Он был старше её

8. Когда друзья лезут куда не следует

Трифонов вернулся на работу, и наша жизнь вошла в прежнюю колею.

В субботу он предупредил меня, что в воскресенье я должна сидеть с Настей потому что он уезжает к кому-то на дачу. К каким-то университетским друзьям.

Всё утро воскресенья он нудел оправданиями из своей комнаты, поскольку в этот день у меня должен был быть выходной.

— Я бы взял с собой Настю, но это Самойловская дача…

В общем это одни из тех его бездетных университетских друзей, к которым так любила таскаться Ирина.

— Там конечно будет Дина. Жена Самойлова. И её подруга конечно тоже. Но ни одной из них я бы своего ребёнка не доверил, — заключает Трифонов появляясь передо мной и Настей через несколько минут.

И это удивительно. Учитывая, что это были едва ли не лучшие подруги его жены. Они ведь наверняка будут упоминать её в разговорах. И подозреваю, что именно поэтому Михаил не захотел брать с собой дочку. Он не хотел, чтобы она их слушала.

Окинув нас беспокойным взглядом, он прихватил какие-то вещи, которые собирался брать с собой.

Было видно, что он и сам не горел желанием ехать к своим этим друзьям и их чопорным жёнам, но, виновато приложив ладонь к груди, всё-таки отчалил.

В итоге весь день я провела с девочкой. Мы успели и погулять. И поиграть.

Под вечер из-за длительного отсутствия обоих родителей она раскапризничалась и мне пришлось читать ей её любимую, до чёртиков длинную сказку по ролям. А я так вымоталась за всё это время с учёбой и нервотрёпкой, которую ежедневно устраивает мне мать, что сама не заметила, как уснула вместе с Настей на её кровати.

Разбудил меня грохот в коридоре.

Не сообразив спросонку что происходит, я услышала голос мрачного и недовольного чем-то Трифонова. Который не придумал ничего лучше, как сорвать свою злость на мне.

— Неужели нельзя навести порядок в доме? Почему здесь валяется всякий хлам?!

Я выбралась из детской кроватки и поспешила в коридор, пока он не разбудил Настюшку.

Не до конца прикрыв за собой дверь, я смотрела, как он возится с верхней одеждой своей жены, которую она оставила.

Точнее срывает её с вешалок и бросает прямо на пол. И, судя по амплитуде его действий, делает он это явно не на трезвую голову.

— Михаил Сергеевич, — привлекла к себе его внимание и закрыла дверь детской.

Он отвлёкся от своего занятия и поднял на меня тяжелый взгляд.

— Мира? — будто очнувшись от какого-то дурмана он осмотрел сваленную кучу перед собой и отступил от неё на шаг назад. — Мира. Убери здесь всё!

Я поджала губы из-за его командного тона.

Могла бы конечно послушать его, но. Мало того, что это не входит в мои обязанности, так ещё и куда интересно?

На развод насколько я знаю не подавал ни Трифонов ни Ира. Да и часть своих тряпок она могла предусмотрительно оставить чтобы потом был повод вернуться.

Сейчас он по пьяни надаёт мне распоряжений, а потом, когда его блудная жена опять появится, и он примет её обратно, наверняка будет делать при ней круглые глаза и говорить, что он ничего не помнит. А я тут натворила непонятно что.

Так что нет уж! Спасибо!

В конце концов я здесь няня, а не уборщица.

— Михаил Сергеич, уже поздно. Я пойду! — с нажимом произнесла я.

И так понятно, что очередного скандала дома мне не избежать. Но усугублять всё ещё больше из-за выходок пьяного соседа мне не хотелось.

Трифонов же в ответ на мою попытку удрать вновь сфокусировал на мне свой взгляд. Скривился. Даже разозлился кажется.

— А! И ты уходишь?! Давай! Все валите!

Он раздосадовано махнул рукой и развернулся в сторону кухни.

— Михаил Сергеич, Настя спит! Не кричите!

Я шикнула на него, чтобы не будил ребёнка. И по тупости своей не иначе подлетела к нему, когда он чуть не завалился на пол, отвлекшись на мой голос. Трифонов тут же повис на мне, вцепившись в моё плечо пальцами. С трудом удержался на ногах, однако выпускать меня из своих рук не стремился.

— Пахнешь приятно. Чистотой, — хмыкнул, разгибаясь в полный рост. — От Ирки всегда блядством каким-то несло…

Я опять поджала губы, потому что он сжал меня одной рукой.

С большим трудом я довела его до стула на кухне. Он рухнул на него как подкошенный. А я не выдержала.

— И вот зачем так надираться?! Обещал же пить бросить! — разозлившись я перешла на «Ты», но Трифонов не стал делать акцент на моей фамильярности. Виновато выдал:

— Я даже не собирался сегодня…

Я фыркнула и хотела уйти, но он схватил меня за запястье, вынудив остаться рядом с ним.

— Противен тебе?

Я промолчала, но Михаил понял это моё молчание по-своему.

— Я всем противен. Ирка ушла. Эта сегодняшняя тоже обиделась…

Я тяжело вздохнула, потому что вообще перестала понимать о чём он.

— Какая сегодняшняя? Михаил Сергеевич, идите спать!

Не говорить же ему прямо, что он бредит.

— Мила. Или Людмила. Я так и не понял, — мотнул головой Трифонов.

— Динка вызвала специально для меня какую-то свою незамужнюю подругу. Я вообще на такое сегодня не рассчитывал. Весь день эта Мила заглядывала мне в глаза. Сверкала лошадиной улыбкой…

Похоже таким образом Трифонову топорно намекнули, что пора завязывать с одиночеством, а его это явно не устроило.

— То и дело её зазывали на кухню. Шушукались там обо мне и моей семье, — он выругался и отпустил наконец мою руку. — Знаешь, это было похоже на то, когда хозяин привёл животинку на случку к другому владельцу. А потом они ходят вокруг этих несчастных животных, смеются и ждут, когда те начнут устраивать брачные игры и спариваться.

А я не хочу спариваться.

Хотя эта Мила вела себя так будто готова выпрыгнуть из трусов для меня при первой же встрече.

Чем явно не понравилась Михаилу.

— Нет. Я понимаю, что я вроде бы как. Один теперь. И Насте нужна мать. А Ирка явно не стремится ей больше быть.

Но вот так в лоб.

Судя по всему, он просто не был к этому готов. Мне вообще кажется, что он пока так и не смог до конца принять этот уход Ирины. Он ещё живёт мыслями о своей жене. И понятное дело, что он не оценил такого грубого вмешательства в свою личную жизнь.

А эти дамочки очевидно не рассчитывали, что бесхозный мужчинка будет так долго убиваться по своей сбежавшей с другим мужиком супруге.

— Потом мне её навязали, потому что я должен был ехать в город, а этой Милочке, — передразнил он имя бедной женщины, — совершенно случайно оказалось в ту же сторону, что и мне. Всю дорогу до своего дома она рассказывала мне каким мудаком был её гражданский муж, на которого она убила десять лет своей жизни. Что он совершенно не хотел узаконить их отношения. Не хотел детей.

А ей тридцать четыре и ей уже давно пора рожать и заводить семью.

Он сморщил лоб и потёр лицо рукой.

— Она же ещё чего-то ждала. Когда я привёз её.

Всё торчала в моей машине и не желала убираться из неё. Как будто я должен был её утешать. Пришлось грубо намекнуть ей…

Мира, вот как по-твоему. Я сейчас похож на человека, который может быть жилеткой для кого-то?

Я пожала плечами.

— Не похожи.

Ответила лишь по тому, что он явно ждал какого-то ответа. Его совсем развезло. А мне никто не приплачивает за то, чтобы я по ночам возилась ещё и со взрослым мужиком. Но и оставить его в таком состоянии что-то мешало.

— Михаил Сергеевич, — нетерпеливо напомнила я о себе, когда пауза затянулась. — Это очень интересная история, но время действительно позднее…

И я едва удержалась от того, чтобы не зевнуть, пока он «изливает душу».

Он поднял на меня тяжелый взгляд. Зачем-то осмотрел с ног до головы.

— А тебя знаешь как увидел?

Я приподняла бровь, и переступила с ноги на ногу. Трифонов мало того, что не желал меня отпускать, так теперь и вовсе решил удариться в воспоминания только уже обо мне.

— Когда ты мельтешила перед глазами. Вечно возле нашего дома по вечерам. Вечно в своих коротких юбках. Просто сплошные ноги. А глаза как у Бемби. Детские. И такие несчастные.

Ирка как раз выгнала няню. Говорила, что она старая и не справляется с Настей. Хотя, по-моему, ей больше не нравилось, что она постоянно докладывала мне чуть ли не о каждом её шаге. Валентине всё казалось, что мне другая баба нужна.

Женился, — говорит, — на финтифлюшке. А для жизни не годится такая.

Ирка бесилась. Но когда тебя привёл, совсем с катушек слетела. Всё твердила что меня, дурака, на молоденьких потянуло. А мне нравилось, что она ревнует. Она ведь даже не понимала, что я в тебе только второго ребёнка видел. Думал ты как Настя. Маленькая ещё…

Он почему-то говорит об этом в прошедшем времени. И я всё равно не понимаю, что его дернуло так нажраться сегодня.

— Когда возвращался от этой Милы услышал любимую Иркину песню по радио, чуть не въехал в столб. В итоге развернулся и напился в баре. Здесь. Недалеко от дома.

Извини.

Меня просто размазало, Мира.

До меня вдруг дошло, что она не вернётся. И мне так хреново. Ты себе даже не представляешь…

Я снова переступила с ноги на ногу. Абсолютно не понимая, что мне делать.

Я ещё не видела его таким. Трифонов обычно закрытый и не делится своими переживаниями. Но то ли алкоголь сегодня развязал ему язык. То ли что. Я не знаю.

Опять поморщившись, он грузно поднялся, опираясь на столешницу. Искал моей поддержки и в этот раз я молча подошла к нему, чтобы помочь дойти до дивана. Но вместо того чтобы идти куда-то он вдруг притянул меня к себе и крепко-крепко обнял своими руками зарывшись носом в волосы.

— Не уходи. Побудь со мной сегодня…

Грудь сдавило как тисками из-за его голоса полного отчаяния. Стало так тяжело. Будто я прочувствовала всю его боль.

И в этот момент произошло нечто для меня неожиданное.

Секунду назад мы просто стояли в обнимку, а потом он вдруг склонился к моему лицу, и вот уже наше дыхание смешалось, а его язык совершенно беспардонно и по-хозяйски раздвигает мои губы.

Сказать, что я была ошарашена это ничего не сказать.

— Да блин, Миша! — я отпрянула от него и оттолкнула от себя.

Щеки сразу покрылись красными пятнами. И я сама не заметила, как опять перешла на «Ты», да ещё и назвала так, как привыкла про себя его называть.

— Я думала тебе правда плохо из-за твоей жены! А ты как типичный мужик! Сразу готов накидаться и воспользоваться первой подвернувшейся под руку наивной дурой!

Как же я была зла на себя, что развесила уши. Слушала тут чужие стенания. А он?!

С трудом удержавшись на ногах он поднял на меня свой взгляд, и я выпалила:

— Я нянька твоей дочери, Миша! А не таблетка от памяти! И не средство для мести другой бабе. И в следующий раз, когда ты вспомнишь о своей Ире, не смей лезть мне под юбку!

Поколебавшись немного всё же добавила вместо того чтобы развернуться и навсегда уйти, как нормальная девушка на моём месте бы поступила:

— Завтра приду только из-за Насти. И…

Надеюсь, этого больше не повторится.

Сомневаюсь, что завтра Трифонов вообще вспомнит как целовал какую-то малолетку на своей кухне.

Только я это точно буду помнить!