Окно в Союз

Глава 8

Я остался один. Их голоса, полные дурацкого молодецкого задора, затихли за углом дома, оставив меня в густеющих сумерках и оглушительной тишине. Только стрекот кузнечиков да далекий гул проезжающей машины. Руки сами собой сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В груди поднялась горячая волна, смесь гнева и отчаянной беспомощности. Я должен был встать. Должен был догнать этого сопляка с моим лицом и встряхнуть как следует.

Сказать ему, что он идиот.

Что эта гонка — пыль, пустое место по сравнению с той девчонкой, чьи слезы он сейчас так легкомысленно списал на «женские глупости». Что эта бутылка водки, первая в его жизни, станет спусковым крючком для целой цепи мелких и крупных провалов. Проигранный чемпионат, ссора с тренером, упущенные возможности. А главное — трещина в отношениях с Леной, которая уже никогда по-настоящему не зарастет. Она простит, конечно. Но не забудет. И этот вечер станет первым камнем в стене, которая однажды разделит нас навсегда, и потом я много лет буду жалеть об этой потере. Я все это знал.

— Костя, ты что творишь? — прошептал я в пустоту, обращаясь к самому себе. — Ты же можешь все исправить. Сейчас. Один шаг, пара слов.

Я почти видел, как это произойдет. Я встаю, не спеша иду к гаражам. Слышу их смех. Заглядываю внутрь. Они там, разливают по граненым стаканам. Я окликну себя-молодого. Попрошу выйти на пару слов. Скажу, что я, мол, старый друг его отца. Или сосед. Что угодно. И скажу ему: «Парень, твою девушку я видел у подъезда. Плачет. Ты бы сходил, поговорил. Железки не убегут, а человека потерять легко». И он, молодой и упертый, может, и огрызнется сначала, но слова западут в душу. Он вернется. Помирится с Леной. И вся жизнь пойдет иначе.

Другая жизнь.

Это слово ударило наотмашь, как разряд тока. Другая. Не моя. В той, другой жизни, может, мы с Леной и не расстались бы. Может, у нас были бы дети. Или вообще не было бы. А мои дети? Мои, которые сейчас живут в Казани, Киеве, Калининграде? Которым я звоню по праздникам, чей ворчливый голос в трубке мне так до боли знаком? Что станет с ними, если я сейчас перережу этот провод и соединю контакты по-другому? Они просто… не родятся? Исчезнут, будто их и не было?

Меня прошиб холодный пот. Я вспомнил Сергея и его шею без единого пятнышка экземы. Это была мелочь, побочный эффект от спасения старушки. Положительный эффект. Но кто даст гарантию, что следующее «короткое замыкание» не выжжет к чертям всю мою вселенную? Я играл с распределительным щитом целого мира, имея на руках лишь примерную схему собственной квартиры. Это было не просто глупо, это было… самонадеянно.

— Нет, — твердо сказал я, вжимаясь спиной в холодные доски скамейки. — Нельзя.

Я сидел и смотрел на окна своего дома. Там, за одним из них, мои родители сейчас смотрели телевизор. Отец, наверное, читал газету, а мама вязала. Они были живы. В моем времени их уже давно не было. Еще одно искушение. Зайти, увидеть их. Обнять. Но я уже знал ответ. Не стоит. Каждое мое прикосновение к этому миру оставляло на нем отпечаток, меняло его структуру непредсказуемым образом. Я был аномалией, блуждающим током в идеально отлаженной системе.

— Ладно, Плотников, хорош сопли жевать, — пробормотал я, доставая из кармана пачку «Явы». — Личную жизнь ты уже прожил. Как смог. С тройкой, но сдал экзамен. Пересдачи не будет.

Чиркнула спичка. Горький дым наполнил легкие, немного приводя в чувство. Боль от упущенной возможности никуда не делась, она тупо ныла где-то под ребрами, но паника отступила. Нужен был другой подход. Если нельзя лезть в человеческие судьбы, в тонкую проводку чувств и отношений, значит, нужно работать с «железом». С тем, что я понимал. С технологиями.

Что, если я осознанно смогу дать этому миру что-то, что сделает жизнь всех немного лучше? Не вмешиваясь в конкретные биографии. Подкинуть идею, технологию, чертеж. Что-то, что здесь, в 1981 году, покажется фантастикой, но при этом будет основано на реальных, работающих принципах. Дать толчок. Небольшой, чтобы не сорвать резьбу.

Но что именно? Какую «фазу» подать, чтобы не случилось перегрузки?

Я докурил папиросу до самого фильтра и бросил окурок в урну. Решение созрело. Нужно провернуть начинающий ржаветь после выхода на пенсию мозг и поработать с информацией 1981-го. Старые технические журналы, справочники, патенты. Нужно было понять их уровень, нащупать ту точку, куда можно было бы относительно безопасно приложить усилие. Узнать, что они уже знали, и чего им не хватало для следующего шага. И еще, конечно, понять, в какой области будет этот шаг.

Я даже засмеялся, вспомнив вечное: «Один маленький шаг человека, но огромный скачок для человечества».

А для этого было только одно подходящее мне во всех отношениях место: Куйбышевская областная универсальная научная библиотека имени В. И. Ленина. Я встал со скамейки, разминая затекшие ноги. Двор опустел окончательно. Из окон лился теплый желтый свет. Где-то играла музыка. Моя юность оставалась здесь, за спиной, со всеми ее ошибками и победами. Я не стал оборачиваться. Домой, в 2025-й. Здесь нужна серьезная подготовка.

***

К переходам я теперь отношусь буднично. Подошел к порталу, дождался света, протянул руку — и всё, станция Березай, кто приехал, вылезай.

Я вышел из своего подъезда в 2025-м, Самара встретила меня привычным шумом и суетой. Но я смотрел на нее другими глазами. Вот проплыл мимо почти бесшумный электробус, сверкая стеклянными боками. Люди на остановке, как один, уткнулись в свои смартфоны. Рекламные щиты переливались всеми цветами радуги, предлагая кредиты, квартиры и новую жизнь в рассрочку. Все это было результатом тысяч маленьких и больших технических решений, принятых за последние сорок лет. И я собирался добавить в эту сложную схему еще один элемент из будущего. Главное — не поймать «коротыша».

Добравшись до своей квартиры, я первым делом поставил чайник, а потом включил ноутбук. Пока загружалась система, я заварил крепкий чай. С лимоном. Как надо.

— Ну что, Константин Александрович, — сказал я вслух. — Поиграем в главного инженера человечества? Ну ладно, не в главного. И не в инженера. В мастера смены или начальника участка.

Я обязательно посещу библиотеку и постараюсь вспомнить, на каком общеизвестном уровне технологий и науки находился тогда СССР. Но идти туда, пусть и в первый раз, просто так, с пустыми руками, я не собирался. Куйбышеву нужен подарок. Вернее, даже не Куйбышеву, а Союзу.

Я сел в кресло, которое скрипнуло в знак протеста, и открыл браузер. С чего начать? Руки сами набрали в поисковой строке «Спутника»: «10 самых важных изобретений 21-го века в области медицины». Экран запестрел ссылками: антибиотики, вакцины, генная инженерия. Я открыл первую попавшуюся статью про синтетические гормоны. Сложные формулы, непонятные термины, какой-то CRISP. Я в этом разбирался, как свинья в апельсинах. Но суть была ясна: одна крошечная молекула могла изменить жизнь миллионов.

— Слишком сложно, — пробормотал я, отхлебывая чай. — Тут нужен специалист. А я всего лишь электрик. Хоть и хороший.

Идеи роились в голове, но я отбрасывал их одну за другой. Медицина это слишком опасно. Я не специалист в медицине. Аспирин, но-шпа, зеленка и бинт — вот мои базовые познания. Я уже увидел, как это работает. Мир может получить новые болезни, новые социальные проблемы. Это не просто замена одного тиристора на другой. Я закрыл вкладку. Нет. В чужой щиток со своими отвертками не лезут. Особенно если там напряжение в миллион вольт. Спасаешь одного — меняются судьбы десятков.

Или, может, компьютеры? Логика, схемы, полупроводники. Я вбил в поиск: «эволюция микропроцессоров». Вот это уже было интереснее. Я мог бы подкинуть в Союз пару идей из девяностых. Многослойные печатные платы, более совершенная архитектура. Это бы ускорило их прогресс лет на десять, а то и пятнадцать. А сетевые технологии? Представить только: интернет в Советском Союзе уже в начале девяностых! Заманчиво. Хотя, тут, в 1981-м еще с межгородом проблемы, да и в квартирах не у всех телефоны есть. Про дешевые и емкие накопители вообще молчу. Интернет — это целый комплекс. Связь и накопители — это даже не вся обвязка, так сказать. Размечтался, Костя, да.

Скопировать технологию микропроцессоров из будущего? Я знаю, как в Союзе думает власть. Кабы чего не вышло. Все засекретят и отдадут военным и спецслужбам. К тому же, осилят ли они эту технологию? Это дорого. Современные чипы — это и сверхчистые материалы, и сверхточные приборы, и культура производства в стерильных комнатах как бы не круче, чем при производстве спутников. Спасибо, не надо. Не потащит это страна. Как бы и не надорвалась. А то и найдутся сволочи, продадут пиндосам задешево или обменяют на производство так нужных народу колготок «Омса». А я к пиндосам и нагличанам, лягушатникам да фрицам и прочей вропейской сволочи отношусь именно так, как они этого заслуживают.

Я вспомнил камеры на каждом углу и в каждом подъезде в своем 2025-м. Вспомнил, как легко отследить человека по его телефону. Дать такую мощь в руки власти? Чтобы они построили свой «Великий советский файрвол» и систему тотального контроля еще до того, как мы узнаем слово «интернет»? Уж лучше пусть телефонизацию страны завершат. Безопаснее будет. Для всех.

— Нет, ребята, — я покачал головой, глядя на экран. — Свой Большой брат нам сейчас не нужен. Птом-то никуда не денешься, рано или поздно –- осчастливят нас. А сейчас не нужно.

Я сидел в некоторой задумчивости. Медицина — мимо. Компьютеры — мимо. А что в мире является вечной ценностью, кроме еды и лекарств? Энергия. Вот! Это же отчасти моя стихия. Ток, напряжение, сопротивление. Все по закону Ома, все честно. Я начал искать по ключевым словам: «дешевая энергия», «эффективность фотоэлементов», «новые материалы для солнечных батарей». И вот тут я нашел то, что искал. Статья в каком-то научном онлайн-журнале за 2018 год. «Гетероструктурные фотоэлектрические преобразователи на основе арсенида галлия».

Никакой магии. Никакой генной инженерии или искусственного интеллекта. Просто другой материал. Другой принцип «сэндвича», из которого делают эти самые панели. Технология, которая в моем времени уже считалась стандартной, но для 1981 года это был бы прорыв. Она не давала супероружия. Не позволяла следить за людьми. Она просто давала дешевую, чистую энергию. Представил себе дачные домики, не зависящие от вечно падающего напряжения в общей сети. Лагеря геологов и других научных экспедиций с независимым компактным источником энергии. Ничего особенно революционного. Как раз по мне.

— Вот оно, — прошептал я. — То, что надо.

Я нашел еще несколько статей, более ранних, с подробными схемами и описанием технологического процесса. Ничего сверхсложного для их промышленности. Просто нужно было знать, что с чем смешать и в какой последовательности напылять. Это было не откровение свыше, а именно то, что я искал — логичный следующий шаг, который они сами сделали бы, но лет через двадцать. Я просто сокращал им путь. Я чувствовал себя наладчиком, который пришел на объект, посмотрел на громоздкую старую схему и сказал:

— Мужики, а чего вы мучаетесь? Вы вот этот древний контактор давайте выбросим, а сюда поставим вот эти реле. И все заработает. И греться не будет, и срабатывает быстро и без грохота с искрами.

На следующий день я купил на сетевой барахолке старый матричный принтер «Кэнон», который подсоединялся к компьютеру с помощью древнего же интерфейса LPT. Пришлось поискать через «Спутник» переходник к нему, нашелся эфиопский кабель-переходник со стандарта USB 2.0. Я купил пачку самой дешевой бумаги для принтера, сероватой, с явно виднеющимися волокнами, купил свежий картридж для печатающей головки. На удивление, все заработало с первого раза. Я заварил чая и отправил на печать отобранные документы. «Кэнон» затрещал и начал выдавать листы. Схемы, графики, таблицы с химическими составами. Я встал и подошел к нему. Дешевая бумага с ценной информацией неспешно вползала в приемный лоток, лист за листом Листов было немного, штук двадцать, и распечатано на них только с одной стороны. Но когда я взял их в руки, они показались мне неимоверно тяжелыми. Я держал в руках чертеж перспективного кусочка нового мира, изложенный древним машинописным шрифтом.

***

В Куйбышев 1981-го я отправился уже почти привычным путем, активировав портал на выходе из подъезда. Город встретил меня мелким, почти осенним дождиком, хотя на дворе было начало июня. Я шел по влажным тротуарам, шлепая по мелким лужицам, и обратил внимание на то, что редкие встречные прохожие огибали меня, как будто я толкал перед собой электромагнитное поле, а они имели слабый одноименный заряд. Я шел, глядя на старенькие пятиэтажки, их немного облупившиеся кое-где фасады, и вдыхал полной грудью запах влажного асфальта и почему-то мазута. «Душа» у Куйбышева была совсем другая, нежели у моей, отполированной почти до блеска Самары.

Я дошел до угла Ташкентской и Московского шоссе, купил в киоске у автобусной остановки абонементную книжечку на 10 поездок и сел на автобус.Неспешная поездка до площади Памяти заняла почти час. Дальше пешком. Я вышел из автобуса и минут двадцать степенно шел по Осипенко, пересек проспект Ленина и… не обнаружил хорошо знакомого мне здания библиотеки. Вот это номер!

Я достал из мятой пачки сигарету, закурил и задумался. Ближе к концу сигареты я уже осознал свою ошибку. Плохо сделал домашнюю работу, Костя. Неудовлетворительно.

В 1981-м Куйбышевская областная универсальная научная имени Ленина библиотека еще не находилась в том месте, куда я сейчас пришел. Она переедет сюда в конце восьмидесятых. Мне нужно по другому адресу, на площадь Куйбышева, в старый Дворец культуры, в его левое крыло.

Я выбросил окурок в урну и обратился к первой же проходившей мимо женщине. Вполне себе симпатичной, на мой вкус.

— Извините, девушка, — сказал я этой блондинке лет сорока от роду, — не подскажете, как мне проще добраться до площади Куйбышева?

«Девушка» остановилась, бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, и показала рукой в строну очередной автобусной остановки.

— Сядете на «двойку», четыре остановки, выйдете на Ульянова. Оттуда проще пешком, минут десять, спросите.

— Спасибо вам огромное! — прижал я руку к сердцу и через полчаса уже подходил к красивому зданию, парадный вход которого был украшен четырьмя двойными колоннами.

За массивными дверями меня встретил запах старой бумаги, типографской краски и пыли, смешанный с ароматом мастики, которой натерли полы. Тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц и скрипом стульев, да далеким кашлем.

Я подошел к библиотекарше, обслуживающей читальный зал и поздоровался.

— Здравствуйте. Я хотел бы ознакомиться с интересующей меня технической литературой в читальном зале, — сказал я ей. — Но я еще ни разу у вас не был, у меня нет читательского.

Женщина улыбнулась. — Это никогда не поздно оформить, — сказала она. — У вас есть с собой документы?

— Служебное удостоверение, — протянул я ей свои немного потертые «корочки».

Она быстро заполнила чистый читательский билет, спросив меня о домашнем адресе. — Это только для читального зала, — сказала она. — Если будете что-то брать на дом, приходите с паспортом, оформлю отдельный билет.

— Обязательно, — ответил я.

— Что хотите почитать сегодня?

— Техническую. Журналы. Электричество, электроустановки, — ответил я.

— Если понадобится что-то конкретное, подойдите, я найду по каталогу. Электричество всё там, — показала она пальцем на полки в другом конце зала. — Вон на тех стеллажах смотрите.

— Спасибо большое, — улыбнулся я в ответ.

Ряды стеллажей, высокие до самого потолка, заставленные книгами. Смесь запахов стала еще гуще: здесь к пыли и бумаге примешивался еще и легкий аромат старых переплетов. Я нашел секцию, посвященную электронике и радио.

Начал я с толстых журналов — «Радио», «Электричество», «Наука и жизнь» — за 70-е и начало 80-х годов. Статьи, схемы, иллюстрации. Принципы понятны, ничего нового для меня, но вот «обвязка»… «На какой же примитивной базе мы работали!» — с тоской думал я, сравнивая эти схемы с тем, что видел в 2025-м. Да, стал я уже забывать, какая в те времена была у нас элементная база. Могучая. Если на ногу уронишь, можно пальцы отдавить. «Эх, парни, если бы вы знали, что вас ждет», — прошептал я себе под нос. Идеи-то у нас в те времена были, были и талантливые инженеры, но вот «железа» не хватало.

Я уселся за столик, включил лампу и где-то с час я продолжал листать журналы, изучая тематику статей. Затем открыл свежий, майский выпуск журнала «Электричество», достал из внутреннего кармана сложенную пачку распечаток, и вложил их в статью «Исследование сверхпроводящих композиционных проводов с технологическими дефектами».

Ну что же, Костя, цепь реле настроена, будем ждать сработки. Достаточно вернуться в Самару и посмотреть, что изменилось. С легкой душой поставил взятые журналы обратно на стеллаж и спокойно направился к выходу, кивнув библиотекарше. Мои шаги были уверенными, никакой спешки. Я справился. Аккуратно. Как профессионал. Мне хотелось вдохнуть полной грудью, но здесь воздух был плотным, а настроение приподнятым, как будто я только что сдал сложный экзамен.

Ну вот я и на улице. Дождик закончился, но небо еще было затянуто. Влажный воздух приятно освежал. Я прислушался к себе, покачал головой и полез за сигаретами. Очень захотелось покурить, дать себе пять минут отдыха. Чиркнул спичкой, прикурил и чуть не закашлялся от неожиданности, столкнувшись взглядом с подошедшим ко мне человеком в милицейской форме. С тем самым участковым, который недавно ловил меня, убегающего от санитаров «скорой».