Обманный брак с генералом-драконом

Глава 69

За ним пришли в полдень. Пускай в глубину подземелий Каменной утробы никогда не заглядывало солнце, врождённое чувство времени не давало Ригхарду потеряться в вечной тьме. — С вашего позволения, лорд маршал. Пора. Он оценил: и заметную неловкость, и почтительное обращение, сказанное, несмотря на то, что ещё вчера императорская воля лишила его всех регалий и званий. Но у солдат было иное мнение, и пускай они никогда не пошли бы на мятеж (такова уж драконья природа), запретить его выражать им не могли. — Едем на площадь Правосудия? — больше для порядка уточнил Ригхард и услышал: — Да, лорд маршал, только… Только вам придётся пройти пешком. И в оковах. Ригхард равнодушно повёл плечами. — Да, я понимаю. Выполняйте приказ.

Тогда солдаты надели на него ритуальные каменные кандалы — ужасно тяжёлые и стесняющие движения. Однако Ригхард всё равно сумел нести их так, словно это была жалкая бутафория, а не древний артефакт. В конце концов, он был готов к этому.

Более того, он был даже готов к улюлюканью и глумлению толпы, подзуживаемой наёмными подстрекателями. Морхарон должен был отыграться по полной — за все те годы, что Ригхард завоёвывал ему победы, а себе — авторитет и уважение в народе и армии.

Однако зеваки — целое море зевак, затопившее улицы, — хранили угрюмое молчание, в котором попросту тонули единичные возгласы наймитов. Под серым пасмурным небом Ригхард спокойно и твёрдо шёл через притихший город в окружении солдат, и только неестественно прямая спина выдавала его невозможное напряжение.

Вот и площадь, полная таких же притихших зрителей. Два помоста: на одном восседал император, на втором стояла плаха. Рядом — палач в закрывающем лицо клобуке, а у самого края помоста… Ригхард сжал зубы до булыжников желваков. Кассия. Вся в белом, красно-рыжие распущенные волосы окутывают тонкую фигурку янтарным плащом. «Кто позволил?!» Нелепый вопрос. Правильнее было спросить, кто бы ей запретил? Ей, вооружённой формальным званием Истинной и браслетом императора? Взгляды Ригхарда и Кассии встретились, и он мог бы поклясться, что ведьма улыбнулась. «Я буду молиться за вас. Как за своего супруга и отца нашего будущего ребёнка». Ригхард и сам спрятал усмешку: это станет самой крупной его авантюрой за всю жизнь. Но главное, чтобы не последней.

Пять деревянных ступеней. Королевский глашатай прочистил горло. — Ригхард, бывший маршал империи Даркейн, бывший лорд-протектор Полуночных земель и Инеистого архипелага! Вы признаны виновным в укрывательстве важных для империи сведений и покровительстве бунтовщикам протектората Виккейн. За это справедливый суд императора Морхарона осудил вас на казнь через усекновение головы. Ваши земли и прочее имущество, за исключением положенной вдове доли, отойдут под руку императора. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Однако… Глашатаю не хватило воздуха, и он сделал невольную паузу. —…Однако по закону Первопредка вам положено последнее слово вызова. Решайте. Он замолчал, теперь уже окончательно. И над всей площадью повисла такая тишина, что пряжка упадёт — звон покажется громом.

Ригхард неторопливо повернулся к императорскому помосту. Выдержал тянущую за душу паузу и отчётливо произнёс: — Властвует сильнейший — таков Завет. Морхарон, император Даркейна! Докажи свою силу или погибни в безвестности! Ибо таков Завет: властвует сильнейший. По толпе прокатился единый выдох — на время краткой речи Ригхарда зрители дружно затаили дыхание. А император величественно поднялся с трона, окинул площадь долгим взглядом и, остановив его на Ригхарде, сказал: — Я не сомневался, что вы выберете, маршал. Как и вы, полагаю, не сомневались: я приму бой. Пурпурная императорская мантия мягко соскользнула на помост, и одновременно с ней с грохотом упали сковывавшие Ригхарда кандалы. — До смерти! — бросил император и взмыл в воздух сверкающей адамантовой стрелой. И одновременно с ним на крыло поднялся Ригхард.

Каждый высший дракон — идеальное оружие. Когти его рассекают любую броню, шипы пронзают любую плоть, острые зубы рвут в клочья любого противника, а огонь выжигает врага дотла. Но когда сталь встречается со сталью, а адамант с адамантом, решающую роль играют опыт и удача.

Морхарон неспроста восседал на троне — он сражался, как опытный и сильный полководец, и уже дважды Ригхард буквально чудом уходил из-под смертельного удара. Густые тучи скрывали противника, усложняя бой, однако Ригхард не спешил подниматься туда, где сияло обжигающе холодное солнце, а воздух не насыщал лёгкие. Он не был уверен, что устоит в битве «лоб в лоб».

Зато, прячась в серой мгле и во все глаза всматриваясь в хмарь, он мог неожиданно нападать и так же неожиданно исчезать, и сочившиеся кровью раны на боку Морхарона были тому подтверждением. К несчастью, сам Ригхард тоже не избежал ловушки и теперь ощутимо заваливался на левое крыло. Следующая стычка, вполне возможно, станет последней. Надо быть внимательным, очень-очень внимательным.

Сбоку ударила струя багрового пламени. Ригхард почти успел увернуться — огонь опалил край правого крыла — и послал струю в ответ. Начал кругами забирать вверх, оценивая нанесённый ущерб: плохо, теперь Морхарон однозначно быстрее его. Подманить мнимой (или не такой уж мнимой) слабостью и затеять ближний бой? В серой хмари впереди как будто возник тёмный силуэт. Ригхард дохнул огнём, одновременно уходя в бок, и… И буквально врезался в противника.

Удары когтями и зубами, лязг зубов, скрежет брони сплетённых в жестокой схватке тел, разлетающиеся во все стороны капли крови. Не вывернуться. Значит, последняя схватка. До конца.

Беспомощно хлопает крыло с разорванной связкой. Кровь хлещет из глубокой раны на плече. Левый глаз почти не видит. «Есть вариант погибнуть обоим». Заблокировать противника, сорваться вместе. После падения с такой высоты не выжить никому. «Кассия… Прости». Отчаянный бросок — шеей обвивая шею. И вниз, закручиваясь безумным штопором, впившись когтями в чужое тело, мешая тормозить крыльями. Иглой прошить тучи, с немыслимой скоростью падать на камни и шпили. «Быстрее! Ещё быстрее! Чтобы наверняка!» Яростные попытки противника высвободиться. Разбегающиеся с площади зрители. Только на помосте коленопреклонённая женщина в белом. Он почему-то видит её очень отчётливо, даже закрывая глаза. Камни всё ближе. Воздух ревёт в ушах. Сейчас будет удар!

И у самой земли его как будто ловят мягкие ладони. Словно мать успевает в последний момент поддержать дитя. А затем земля даёт ему оглушительную пощёчину, от которой исчезает сознание. И всё, что он помнит последним: молитвенно преклонившая колени женщина в белом платье. «Боги помогают тем, кто сам помогает себе. Я буду молиться за вас».