Он был старше её

30. Кто тебе дороже?

Я выхожу на лестничную клетку с пониманием, что это всё-таки не совсем взвешенное решение. По правилам он для начала разобраться в себе должен. И это больше от безысходности. И всё равно жму на кнопку звонка.

Миша выходит ко мне через минуту. За его спиной я слышу голос Насти.

Сталкиваюсь с ним взглядом и выпаливаю, пока не передумала:

— Хорошо. Давай попробуем.

…

Уже около недели после этого я живу у Трифоновых. Хотя мы и спим в разных комнатах. Миша даёт мне время обвыкнуться. Привыкнуть к нему в новом статусе. Насте тоже. Ко мне. По началу она не слишком поняла, что её папа решил начать какие-то отношения со мной.

Развела ладошками и переспросила:

— А что поменялось-то?

Но поменялось на самом деле многое. Он хотя бы присматривался. Принимал для себя окончательное решение.

Хотя раньше не раз приставал по пьяни, сейчас почему-то заявил, что не будет пользоваться моим положением.

Я тоже к нему не лезла с этим.

Вечером в понедельник Миша вышел куда-то. Сказал, что ему нужно по делам.

Мы с Настей смотрели мультик. А потом через час, когда он закончился, я повела её в комнату. Настя возле двери в детскую дёрнула меня за рукав, услышав голос отца на лестничной клетке.

Я тоже услышала. Особенно отчётливо, что напоили, что нашёл меня на полу и всё чёрт знает чем могло для меня закончится, если бы я до него не дозвонилась в тот вечер.

В общем мутная история. И конечно сейчас я решила, что Трифонов делится своим подвигом с кем-то из соседей, рассказывая, как вытащил меня из такой сомнительной ситуации. И потому выскочила в подъезд. Я ведь на самом деле не хотела, чтобы у нас дома трепали о чём-то подобном. Может поэтому и с Костей этим и Антоном из-за этого разбираться не стала. Чтобы не было лишних разговоров. Хотела высказать ему это и наткнулась на свою мать.

Мама стояла возле нашей двери и комкала в руках полотенце. Вид у неё был крайне нелепый. Она была сбита с толку.

Видимо Миша решил разрулить всё по-своему и вывалил на неё поток информации, с которой она не может справиться. Но в любом случае вряд ли она будет ссориться со своим Петечкой из-за меня.

— С этим надо что-то решать, — бросил Трифонов и, прежде чем я начала задавать ему вопросы прямо на лестничной клетке, завёл меня в квартиру.

Конечно я напустилась на него не сразу.

Сначала он укладывал спать Настю. Потом наконец прошел ко мне на кухню, где я и дала волю своему любопытству. И гневу. Мне вдруг стало страшно, что он понял, что я не подхожу ему по возрасту или ещё по каким-либо причинам и решил избавиться от меня таким образом. Дескать пусть моя мать разберётся наконец в своих токсичных, подавляющих и разрушающих её отношениях и заберёт меня домой.

— Зачем ты ходил к моей матери? — в тишине мне показалось, что мой голос звучит слишком громко. А ещё очень отдаёт отчаянием.

Но Миша будто не замечает этого. Пожимает плечом. Достаёт кружки для чая.

— Она сама стала меня расспрашивать.

— О чём это? — конечно я растерялась. Раньше мою маму совсем не волновал мой сосед и даже когда она думала о нас худшее, она не лезла к нему с расспросами.

— Спрашивала на сколько у меня с тобой серьёзно. Собираюсь ли я жениться.

Я покраснела. Стремление моего отчима и матушки пристроить меня куда-то уже все границы переходит.

— И что ты ответил?

Сажусь на стул напротив него и жду что он осадит меня. Не думаю, что в действительности он вообще хоть что-то со мной планировал.

Но Миша всё-так же хмыкает.

— Сказал, что они вырастили хорошую дочь, но ты бы вряд ли ко мне переехала, если бы не твой отчим. И что с этим нужно что-то делать. В конце концов ты не можешь мыкаться по друзьям, знакомым или по квартирам мужчин, просто потому что ОН там.

Я опять краснею и понимаю, что мама вряд ли хоть что-либо будет делать. Скорее опять поддастся течению. Как Петя скажет, так и поведёт себя.

Просто в который раз выберет его, а не меня.

Но ведь не это важно. Это я и так знаю. А то о чём Миша умолчал кажется я без слов понимать должна.

Он сам пока в себе не разобрался.

Или ещё хуже. Уже всё за нас решил и думает, как от меня избавиться.

Вот от этого я совсем сникла, но больше не стала приставать к нему с расспросами боясь окончательно убедиться в правоте этого мнения.

…

В субботу он решил взять меня на какой-то очередной корпоратив в их компании.

Обычно на такие мероприятия все приходили с жёнами. Девушками. Так что я снова воспрянула духом, а в какие-то моменты всё же одёргивала себя из страха ошибиться. Вдруг он просто решил продемонстрировать меня Самойловой. Чтобы она отстала от него со своими тщетными попытками найти ему пару или всё-таки убедить присмотреться к своей подруге.

Учитывая, что там был какой никакой дресс-код, мне пришлось взять с собой Янку в торговый центр. Я после того случая с ней чуть не поссорилась, но она уверяла, что ничего не знала. Что её Костя отвлёк, тем что расспрашивал обо мне. Может в этот момент Антон что-то в мой стакан и подсыпал, но она об этом ни сном, ни духом.

Я поверила.

Да и в одежде такого плана она всё же явно разбиралась лучше меня. Миша обещал забрать нас после пяти, так что Фомина с настойчивостью горной козы потащила меня в салон. По итогу, спустя несколько часов, она конечно с уверенностью, что смотрится лучше меня, любовалась своим отражением в ближайшей витрине, когда, шурша колесами к нам подъехал автомобиль Трифонова.

Автомобиль она оценила. Как и Мишу.

В нём тоже появились изменения. Вместо его бородищи, на лице была аккуратная бородка.

Когда мы устроились в салоне Яна намеренно села на переднее сиденье, чтобы быть поближе к «моему мужчине».

Трифонов будто не заметил её неуместных попыток перетянуть его внимание на свою сторону и повернулся ко мне. Я смотрела на него влюблёнными глазами, и он тоже в этот момент осмотрел меня с головы до ног.

— Ну как тебе? — полы моего пальто разъехались, так что я поспешила одёрнуть подол, но свои острые коленки всё равно не смогла прикрыть — длина платья не позволяла.

— Симпатично, — с мягкой улыбкой сказал Миша. Судя по тому, что он при этом всё это время смотрел на меня, а не на рядом сидевшую Янку, мне кажется, это было больше чем симпатично. Так что, порозовев от смущения, я опустила взгляд в пол.

В это время Фомина напротив поспешила проявить активность. Очевидно, что нам с Мишей очень «повезло» с друзьями.

Большинство из них ведёт себя довольно… странно.

— Может быть если тебе нужна просто спутница, то я куда больше подойду на эту роль? Мира ведь понятия не имеет как вести себя на подобных мероприятиях. Растеряется. И тебе будет за неё стыдно.

Сглотнув я ошарашенно уставилась сначала на свою подругу. Потом на Михаила. Её заявление выбило у меня почву из-под ног. Неужели так явно бросается в глаза, что из нас весьма сомнительная пара?

Конечно я испугалась, что она сейчас посеет в нём зерно сомнения и он решит, что рядом с Фоминой с её фигурой, стройными ногами и лицом отдалённо напоминавшем Иркино, только лет на девять моложе, он будет смотреться куда более выигрышно.

Но Миша словно только сейчас её и заметил. При чём это явно не доставило ему удовольствия.

— Успокойся. По-моему, я уже переболел этим, — бросил он мне. Потом повернулся к ключу зажигания и сухо бросил Фоминой:

— Не помню, чтобы мы с Вами переходили на «ты».

— Но как же… Там на квартире… Когда Мирка валялась на полу, — Фомина кажется оторопела от такого обращения с ней, но случая напомнить мужчине, выбравшем меня, о том, как я оказалась в неприглядном положении не упустила. Конечно глупо было вот так при мне. Правда и другой возможности набиться к Мише в попутчицы ей могло не представиться.

Когда, высадив Янку по пути, мы наконец остановились у многоэтажного здания, где и должны были проводить корпоратив, я уже чувствовала себя неуверенно. И начала нервничать. Наверное, её слова всё-таки засели у меня в голове. Появился какой-то страх не соответствовать.

Зайдя вслед за Мишей в кабину лифта я в который раз поправила причёску.

Так что даже Трифонов обратил внимание на мою нервозность.

Подцепив пальцами прядь моих волос, он заправил её мне за ухо и снова подбадривающе улыбнулся.

— Мир, успокойся. Мы здесь ненадолго. И ты красивая.

Лифт остановился на нужном этаже, но кажется мне хватило одного этого слова, чтобы хотя бы на какое-то короткое время перестать дергаться.

Стоило нам выйти из кабины, пройти по просторному холлу и нам сразу же попался лысоватый мужчина за сорок. Он только вышел из кабинета. Был полноват и костюм на нём плохо сидел.

— Трифонов, тебя-то мне и надо!

Он подошёл ближе и хотел было отвести Мишу в сторону, приняв меня то ли за кого-то из персонала, то ли за секретаршу, случайно попавшую сюда.

— Она со мной, — осадил его Миша прежде, чем его коллега успел всё-таки впихнуть мне в руки свой бокал и отправить погулять.

— Чёрт, а я тебя девочкой назвал, — схватился за голову его коллега, извиняясь передо мной. — Очень юна, Миш. Думал может кто-то дочку свою прихватил или… Ну ты сам понимаешь…

Я покраснела из-за его намёка. А ещё из-за того как бесцеремонно он пялился на мои ноги. Всё-таки платье Янка мне подобрала короче некуда. Что явно не соответствовало случаю.

— Может и чья-то дочка. Невеста моя, — прервал его Трифонов, пока его знакомый мысленно не записал меня в эскорт. — Жила вот по соседству. Ирка ушла и разглядел наконец это сокровище. А то что юная, так таких надо сразу забирать. Пока кто-то более ушлый не попался.

— Ну это да, — согласился с ним этот мужик, скользя по мне рассеянным взглядом. — Но я с тобой вот о чём хотел поговорить…

Дальше они пустились в пространные рассуждения о делах компании и мне оставалось только стоять рядом и слушать, пока рука Трифонова покоится на моей талии.

После к нам подошла как мне представили супруга этого мужчины. И опять же окинула меня высокомерным взглядом.

Таким от которого сразу хочется поправить причёску, макияж, одежду. И при этом всё равно чувствуешь, что недостаточно хороша, чтобы даже просто стоять здесь.

— Светуль, а это познакомься. Невеста нашего Михаил Сергеевича. Мирослава.

Он хотел, чтобы его жена отвлекла меня. Представила своим подругам, но Света явно была не в восторге от такой перспективы. Хотя и подвела меня к двум женщинам, которым было сильно за. Тридцать.

Моему присутствию они естественно были не слишком рады. Да и одеты скромнее.

— Невеста Трифонова, Маша, — представила она меня своим подругам.

— А теперь это так называется? — хмыкнула самая зрелая из них. Прошлась по мне снисходительным взглядом и отвернулась.

Я даже не стала поправлять Светлану и говорить, что зовут меня совсем не Машей. И того о чём подумала её подруга между нами и близко нет.

Но потом, когда отошла от них, решив лучше осмотреть зал, в котором всё происходило, всё равно чуть позже услышала шепоток одной из них за своей спиной.

— Трифонов конечно привёл эту молоденькую дурочку на обозрение после ухода Ирки. Ему же надо показать, что он ещё герой.

Кто-то напомнил ей о статусе, в котором Миша меня привёл, но женщина только отмахнулась.

— Ой, я тебя умоляю. Какая там невеста? Через месяц максимум разбегутся.

Продолжение я слушать не стала. Опять нашла Мишу.

Его все поздравляли, потому что повышение и перевод в столицу видимо всё-таки состоится. Поэтому ему желали успехов на новом месте. А я всё это время чувствовала себя студенточкой в платьице. Которая лишь по неоправданной случайности оказалась здесь. Среди всех этих людей старших меня по возрасту. Ведь хоть он и представлял меня невестой, но об этом всём я узнала только сегодня. Из разговоров его коллег. И с собой он меня не звал.

Я чувствовала себя неуместной. И мне хотелось уйти.

Какая-то женщина всучила мне в руки свой полупустой бокал, приняв за обычную «помощницу» и это стало для меня последней каплей. Отставив его на стол, я направилась в туалетную комнату.

Закрылась в одной из кабинок, услышав стук каблуков в коридоре.

Мне нужно было взять себя в руки, но это была Самойлова с чьей-то женой. Её спутницу я не знала. Зато сразу стало ясно что говорят они обо мне.

— Ты про эту новую Трифонова говорила? Такое свежее «неиспорченное» создание, — не скрывая иронии сказала Дине эта подруга.

Самойлова прыснула и достала пачку тонких сигарет с зажигалкой.

— Кристин, это няня его дочери. Гувернантка.

— Да нууу, — протянула её собеседница. — Бедная Ира. Теперь-то я понимаю почему она рванула бог знает куда, и даже за ребёнка не стала бороться. Нелегко ей, наверное, было знать, что он всё это время ей изменяет.

— И не говори, — Самойлова даже не стала её поправлять, хотя прекрасно знала все подробности из жизни Трифонова. Поправила лишь свою помаду. — Наверняка что-то и раньше между ними было.

— А теперь даже не стесняется… — протянула эта Кристина, возмущаясь моей и Мишиной наглости.

— Так он же на развод подал.

Для собеседницы Самойловой это явно было неожиданной новостью.

Мне стало только хуже. Едва они ушли, я выскочила в коридор и тут же налетела на Мишу. Он придержал меня за плечи и сказал, что как раз искал меня.

Заметив, что меня трясёт нахмурил брови и бросил взгляд в сторону общего зала.

— Наслушалась сегодня? — сразу понял он в чём причина моего состояния.

Может ему и самому объяснили, что он зря привёл меня сюда?

Может. Потому что он сразу повёл меня к выходу.

Добавив мне ещё и чувство вины за его испорченный вечер.

…

Мы едем несколько минут в его машине. Потом он останавливается на набережной. Не доезжая до нашего дома. Понятно, что он не хочет выяснять отношения при Насте или посторонних. Потому так.

— Что происходит с тобой в последнее время? — обращается он ко мне через минуту. Когда молчание становится слишком затянувшимся.

Все эти сплетни порядком испортили мне настроение. Я чувствую, что совсем не вписываюсь в круг его знакомых. Сегодня я увидела, что большинство из них лет на двадцать меня старше. И они смотрят на меня свысока. Как на тупую малолетку. Посмеиваются за моей спиной.

Я тереблю ткань дорогого платья, которое Миша оплатил, но прекрасно понимаю, что даже оно не спасло положение.

— Я не вписываюсь.

Говорю убитым голосом. Жду что он отвезёт меня домой. Скажет что-то типа, что я сама вижу, что нам нужно расстаться.

Но он смотрит на меня с едва заметной улыбкой. Глаза щурит.

— А куда ты хочешь вписаться, Мира?

Поднимаю на него взгляд. Хочется сказать, что в его компанию. Не быть лишним элементом в кругу его друзей, с которыми у меня будто целая пропасть. Но он спрашивает раньше.

— Знаешь куда ты уже вписалась?

Берёт меня за руку и кладёт раскрытой ладонью на свою грудную клетку. Туда, где бьётся его сердце.

— Вот сюда. Достаточно?

Он вообще не любитель красивых слов или жестов. Немного смущается этой показушности. Но мне от этого так приятно. По-другому он вряд ли смог бы сейчас сказать или показать. Да я ведь могла и не поверить.

— А на сплетни не обращай внимания. Скоро всё равно переедем. Там будет новое окружение. И мне ещё все завидовать будут, что у меня такая молодая жена.

Я не ожидала, что у него настолько серьёзные планы на меня. Думала это просто разговоры сегодня.

— Ты разве меня с собой заберёшь? — аккуратно спрашиваю. При этом глаза как пять копеек. Ошарашенные.

— Ну, здравствуй, Марфа, я твой Яков! — цокает языком Михаил. — А о чём я говорил всем весь вечер?

— Я думала это так…

— Как «так», Мира?

Я опускаю взгляд.

— Миш, я ведь не похожа на всех этих жён твоих коллег. Чувствовала себя там будто не в своей тарелке. И дальше…

Боюсь, что ему будет стыдно за меня. Он наверняка ждёт что я его поддерживать буду, или по крайней мере не мешать. И уж точно не ждёт, что я буду устраивать ему истерики на подобных мероприятиях или что он должен будет подтирать мне сопли и слёзы потому что я чувствую себя как-то неуверенно.

Но Михаил меня обрывает.

— А я и не хочу, чтобы ты была похожа. Это гадюшник.

А ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Из всего им сказанного я выхватываю одно слово и тяну его про себя. «Нрааавишься».

Понимаю, что вся моя неуверенность в основном из-за непонимания его чувств ко мне. Мне важно знать, что он испытывает по отношению ко мне. Нравишься — это конечно не любовь, но глядя на то, как он смотрит на меня мне кажется, что хотя бы влюблённость там точно уже есть.

Или я сама себя обманываю?

Мы, девчонки, часто любим обманываться. Поэтому прошу:

— Повтори.

Он тянет уголки губ в улыбке. Послушно следует моей просьбе, и я пытаюсь осторожно улыбаться. Хотя моя улыбка всё равно ползёт до ушей. Мне так мало надо для радости на самом деле.

А потом он целует. И это, наверное, первый раз, когда он трезв, но так хорошо.

И ведь ругаю свою мать, а сама оказывается такая прилипчивая.

Целоваться на морозе ему и мне нравится, но он напоминает, что пора возвращаться к Насте. Баб Валя, наверняка, уже заждалась, поглядывая то на часы, то в окно на нашей кухне.

Когда наша старая знакомая, следившая за девочкой, ушла, мы долго сидели возле окна.

Настя уже спала, а Миша всё рассказывал, что мы переедем в новый дом. Больше его нынешней квартиры. Что мне нужно будет перевестись в другой вуз, ведь я не собираюсь бросать учёбу. Как Настя пойдёт в новый садик.

Строили планы на будущее. Опять целовались. Потом долго лежали в обнимку уже в комнате, и я чувствовала себя безгранично влюблённой и счастливой, потому что во всех его планах, выстроенных наперёд была я.