Обманный брак с генералом-драконом

Глава 54

Первым ощущением стала тяжесть, и я не сразу поняла, что это — тяжесть тела, вновь облёкшего дух. Затем прибавились ощущения мягкости ложа и окутывавшего меня тепла. Затем вернулись звуки: уютное потрескивание огня в камине. Затем я стала различать запахи: к тонкому лавандовому аромату чистого белья и древесному духу горящих дров подмешивались ноты грозовой свежести. «Он здесь». Почему-то я не смогла назвать его, как прежде, «драконом» или «маршалом», но и произнести имя — даже мысленно — не хватило духа. «Я, наверное, во дворце, в своих комнатах. Интересно, долго ли была без сознания? Что случилось за это время? И стоит ли рассказывать?..» Ответ на последний вопрос, пожалуй, был самым важным. Да, Богиня дозволила это, но хотела ли я сама открыть правду тому, кто против воли стал моим мужем? «Мы связаны желанием богов, хотим того или нет. Дитя должно родиться. Но вот что будет дальше?»

— Вы очнулись. Не знаю, чем я выдала себя, однако дальше притворять не стала. Открыла глаза и медленно повернула голову в ту сторону, откуда раздался голос.

Он и в самом деле был здесь: сидел в придвинутом к кровати кресле и внимательно меня рассматривал. — Приветствую, мой маршал. Он поморщился и вдруг попросил: — Вы могли бы не называть меня так? Я приподняла уголки губ в бледном подобии улыбки. — Пошло звучит, да? Хорошо, лорд Ригхард. Больше не буду. Лорд Ригхард. Да, подходящее обращение. Не слишком близкое, как просто имя, но и не безликое, как «дракон». — Кхм. — Собеседник как будто немного стушевался. — Благодарю, леди Кассия. И хочу сразу предупредить: сейчас на вас надет защитный амулет моего рода. Не снимайте его ни при каких обстоятельствах. Я с усилием подняла руку и действительно нащупала на груди прохладную подвеску. Дракон, распахнувший крылья и изрыгающий огонь. — Спасибо. — Я наморщила лоб, соображая. — Это он не дал мне шагнуть за черту? А ещё воля Богини, конечно. Но амулет, без сомнения, тоже помог. — Да, — сдержанно отозвался лорд Ригхард. — Поскольку именно от вас зависит благополучие нового члена рода. Мои пальцы мягко соскользнули с чернёной стали подвески. Ну да, разумеется. Отныне я ценна для него, как мать будущего дракона. И тут незачем испытывать разочарование. — Долго я была без сознания? Вот так лучше. Деловой тон, насущный вопрос. — Четверо суток. — Так долго? Риторическое восклицание вырвалось само собой, и лорд Ригхард кривовато усмехнулся. — Да. Тем не менее следует радоваться, что вы вообще очнулись после этой… Милости Богини. Можно было свернуть тему. Всего лишь спросить, что с Сопротивлением, нет ли новостей о Ковене и Иви — да мало ли какой ещё вопрос задать! Однако я, после кратчайшего колебания, сказала: — Больше этого не повторится. Богиня вернула своё расположение роду Изменчивых. — Вот как. — Взгляд собеседника сделался острым, как клинок его кинжала. Однако неожиданно для меня лорд Ригхард совладал с любопытством и сдержанно заметил: — Думаю, позже мы ещё поговорим об этом. А пока вам надо отдыхать. Королевский лекарь приписал укрепляющий отвар и какие-то порошки. И если в пользе последних я сильно сомневаюсь, то первый вам стоит выпить.

Он поднялся из кресла, подошёл к прикроватному столику, на котором и впрямь стоял закупоренный кувшинчик, и наполнил из него высокий стакан. Затем наклонился, чтобы помочь мне принять сидячее положение, и взгляды наши встретились. «Совсем как тогда», — мелькнула мысль, и воспоминание о первой брачной ночи заставило напрячься, как в предчувствии удара.

И, естественно, лорд Ригхард это заметил. Более того, он правильно понял мою реакцию, и на лицо его легла сумрачная тень. — Вам нечего бояться. — Ровный, как пульс покойника, тон. — Я удержу себя, даже если вы снова вздумаете использовать свою способность. — Не вздумаю, — тихо ответила я и, поддавшись порыву, продолжила: — Это невольно, простите. Я, наоборот, благодарна вам за помощь. Лорд Ригхард наградил меня недоверчивым взглядом, однако сказал лишь: — Обнимите меня за шею, — и бережно усадил на кровати. Поправил подушку под спиной, подал отвар и заметил: — Кстати, хороший повод потренироваться в использовании амулета. Попросите его проверить питьё на безвредность. Я мысленно приподняла брови: какая полезная штука мне досталась! И послала подвеске магический импульс-вопрос: можно пить? «Да», — толкнуло в грудь ответом, и я осторожно пригубила напиток. А потом сообразила кое-что и вскинула взгляд на по-прежнему стоявшего рядом лорда. — А вы? Как вы будете без защиты? — «Здесь, в завоёванном государстве, где каждый второй ненавидит захватчиков тихо, а каждый первый — громко». Лорд Ригхард удивился и даже не счёл нужным прятать это. — Не переживайте. — Наверное, впервые с того момента, как раскрылся обман с Истинностью, в его словах, обращённых ко мне, прозвучали тёплые ноты. — Я прекрасно обойдусь и без амулета. Мне вспомнились вспышка над Благословенным холмом и то, как маршал прикрывал своих солдат во время боя в пещере. Пожалуй, да. Обойдётся. И незачем было волноваться по столь глупому поводу.

Подгоняемая этой мыслью, я сделала несколько торопливых глотков отвара и вдруг раскашлялась, поперхнувшись. — Куда вы спешите? — Чужая тёплая ладонь забрала у меня стакан, не давая расплескать остатки содержимого. — Спасибо, — сипло ответила я, и внезапно меня так накрыло чувствами, что дыхание перехватило, а из глаз хлынули дурацкие слёзы.

Потеря дома, потеря единственного родного человека (и неважно, что Иви жива, а в скором времени будет здорова). Ощущение использованности — и неважно, что Богиней. Безумное напряжение «приключения» в катакомбах. И контрастом: тепло и забота, целебное питьё, защитный амулет. И какая разница, что это лишь из-за того, что я носила под сердцем его ребёнка?

— Кассия… Ну что вы. Всё ведь закончилось, вы скоро поправитесь… Кровать продавилась под чужим весом, и меня бережно приобняли за плечи. — П-простите. — Ужас, просто ужас, как стыдно. И ладно бы в этой истерике был хоть какой-то практический смысл. — Я с-сейчас усп-покоюсь. — А может, и не надо. — Меня ласково погладили по голове. — Иногда плакать полезно, а я никому не скажу, что видел вашу слабость. У меня вырвался смешок, больше похожий на рыдание. И впервые за много лет я позволила себе просто выплакать всё накопившееся. До донышка.