Он был старше её

12. Немного о женщинах

После того, как моя попытка познакомиться с кем-то в интернете закончилась провалом видимо пришёл черёд Миши набивать шишки.

Начну с того, что он всё-таки согласился на ещё одну встречу с этой Людмилой.

Этой одинокой подругой подруг. Или Милой, как она сама попросила его себя называть.

Субботним вечером он собирался и ворчливо повторял:

— Милая Мила. Мила м-милая.

Цедил он это сквозь зубы будто сам себя пытался приучить так думать о ней.

Или совершал насилие над собой.

Надев на себя очередной пиджак и брюки с рубашкой, показался перед нами и, переступив с ноги на ногу, спросил:

— Девчонки. Ну как я вам?

Я обняла крепче Настюшку, сидевшую у меня на коленях и посмотрела на него. Отметила, что костюм на нем хорошо сидел. Не так как на некоторых двадцатипятилетних обзаведшихся пивным брюшком парнях, которые пытаются познакомиться со мной и Викулей периодически. Нет. В отличие от них единственное, что, по моему мнению, портило внешность Трифонова так это его дурацкая борода. Но сбрить это безобразие, он упорно не желал.

Впрочем, и очаровать некую Милу ему это совсем не помешало.

Настя показала ему большой палец, как я её научила, потому что мы с ней собирались смотреть мультики после его ухода. Но это наш с ней большой секрет, что этим жестом она бы сейчас «лайкнула» или попросту одобрила любой наряд её папули.

Как ни странно, девочка вполне спокойно относилась к тому что её папа идёт на совсем не дружескую встречу с какой-то неизвестной ей тётенькой. Хотя мне кажется относилась она к этому так скорее просто потому, что ещё мало что понимает.

— Отлично, Михаил Сергеевич. Вас хоть сегодня в загс можно вести! — подбодрила я Трифонова.

Михаил прищурил глаза и погрозил мне указательным пальцем.

Не знаю, что он собирался ответить мне на мою шутку, но его опять отвлекла сообщением милашка Мила. Эта женщина была поразительно… Общительна. Я пока не хотела употреблять слово «навязчива» в её случае. Надеюсь я заблуждаюсь.

Но пока он собирался она успела трижды ему позвонить и отправить ещё несколько сообщений вдогонку.

Каждый раз я дёргалась, услышав мелодию его телефона. При том, что на неё он поставил песню украинской рок-группы со словами не то «Мила моя», не то «Милая моя, … временами счастье в очень простых вещах». Так это переводилась.

Я слушала эти строки и не могла понять своих смешанных чувств, связанных с этим его свиданием. С одной стороны, мне было на руку, чтобы он наконец нашёл себе кого-то.

Потому что я сижу с Настей, а её отец вроде как ежедневно крутится рядом и пребывает в каком-то подвешенном статусе не то женат, не то свободен, и это часто вызывает недоумение у моей матери. И мне порядком надоело, что она видит в наших то ли дружеских, то ли рабочих отношениях больше, чем есть на самом деле.

А с другой стороны у меня вызывала какое-то подспудное раздражение такая его тщательная подготовка к этому чертовому свиданию. Что он хочет понравиться этой незнакомой мне женщине. И я была не в состоянии понять почему я не могла относиться к этому спокойно. И почему вообще это меня волнует?!

Я конечно постаралась выбросить эти переживания из головы после его ухода. Но пока на экране Мишиного компьютера суетились квадратноголовые утки, (спасибо моему детству и тому что в нём «Утиные истории» были совсем другими) мне было сложно сосредоточиться на сюжете мультсериала и перестать думать о Трифонове. Не думать о том, что он сидит где-то в ресторане с ухоженной женщиной, чей зад он уже успел оценить чуть ли не во всей красе.

Странно конечно, что я не могла переключиться с мыслей о нём. Что понимание того, где он и с кем, вызывало какое-то новое чувство у меня, которое мне было сложно охарактеризовать словами.

Не ревность же?

Я толком не влюблялась раньше, поэтому мне было трудно разобраться в себе.

Да и не хотелось предполагать, что это действительно так. Потому что мне нравилось проводить время с дочкой Трифонова. И я точно не стремилась всё усложнять никому не нужной привязанностью ещё и к её папочке. Ведь как бы я к нему не относилась между нами всегда будет стоять его жена, которую как мне кажется он до сих пор не забыл. И может быть даже всё ещё любит.

…

Позже я покормила ребёнка. Потом Настя долго бултыхалась в ванной, изображая дельфина, после чего мы немного почитали, и я уложила её.

Её отец всё ещё был с Людмилой.

Где-то к одиннадцати он наконец вернулся. Какой-то загруженный.

Поскольку Настя уже спала, по идее ничего не мешало мне просто уйти, но что-то, этот мерзкий червячок, который точил меня всё это время, пока его не было, дёрнул меня поинтересоваться, как у них всё прошло.

Миша цокнул языком. Опять достал сигареты, хотя, бросив на меня короткий взгляд, отложил пачку обратно на кухонный стол.

— Вряд ли у нас что-то получится, — всё же выдал через короткий промежуток времени. Сел напротив меня, опять погрузившись в свои мысли.

— Почему?

Я правда не понимала, почему уже второй раз эта женщина производит на него такое впечатление. Неужели банально из-за фотографий?

В конце концов их ведь и удалить можно…

Хотя признаю. Почему-то эта новость меня обрадовала.

— Да дело даже не в этом.

Трифонов играясь задумчиво начал вращать коробок спичек между пальцев.

— Просто понимаешь, есть у вас, у женщин, такая особенность — перекладывать ответственность за собственное счастье на другого человека. Вот вы живёте и представляете себя каким-то таким оранжерейным и прекрасным цветочком что ли. Выращенным в тепличных условиях. Который ничего для себя не делает, но вот все его почему-то должны холить, лелеять. Заботиться о нём. Причём делать это обязательно надо правильно. Как вам хочется. А мир так к сожалению, или к счастью устроен, что никто ничего и никому не должен.

И я всего лишь обычный мужчина. Я не бог. Не джинн и даже не золотая рыбка. Я ведь не могу постоянно оправдывать чьи-то ожидания или исполнять желания.

И если у женщины её настроение, её эмоциональная стабильность зависит от того получаю ли я на работе на тысячу больше, принёс ли я ей сегодня цветы и ещё от миллиона того, что именно я для неё должен сделать, то вряд ли у нас с такой женщиной может получиться нормальная семья. Просто всё в её жизни зависит не от того, что будет делать она. А от того, что сделаю я для неё. Хочет она. Понимаешь? А реализовывать её желания должен я. И она всегда сможет найти то, чего я ей недодал. В чём меня можно упрекнуть. Что я недоделал.

С таким подходом не зарождаются здоровые отношения.

Этого уж я нахлебался. Сполна, Мира.