Он был старше её

21. Звонок

Который день на улице грязь и слякоть. Снаружи становится так же серо, как и внутри. И всё в серых тонах.

Я ненавижу такую погоду. А ещё больше это подвешенное состояние, в котором оказалась.

С Михаилом мы опять делаем вид будто ничего не было. Может кому-то это и удобно, но меня всё больше напрягает. Хочется ведь другого отношения к себе.

За что и ругаю себя.

Наверное, если бы не Настя я бы всё-таки ушла. А так.

Пытаюсь сосредоточиться на учёбе. С девочкой тоже сейчас заняты какими-то обучалками. Так же читаем энциклопедии.

У Настюши это правда особого восторга не вызывает, хотя картинки с морскими обитателями она рассматривает с большим азартом.

Всё ждёт, когда же мы дойдём до русалочек. А я пока не хочу её разочаровывать и говорить, что их в этой книге не будет.

Где-то к концу недели такой плотный график меня всё же добил, и я уснула прямо за кухонным столом в квартире Трифонова. В ворохе тетрадей и с телефоном, лежащим передо мной на столешнице.

Проснулась только потому что во всю играла мелодия звонка, к которой я ещё не успела привыкнуть.

Над душой стоял Михаил. И с недовольной физиономией читал имя звонившего.

Я поморщилась и отобрала у него своё средство связи, недоумевая что могло ему так сильно не понравиться.

Когда сама увидела на дисплее «Любимый Костя», то спросонья даже не сразу поняла кто это.

Всё-таки долго этот парень меня «мариновал». Так долго, что я с моими проблемами в жизни успела забыть о нём. Хотя по его логике видимо все эти дни должна была томиться в трепетном ожидании и надеждах.

И сейчас с радостью отвечать.

Я же вместо радости сбросила вызов, решив ответить потом. Если перезвонит. Запихнула телефон в задний карман джинс и начала собирать свои конспекты со стола.

Я молчу, а Миша скользит хмурым взглядом по моему сосредоточенному лицу, розовой вмятине от сгиба тетрадных страниц на щеке.

— Что за Костя?

Спрашивает сурово, но когда я вместо ответа всё так же, не говоря ни слова запихиваю учебник в сумку, начинает вертеть подрагивающими пальцами пачку сигарет, которую достал с холодильника.

И вот чего он ждёт? Что я буду взволнованно делиться подробностями личной жизни? Или я перед ним оправдываться должна?

Последнее с какой стати?

Пожимаю плечом, закрываю молнию и хочу выйти из кухни, но Трифонов хватает меня за локоть в дверном проёме. Дёргает на себя. Так что развернувшись чуть не врезаюсь в его грудную клетку.

— Куда ты побежала?!

Я не могу сообразить какого чёрта он ведёт себя сейчас как собака на сене.

— А что я должна тебе сказать?! — резко вскидываю голову и пересекаюсь с ним глазами. Его полыхают бешенством. — Ты же и так прочитал!

— Не слишком быстро у тебя какой-то «любимый» появился?!

Я не могу понять почему мужик, которому я безразлична так реагирует на какой-то дурацкий контакт в моём телефоне. Психую в ответ.

— А я вообще быстрая девочка! Тебе-то самому не всё равно?! Я, на сколько я помню, девушка свободная и могу любить кого захочу!

Это у тебя с этим проблемы!

Михаил кривится. Ему явно не нравится последняя колкость, Пропускает сквозь зубы:

— Просто мне не нравится, когда меня водят за нос. Вот это всё со мной было только потому что хотела своего мальчишку заставить понервничать?!

Хочется отлупить его потому что из-за своей Ирки он уже обо всех бабах так думает.

Вместо этого лишь бросаю со злостью.

— Конечно! Я ведь такая, Миш! Только и думаю, как бы парням головы покружить! У меня дел-то других больше нет! Мозги только такой дурью и заняты!

— А как ещё я должен понимать это?! — взрывается он.

— Так что я не красная девица, Миша! — выпаливаю в ответ. — И не буду ждать тебя под окном сто лет, пока ты соизволишь на меня своё внимание обратить!

Ты женат.

Тыкаю пальцем в его лоб.

— Вот здесь ты до сих пор женат! Нравится тебе такая жизнь? Живи! Только и от меня тогда ничего не требуй! В мире есть и другие мужчины. Парни.

Может кому-то из них я буду нужна, как я. А не как средство забыть другую бабу.

— Да я…!

Начинает он, но я обрываю его.

— И не ори! Настю разбудишь.

Затыкается, плотно сжав губы и обхватив мои руки выше локтей пальцами.

Я всё же не вижу смысла делать из этого тайну. Правда не рассказываю эту сомнительную историю о знакомстве с Костей, а признаюсь:

— Ну что ТЫ? Я влюбилась. В тебя. Но прости. Мне не нужен взрослый мужик, который просто балуется мной. Который не до конца уверен в том, кто ему нужен. Поэтому отпусти…

С трудом произношу это каким-то вялым, не слушающимся меня языком. Говорить о своих чувствах вот так открыто мне всё-таки сложно. Но понимаю, что даже и не надо было. Что добиваю в себе последнюю крохотную надежду.

Вообще на него сейчас не стоит давить. И рано, и просто зря.

Но окончательно осознаю, что это было неправильно, когда его руки через кажется огромное количество времени разжимаются, скользнув по моим локтям.

Закрываю на секунду глаза, а потом несусь в коридор. Сдёргиваю свою куртку с вешалки и распахиваю дверь.

Выскакиваю в подъезд.

В голове бьётся успокаивающая дурная мысль, что к лучшему ведь. Другой бы на его месте просто затащил меня в кровать, воспользовавшись моими чувствами. А потом выбросил за ненадобностью.

И мы бы оба об этом жалели. Случись это сейчас.

Но от того что не случилось всё равно хочется плакать взахлёб. Орать от этой грёбаной несправедливости и того, что всё так.

Поэтому прикрываю дверь Мишкиной квартиры и плетусь не домой, а в тамбур с мусоропроводом. Затем на балкон.

Закрываю дверь, чтобы не слышать этой вони и молча пытаюсь отдышаться. Таращусь на проезжую часть. Огни города. Трубы завода где-то вдалеке и клубы дыма.

Стараюсь убедить себя, что действительно так лучше. Что мы бы в любом случае расстались, если бы он поступил сегодня иначе. Что я должна быть ему ещё благодарна, что он не поступил, как последний урод. Но на душе всё равно тоскливо.

И именно когда я в таком состоянии, сквозь шум от шуршания колёс машин по дороге, приглушенные сигналы, вновь прорезается мелодия звонка.