Опасный район

16. Зоопарк

Новость о задержании Киры и его шайки, о том, что остальных ее членов ищут для допроса, Сергей узнал только вечером.

Сергей замешкался у служебного входа в зоопарк. Он не был в биологическом кружке зоопарка два года. После смерти родителей рухнула вся жизнь. Сергей просто не мог видеть, как друзья продолжают жить как ни в чем не бывало. Толпятся на кружковой кухне, смеются и делят на всех батон колбасы. Мастерят обогащение среды для енотов, клеят коробки из-под яиц с помощью крахмала и прячут туда сухофрукты. Делают доклады о воронах и мышах, часы напролет наблюдают за животными. Постоянно кучкуются и смеются. Готовятся к поездкам, учат новые песни. Живут.

Какой в этом всем смысл?

Когда он был с друзьями, то как будто предавал родителей. Они уже никогда не подвезут его на Баррикадную, не купят на всех колбасы и хлеба, не заменят фото медведя на его детские фотографии в распечатке в ночь перед презентацией доклада. Тогда он страшно разозлился, решил, что их шутка зашла слишком далеко. Через минуту понял, что в презентации на флешке все на своем месте, да и нормальная распечатка лежит в его рюкзаке. Как же радовались родители своей шутке. Он тоже со временем стал думать, что смешно было.

Отец обещал ему укулеле, такое же, как купили Витьку. Планов у них всегда набиралось много. Мама не любила сидеть на месте, постоянно придумывала, куда бы съездить, хоть на выходные. Отец много ездил по работе. Любые поездки потеряли смысл. Планов больше не осталось.

Он собрался, вошел в ворота и показал свой старый пропуск на проходной. Обогнул детскую площадку. Там стоял его любимый деревянный медведь. Они с Витьком через него скакали.

Сергей опустил голову и прошел мимо здания кружка. Обогнул его, зашел за аттракционы и подошел к лаборатории. Здесь на втором этаже работал Павел, друг отца.

— Ну, привет! Ничего себе, вымахал! — Павел смутился и не знал, что еще сказать. Они не виделись со времени аварии. Он приезжал к Сергею в больницу. А потом звонил, звал в зоопарк, поздравлял с днем рождения. Но каждый звонок только напоминал Сергею о прошлой жизни, делал больно. Он как будто жил в коконе, который защищал его от кошмаров и боли прошлого. И звонки друзей родителей только рушили кокон, оставляли его беззащитным перед самым страшным.

И вот он сам приехал к Павлу. Неожиданно встреча не разбередила рану. Он был, правда, рад видеть друга семьи, как будто узнал о том, что у него есть близкий родственник и он теперь не так одинок.

Павел работал энтомологом и все же разбирался не только в насекомых. К тому же у него был доступ к лабораторному оборудованию, которого не найти в других местах.

— Дядя Паша, у соседки, которой я продал орхидею, цветок кто-то погрыз, и он погиб. А на полу под растением я нашел вот этот помет. У них был старый шпиц, но хозяйка сказала, что он недавно убежал. Не знаю, может это его?

Павел с интересом взял пакет и открыл его. Сергей боялся, что он сейчас возьмет его руками, как это делают биологи в экспедиции. Он вспомнил, как кружковцы ходили по Лосиному острову. Преподаватель обращал их внимание на интересные растения и следы животных. Он собирал помет лосей, нашел кабаний, куний. Как он крутил последний в руках и говорил, чем он отличается от лисьего. Кажется, формой в виде завитушки. В общем, вспоминать было смешно и противно. И вот теперь он сам почти так же изучает чьи-то экскременты.

— Давай посмотрим. По помету можно судить, хищный зверь или нет. С другой стороны, он может существенно отличаться в одной стае в зависимости от питания и состояния здоровья, — сказал Павел, надевая перчатки и беря в руки коричневый комок. — Вот у твоего зверя помет в форме капли, заостренной с одной стороны. Он похож на экскременты кошачьих. У лисы похожий помет, но у нее он чуть длиннее, скорее в форме колбаски, тоже заостренной. У нас только один образец, поэтому я не скажу точно. Но на собачий он не похож, тот тоже в форме колбаски, но не заостренной.

Павел надел маску, объяснив, что в помете могут присутствовать микробы и если он раскрошится, то вдыхать их совсем не хочется. Он взял мисочку, положил туда помет и осторожно разделил его с помощью пинцета. Достал что-то из экскрементов и положил на стекло для микроскопа.

Павел снял перчатки, поставил стекло в микроскоп, настроил окуляры. Хмыкнул, сделал запись в тетради, поменял стекло, положил на него другой кусочек помета, поднял брови и посмотрел на Сергея.

— Возможно, я ошибся с тем, что это кошачьи. Дело в том, что по форме он не особенно похож на крысиный. Гораздо крупнее. У черной крысы он тоже заостренный с одной стороны. Хорошо бы найти еще образец. А вообще, нечего тебе с такой дрянью встречаться.

Сергей молчал. Он просто не понимал, что так удивило Павла.

— В этом помете мелкая рыбья чешуя и собачья шерсть, так что если по форме он похож на принадлежность семейству кошачьих, то по содержанию — на помет черной крысы.

— А не может это быть, например, мини-пиг? Там, понимаете, еще следы маленьких копыт были.

— Нет, у них совсем другая форма, консистенция и размер. Так что следы копыт никак с таким пометом не могут быть связаны.

Сергей поблагодарил Павла и пошел домой. Рукопожатие при прощании было теплым, а улыбка — родной и очень нужной.

— Найдешь еще что-то интересное — приноси, — сказал Павел.

Получалось, что по квартирам все же может лазить крыса. В пользу этого говорит содержимое помета. Шерсть могла попасть крысе, когда она погрызла умершее животное, а чешуя — вместе с рыбой, найденной на помойке.

А какой стройной была его версия о том, что кто-то обносит квартиры с помощью дрессированного животного, например обезьяны. Мини-пиг, конечно, усложнял эту версию, так как не мог помочь вору проникнуть в закрытую квартиру. Или — в качестве бреда. Может быть, у вора и мини-пиг, и крыса?