении, следя за горизонтом. Сови и Белк уже начали собирать всё, что можно будет унести.

— Будешь работать с Белком, понял? — вождь махнул на молодого парнишку.

— Да, — кивнул я.

Действовали мы под руководством Горма весьма методично, без суеты и очень избирательно. Вождь понимал, что каждый лишний килограмм будет усложнять переход. Поэтому первым делом мы распределили ресурсы.

Важнейшими были копья и дротики — их изготовление было процессом трудоёмким и долгим. Даже те, где наконечник был обломан, непременно оказывались в приоритетной куче. Ведь изготовление древка требовало не просто найти палку, а провести кучу сопутствующих процедур. В итоге вышло три целых копья, два длинных и четыре коротких древка, а также десяток дротиков с костяными наконечниками. Следом внимание уделили кремневым заготовкам — собирали всё, что ещё можно было использовать.

Дальше приступили к самим шалашам, точнее — к их содержимому. Выудили и аккуратно сложили «походные инструменты»: ножи, скребки, проколки для обработки шкур и разделки туш. Идя на охоту, без этого не обойтись. Тащить тушу мамонта целиком было невозможно, поэтому всё делалось прямо на месте. Я жадно исследовал каждый предмет, стараясь не нарваться на окрик «подгоняй!». Затем вытащили сосуды и свёртки с припасами: сушёным мясом, жиром, водой. Деревянные изделия, похожие на ступы и миски, было решено оставить.

К этому моменту я уже порядочно взмок под шкурами. Ветер, правда, холодил, спускаясь с далёких гор — нет, это была целая ледяная стена, — но о холоде уже можно было не беспокоиться. По ощущениям, было где-то градусов восемь по Цельсию. А это уже наводило на некоторые мысли…

«Такая протяжённая горная цепь… — рассматривал я „стену“ на горизонте. — По ощущениям, тут явно теплее, чем должно быть в глубине материка. Но при этом порывы ветра сильные и холодные. — Глаза невольно обратились к исчезающей корке льда. — И влажность выше, чем должна быть. Значит, не так далеко море или океан».

Мысль уже было не остановить. Глаза поднялись вверх, к солнцу. Оно сейчас находилось в зените, но казалось выше, чем должно было быть.

«Неужели…»

Пока у меня не было достоверных доказательств, но мне показалось, что я представляю, где нахожусь. Вдалеке, в стороне той самой «белой стены», я видел стада мамонтов. И помимо них — множество других животных поменьше. Я посмотрел под ноги. Это, очевидно, была тундростепь, но вот растительность… Она была как бы сочнее, ярче. Всё так же богата, но менее сухая.

Взгляд снова обратился к горам. Я неосознанно прошептал:

— Альпы?

И в этот миг всё словно сошлось.

«Точно! Если это период в районе пятидесяти тысяч лет назад — как раз момент основного расселения людей из Африки, — то такое положение вполне возможно. Даже очень! — На меня словно снизошло озарение. — Паданская равнина! Там вполне мог развиться биом тундростепи. С одной стороны Альпы, с другой — Апеннины! — Я повернулся в сторону, где горизонт уходил в бесконечность без преград. — А там должно быть море…»

Это было невероятное открытие, которое всё объясняло. Три дня до долин — это вполне реально. В этом регионе их было множество, они служили естественным коридором для миграции животных и, конечно, великолепным прибежищем для людей.

— Эй! — позвал меня Сови, уже стоявший возле одного из шалашей. — Если Белый Волк даровал тебе жизнь, не стоит испытывать его терпение.

Я тут же опомнился. Сейчас не об этом нужно думать.

Настала очередь шалашей. Я помогал Белку сдёргивать тяжелые шкуры с каркасов. Двигаться старался осторожно, не напрягая раненый бок. Но как бы я ни старался, вспышки боли приходили и уходили, словно приливы и отливы. Мазь давала эффект, но этого было недостаточно.

— Тяни здесь, — командовал Белк, показывая на узлы из жил. — Не рви, кожа должна остаться целой.

Мы раскладывали шкуры на мшистой почве, и я вместе с ним проводил их ревизию. На его примере я учился отличать хорошую шкуру от той, что подгнила или была повреждена. Лишнее безжалостно оставляли.

Самым сложным оказалось изготовление волокуш. Поскольку дерева в округе не было, в ход пошли костяные остовы жилищ, что казалось вполне оправданным. Горм указал на две самые длинные и прочные жерди. Я встал на колени рядом с Белком. Моя задача была придерживать жерди, пока он стягивал их сверху в узкую букву «А».

— Держи крепче, — пропыхтел парень. — Если узел ослабнет на склоне, весь скарб уйдет в реку.

Мы прикрепили поперечные планки, создавая платформу для груза. Это было простое и гениальное инженерное решение: весь основной вес уходил на землю, а нам оставалось лишь тянуть конструкцию за собой. Где-то зародилась шальная мысль, что колёсная телега была бы удобнее, но отсутствие дорог быстро напомнило мне, где я нахожусь.

На эти импровизированные сани мы начали грузить всё отобранное. Когда закончили, Сови первым встал «в упряжь» — несмотря на то, что он был шаманом, в этом мире он работал наравне со всеми. Нам же с Белком достались два тюка, которые пришлось взвалить на спину.

— Кх… — крякнул я, когда груз надавил на плечи, и попытался найти баланс.

— Лучше на плечи накинь и спину выпрями, — посоветовал Белк.

Он стоял почти прямо, распределив вес на поясницу. Я попытался повторить, и рана на боку вновь вспыхнула. Я с трудом удержал груз.

— Говорил же, не дотянет он, — язвительно усмехнулся проходивший мимо Ранд. — К вечеру помрёт.

«Хрен тебе! Вот назло не помру! Ох, не знает он, насколько упёртыми бывают такие старпёры, как я!»

— Идём! — скомандовал Горм, и волокуши с запряжённым шаманом тронулись. Мы пошли следом.

Я кинул беглый взгляд на бывшую стоянку. На три тела охотников, лежащих рядом. И на тела женщины, мужчины и ребёнка — моей бывшей «семьи»… Я просто шагнул прочь, отворачиваясь и не представляя, что ждёт впереди. Понимал только одно: здесь я выжить не смогу.

Ранд и Горм взяли небольшие связки, раза в два меньше наших тюков. Вождь шёл впереди, ведя нас, охотник — позади, замыкая караван. Это тоже было оправданно: они были нашей защитой. В случае чего именно они вступят в бой с хищником. Усталость даже при выносливости первобытных людей сильно уменьшала шансы, поэтому два сильнейших должны были оставаться свежими.

Мне же каждый шаг давался с жутким усилием и пульсирующей болью. Через пару часов я уже брёл в самом хвосте. И никто не думал замедляться.

«Значит, не шутили», — думал я, сжимая челюсти и смотря вперёд исподлобья.

— Но я так просто не сдамся… — тихо рычал я, сам не зная, ради чего собираюсь «не сдаваться».

Изредка Ранд поглядывал на меня с жестокой ухмылкой. Иногда Белк пытался немного замедлиться, но Ранд тут же напоминал ему, с какой скоростью нужно двигаться.

Земля под ногами была жесткой: вымороженные кочки осоки чередовались с пластами голого грунта, а иногда — с низкими кустарниками. Стоило оступиться, и подошва из грубой кожи скользила, отдаваясь в раненом боку ослепительной вспышкой боли.

Ландшафт вокруг напоминал полотна эпического безмолвия. Огромная, сводящая с ума своей монотонностью равнина раскинулась до самого края мира, украшенная редкими мазками стад. На горизонте, словно застывшие волны ледяного океана, белели хребты гор, погребённые под панцирем. А с другой стороны небо становилось подозрительно белесым. Там, за сотни километров, лежал исполинский ледниковый щит, чье дыхание я чувствовал каждой клеткой кожи.

«Анализируй, Коробов. Это твоя единственная доступная анестезия», — твердил я себе, впиваясь взглядом в спины идущих впереди. Время нужно было тратить с умом.

Группа была вооружена солидно, но с характерным технологическим ограничением. В руках у Горма и Ранда я видел массивные копья — классические орудия для ближнего боя. За спинами в чехлах виднелись дротики. Но не было ни намёка на атлатль или, тем более, лук.

«Техника обработки кремня хороша. Тончайшая отжимная ретушь, идеальная симметрия… Но отсутствие копьеметалки только убеждает меня в реалистичности предположений, — констатировал я, чувствуя, как научный азарт на миг пересиливает слабость. — Мы в промежутке около 50 000 лет назад. Начало верхнего палеолита. Эпоха, когда сапиенсы только начинали осваивать эти широты. Хотя неандертальцы здесь вполне могли ещё отлично себя чувствовать».

За размышлениями прошёл четвёртый час марша. Монотонность равнины начала разрываться первыми признаками предгорий: камней становилось больше, земля — круче, а зелень — ярче. Я поражался выносливости тела кроманьонца. Мышцы держались в тонусе, никакого «забивания», словно подобные нагрузки были ежедневным стандартом. Даже в теле мальчишки чувствовался ресурс: он явно не сидел в пещере без дела.

Но каким бы сильным ни было тело, рана давала о себе знать. Слабость зарождалась внутри и расходилась по конечностям. Очень хотелось пить, я даже попытался попросить воды, но был оборван Рандом. Еды у меня тоже не было, и я уже жалел, что не стянул кусок во время сборов. Картина вырисовывалась не радужная.

«Мне нужна вода и еда. Отдых. Лекарства. Если начнётся заражение — конец, — раздумывал я. — Нужны антисептики и коагулянты. Где-то в закромах памяти была информация о травах, хотя касался я этой темы лет десять назад…»

В какой-то момент Ранд отвлекся на след в стороне, и Белк, воспользовавшись этим, сбросил темп. Он поравнялся со мной, подстраиваясь под мой неровный шаг. У него было широкое, беззлобное лицо с мягкими чертами, но при этом массивное, сильное тело. Важнее всего был его взгляд: в нём читалось любопытство, а не вражда.

«Вот оно, — подумал я. — Нужно использовать шанс».

— Я — Белк, — коротко бросил он, поправляя ношу, которую придерживал одной рукой.

— Меня, как знаешь, зовут Ив, — кивнул я осторожно. — Этот Ранд… он всегда такой?

— Послушай, соколёнок, — Белк понизил голос, косясь на шамана. — Ты не дойдёшь. До реки еще долгий путь, а за ней — подъем к стоянкам. У тебя сильная рана. Ты уже бледный.

— И что ты мне предлагаешь? — я ощутил раздражение, но всё же стрельнул глазами на мех с водой за его спиной.

— Остановись сейчас, — вдруг произнес он, и в его голосе прозвучала… забота? Нет, скорее прагматичное сочувствие. — Сядь в ложбине, пока Ранд не видит. Мы уйдем, а ты… в твоем тюке есть вода, жир и сушеное мясо.

— А? — удивился я. — Так всё же к Сови загрузили?

— Я тайком засунул, — не стал он юлить. — Если закутаешься в шкуры и не будешь двигаться, проживешь еще два, может, три дня. Встретишь свою смерть спокойно.

Предложение было «заманчивым». Неужели в глазах кроманьонца такая смерть была милостью? Сдаться, даже не пытаясь? Разве это помогло людям пережить катастрофы и встать на вершине пищевой цепи? Нет. Именно бесконечное желание жить позволило нам достичь вершин.

Я поднял взгляд на Белка. Тот аж нахмурился, увидев не взгляд загнанной добычи, а зверя, выходящего на охоту.

— А знаешь, что мне интересно, Белк? — прохрипел я. — Мне чертовски интересно узнать, что будет, если я не сдамся. Если дойду до долины? Приду на вашу стоянку? Представляешь лицо Ранда?

Белк на мгновение запнулся. Он явно не ожидал такой реакции.

— Что будет? — переспросил он недоумевая. — Будет боль. Будет холод. А потом тебя убьёт Ранд. Племя не примет тебя.

— Может быть, — я заставил себя выдавить подобие улыбки. — Но я хочу посмотреть, как далеко смогу зайти.

Белк посмотрел на меня как на умалишенного. Для него в моих словах не было смысла.

— Похоже, ты совсем с ума сошел, соколёнок, — заключил он. — Горм говорит, что безумцев любят духи, но я вижу только мертвеца, который отказывается лечь в могилу.

— Думаю, Горм достаточно прожил, чтобы оказаться правым, — ответил я.

— Ха, — усмехнулся он. — Может быть.

Я снова посмотрел на мех с водой. Белк молча стянул его и протянул мне. Я остановился и жадно напился.

— ЭЙ! — рявкнул Ранд, увидев это. — Белк! Отойди от чужака! Никакой воды!

Я тут же вернул мех. Возможно, именно эти глотки позволят мне дотянуть.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Белк просто кивнул и прибавил шагу. Ранд быстро подошёл ко мне и чувствительно ткнул тупым концом копья в здоровый бок. Я едва не потерял равновесие.

— Не отставай! — выплюнул он.

Я не ответил. Я просто шёл. Шаг. Еще шаг.

Состояние ухудшалось по экспоненте. Каждый удар сердца отдавался в боку тяжелым толчком, перед глазами расплывались пятна. Геморрагический шок — штука предсказуемая.

«Нужно что-то гигроскопичное. Сорбент. Кровоостанавливающее», — рассуждал я. В голове всплыл сфагнум. Идеальный вариант, природный антисептик. Но вокруг была сухая тундростепь.

Тюк на плечах теперь казался набитым валунами. Сови передал волокуши Белку и поравнялся со мной. Его лицо казалось маской, вырезанной из темного дерева.

— Ты замедляешь наш путь, соколёнок, — холодно констатировал шаман. — Горм сказал: отстанешь — останешься здесь. Степь заберет своё. Мы не станем ждать.

Я сглотнул соленую слюну и промолчал. Сови посмотрел на меня глубоким взглядом.

— Докажи, что Горм не зря оставил тебе жизнь, — и он ускорился.

«Докажи… Как давно я ничего не доказывал», — подумал я, сжимая челюсти.

— Чувствуешь? — Ранд озарил лицо злорадной улыбкой. — Духи уже отвернулись от тебя. Сокол никогда не станет братом Волку. Горм ошибся.

Внутри меня вдруг вспыхнула ярость. Дикая жажда жизни. Чем плачевнее становилась ситуация, тем яростнее я цеплялся за лямки тюка.

«Не дождетесь! Я не для того проделал путь в пятьдесят тысяч лет, чтобы сдохнуть».

Я поднял голову. Впереди, в низине, виднелись ветви кустарника. Там могла быть вода и растения.

— Иди, — прорычал я себе под нос. — Иди, Коробов. Профессора так просто не сдаются.

Когда я уже готов был рухнуть, под локоть меня подхватила жилистая рука. Белк. Он буквально вдёрнул меня вверх.

— Зачем?.. — прохрипел я. — Сови сказал…

— Сови видит духов, а я вижу тебя, — огрызнулся Белк. — Если Белый Волк не забрал твой дух под клыками гиен, значит, ты ему зачем-то нужен. Иди, пока Ранд ушёл к Горму.

Мы дотянули до низины у источника. Пока охотники пили, я рухнул на колени, но заставил себя искать.

— И чего он там ищет? — с усмешкой спросил Ранд.

— Может, еду? — предположил Белк.

— Еды там нет, — отчеканил Горм. — Он ищет что-то иное.

— Что бы он ни искал — это ему не поможет. Почему ты не даёшь мне убить его? — спросил Ранд у вождя.

— Три года ещё не прошло.

И вдруг взгляд зацепился за серовато-зеленые, мелко изрезанные листья.

— Это… — я улыбнулся. — Ахиллов цветок… Achillea millefolium, — повторил я на латыни, — Тысячелистник.

Мощнейший коагулянт. То что нужно!

Я тут же принялся обрывать листья.

— Что ты делаешь? — Сови подошёл ближе. — Ты ешь сор из-под ног?

Я не ответил. Запихнул горсть горьких листьев в рот, быстро превращая их в кашицу. Ранд приподнялся, готовя шутку. Я рванул на себе шкуру, обнажая сочащуюся рану, и с силой вдавил зеленую массу в плоть.

— К-ха… — вырвалось у меня от боли.

Я знал: танины и ахиллеин сделают свое дело. Сови присел на корточки.

— У этой травы нет духа, — неуверенно произнес он. — Мы не берем ее.

— Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого нет, — выдохнул я. — Уж поверь.

— Увидим, — задумчиво сказал шаман.

Ранд сплюнул, отворачиваясь. Горм коротко кивнул сам себе.

— Вставай! Пора идти.

Я поднялся. Кровь больше не текла по бедру. Первый раунд был за мной. К исходу дня степь оборвалась склоном, за которым открылась пойма реки. Дойдя до берега, я рухнул к воде. Сначала — жадные глотки, а затем — поиск.

И я нашел его в тени валунов. Сфагнум. Идеальный стерильный перевязочный материал.

— Этот мох пьет кровь так же жадно, как земля — дождь, — негромко произнес шаман Горму. Похоже, про мох они знали. — Птенец Сокола знает травы. И он упёртый. Ты принял верное решение.

Вождь долго смотрел на меня. В его глазу появилось признание кокой-то ценности.

— Значит, малец не просто не безумен, а даже умён. Будет толк.

Ранд опустил голову. Его добыча ускользала, обретая покровительство лидера. Горм кивнул Белку:

— Дай ему мяса. Завтра путь будет еще тяжелее.

Белк протянул мне полоску вяленого мяса.

— На, жуй долго. Горм редко дает еду тем, кто не держал копья.

Я впился зубами в волокна. Я выиграл этот день. Выиграл право на еще одну холодную ночь под звездами плейстоцена.

«Ещё не помер… — удовлетворенно думал я. — И не помру. Наверное».