Опасный район

18. По следу

Кровавый след вел в сторону соседнего дома. Сергей поднялся, прошел по тонкому следу капель и уперся в открытую дверь подъезда. Неловко потоптался и вернулся к собакам. Обе они еще спали. Шпиц красиво лежал на траве и мирно сопел. Он даже не знал, какой участи только что избежал. От осознания того, что с ним могли сделать на собачьих боях, Сергея передернуло. Он сглотнул, прогоняя видение разорванной в клочья собаки и капель крови на длинном пушистом мехе.

Но где же та собака, которая дала отпор вору, сильно его поранила и даже погнула клетку? Судя по крови, у нее несколько ран и довольно крупных. Надо обязательно пойти по следу, постараться ее спасти. Это будет справедливо.

На этой жаре дверь подъезда забыли закрыть на ночь, так и оставили подпертой кирпичом. Чем дальше от клетки, тем капель становилось меньше, приходилось идти, время от времени наклоняясь, и смотреть под ноги.

Кровавый след тянулся на лестницу. Сергей поднимался с этажа на этаж, капли крови вели его наверх.

Раннее утро, солнце еще не взошло. Хромой мальчик в пижаме, медленно и с усилием переставляя ногу, поднимался по лестнице.

На последнем этаже крови было совсем мало. След уходил за решетку на чердак. Дверь, через которую прошла собака, недоступна человеку.

— Эй, есть тут кто? Собака, иди сюда! Ну куда ты спряталась. Ты потеряла много крови, надо к ветеринару. — Сергей говорил скорее себе, понимая, что раненый зверь его не понимает и, возможно, не слышит.

Он вдруг понял, что у хозяйки шпица, Нинель Ивановны, наверняка есть ключи от чердака. У нее всегда все схвачено и под контролем. Но сначала стоит позвонить в домоуправление. Проще разбудить нетрезвого здоровенного дворника, чем иметь дело с Нинель Ивановной.

То, что он сам, а не бабушка, вел домашнее хозяйство, было очень кстати. Все номера коммунальных служб оказались забиты в память телефона. Сергей набрал номер диспетчерской. Ему ответили не сразу, и уже по голосу было понятно, что легко договориться не получится.

— Извините, что беспокою так рано. Я видел, как раненая собака забежала на технический этаж, сквозь решетку. В микрорайоне, в шестом доме в одиннадцатой секции.

— Слушай, парень. В поликлинике вечером произошла авария, что мама не горюй. Два электрика с травмами. Обе смены только по домам разошлись. Вот реально не до твоей собаки.

— Но может, — пытался возразить Сергей.

— Это твоя собака, ты видел как она туда забежала? — голос становился еще более уставшим и раздраженным.

— Нет, но следы... — мальчик не успел договорить.

— Послушай, я запишу обращение, как получится — проверим. А сейчас будь человеком, у нас все вымотаны, а там еще работы полно. Поликлинику не открыть пока. Наши поспят и опять пойдут туда. А собака захочет жить — сама выйдет, — сердитый голос замолчал, и человек на другом конце провода положил трубку.

Сергей еще раз через решетку позвал собаку. Ему было жалко и сотрудников диспетчерской, которые не спали, получили травмы. И маленького бойца, который не дал себя поймать, отбился от догхантера и этим спас еще двух собак.

Значит, придется попросить ключи у склочной старухи. Наверняка она согласится, когда увидит любимого питомца. С таким планом он вызвал лифт и спустился вниз, во двор к спящим собакам.

Сергей сел на траву между животными. Овчарка мирно лежала в клетке. Он гладил пушистого шпица и ждал, когда наступит хотя бы шесть утра. Он не чувствовал, что утренняя прохлада просочилась под кожу. Чтобы не мерзнуть, Сергей встал, помахал руками, присел пару раз, а потом занялся делом. Сделал несколько фото овчарки и выложил в районную группу ВКонтакте с подписью о том, что нашел собаку и ищет владельца, написал адрес двора, где она сидит.

Сделал селфи с собаками и написал в общий чат с Витьком и Пчелой:

Ответа, конечно, не было. Пчела до ночи обычно сидела в сети, а потом спала до обеда. Витек просыпался рано, но все же не в шесть утра. Сергей замерз, и его самого начинало клонить в сон. Он решил, что шесть утра — вполне приличное время, чтобы вернуть любимого питомца. Взял на руки собачку, встал. Шпиц приоткрыл глаза. Отлично, проснувшегося отдавать как-то спокойнее.

Сергей подошел ко входу в палисадник. Калитка оказалась открыта, толкнул ее и подошел ко входу в квартиру. Постучал. Подождал. В груди шевельнулось сомнение. А что, если Нинель Ивановна лежит сейчас в квартире мертвая, как Маня? Что, если раненый мужик ее убил, когда забирал собачку?

Губы задрожали. Сергей поудобнее перехватил шпица, тот недовольно заворчал. Позвонил в дверь. Наконец, за дверью послышался шум и шаги.

Дверь распахнулась, пожилая женщина стояла перед ним в длинной фланелевой рубашке, с растрепанными короткими седыми волосами и красными глазами. Глубокие скорбные складки расчертили ее лицо. Глаза вспыхнули, увидев собачку. Она тут же подлетела к шпицу и дрожащими от волнения руками аккуратно взяла его из рук мальчика.

— Лола, девочка моя, — слезы катились из глаз женщины, капали на питомца. Лола приподнялась на руках хозяйки, ожила, стала лизать ее лицо.

Сергей хотел бы уйти. Слишком личную сцену он только что увидел. Но мысль о собаке, которая спасла Лолу и овчарку, не давала ему уйти.

— Нинель Ивановна, — он переминался с ноги на ногу. Она рассеянно подняла на него глаза.

— Я нашел во дворе Лолу и еще одну собаку, их, видимо, поймали догхантеры. Но там следы крови еще одной собаки, они ведут на ваш чердак. Кажется, у вас есть ключи от железной двери. Дайте, пожалуйста.

— Ах ты, малолетний преступник! — глаза Нинель Ивановны в мгновенье стали злыми и колючими. Она ловко наклонилась и положила Лолу на собачью лежанку. Лола тут же выскочила к своим мискам и принялась пить.

В руках у Нинель Ивановны оказалась клюка, которой она тут же ощутимо огрела Сергея по здоровой ноге.

— А ну-ка, убирайся отсюда! За выкупом пришел, да? И совесть не шелохнулась, у старухи выкуп просить?!

— Так я же... — он не успел договорить и еле успел увернуться от следующего удара.

Что и говорить, разговор с Нинель Ивановной ни у кого не шел по их сценарию. Она даже не сказала ему «спасибо».

Обидно стало почти до слез. Он, конечно, не настолько наивен, чтобы ждать благодарности от официальной ведьмы микрорайона, и все же встреча с догхантерами, подъем по лестнице с больной ногой и несколько часов с собаками сделали свое дело. Сил что-то доказывать не осталось.

Мальчик развернулся и с опущенными плечами пошел домой. Аккуратно вошел в квартиру, стараясь не разбудить бабушку. Очень хотелось зарыться в мягкую подушку, накрыться с головой одеялом.

Не тут-то было. Уже на пороге громким мяуканьем его встретила Манина кошка.

— Тише, тише, бабушку разбудишь.

Кошка, конечно, его не понимала. Дилайла принюхалась к его штанам, и шерсть на ее холке встала дыбом.

— Точно, я же с собаками возился. Не бойся. Надо уже скачать кошачий переводчик. Может, наконец, подружимся, — сказал Сергей устало и пошел на кухню кормить кошку.

Поспать толком не удалось. Он решил с балкона караулить клетку с овчаркой. Завернулся в одеяло и сидел там, время от времени наливая себе новую чашку чая.

До семи двор спал. В начале восьмого послышался звук мотора, затем торможение. Из машины одновременно выскочили парень с девушкой. Девушка смотрела в телефон и говорила, куда идти. Вдвоем они быстро нашли клетку с овчаркой. По радостным голосам и такому же радостному поскуливанию и лаю псины стало понятно, что это действительно их собака.

Наконец можно пойти поспать, подумал Сергей. И тут вновь послышались звуки мотора. В восемь утра в сонном микрорайоне ехали несколько машин. Раздался приглушенный звук полицейской сирены. Бело-синие седаны затормозили у дома напротив.

Дилайла быстро обустроилась у них дома. Бабушка ей радовалась, хотя весь пол покрылся клочьями шерсти. Кошка не уходила на улицу и всегда была под боком, когда хотелось ее погладить. Бабушка только удивлялась, что не приходит Грибо. Сергей сказал, что бродячий кот видимо почувствовал домашнюю кошку и решил «отписать» ей жилплощадь. Бабушка хмыкнула, но ничего не сказала.

Она ушла на работу, Сергей занялся растениями, обработал и полил их. Только на полив ушел почти час. Он вспомнил о храбром Грибо, его ранах. И о том, что кот откуда-то издалека приполз к ним под дерево попрощаться. Это дорогого стоило. Надо посадить под тополем цветы в следующем году. Голубые, как единственный глаз кота, или красные, как кровь.

Закончив с цветами, перешел в свою комнату и включил компьютер. Дилайла все время ходила за ним. Она шла на руки к бабушке с первого дня, а Сергею как будто не доверяла. Следила за ним. Когда он переходил из комнаты в комнату — шла за ним, садилась на пороге или ближе, чтобы держать его в поле зрения. Дилайла ему нравилась, она была круглая и пушистая и громко мурчала. У бабушки на руках. И не давалась Сергею. Как будто, принеся ее в новый дом, он выполнил свою основную функцию и дальше стал бесполезен. И подозрителен.

Сергей даже рассмеялся от своих тревожных мыслей. Кажется, ему и правда нужен кошачий психолог. Кому еще пожаловаться на то, что кошка за тобой следит и не дает себя гладить?

Однако пора вернуться к работе. Он открыл экселевский файл с таблицей клиентов, их покупками, адресами и телефонами. А главное — предзаказами. Маня научила его вести подробный учет, прикладывать фото и записывать пожелания клиентов. Сергей про себя опять поблагодарил Марию. Вот как оказывается — они с ней пересекались пару раз в месяц, особо подолгу не болтали, но после ее смерти он почувствовал, что мамина подруга занимала очень важное место в его жизни. Просто тем, что жила по соседству и ей всегда можно было позвонить или написать. Он не то чтобы часто это делал, но точно знал, что на нее всегда можно было рассчитывать в любой ситуации.

Благодаря ее помощи и советам у него с бабушкой наладился быт, денег хватало, и клиенты были довольны. Они тоже знали, что Сергей позаботится об их растениях. Вот и сейчас он смотрел на список предзаказов и отмечал, что уже готов отдать.

— Наталья Андреевна, добрый день! Звоню сказать, что ваш заказ готов. Да, а тюльпаны тоже привезли, я пока в холодильнике держу. Могу сегодня принести или через месяц, в сентябре, тогда и посадим.

Они все обсудили, договорились о встрече через час. И уже прощаясь, Сергей спросил больше из вежливости:

— Как ваши орхидеи, цветут?

— Да, все отлично. Розовая только отцвела, распускается желтая. Только вот та крупная упала. Не помню названия. И погибла. Очень ее жалко... Кстати, у моей мамы день рождения скоро. У тебя еще есть такая?

Сергей не мог поверить своим ушам — это было какое-то невероятное совпадение. Или нет? Или у еще одной клиентки побывали воры?

Он вернулся к компьютеру, прокрутил таблицу до конца, отметил в ней всех, кому продал катасетум. Почти всем своим клиентам. Орхидея катасетум оказалась самой дорогой, но и самой красивой, и ее не купили только двое. Значит, всего было двадцать экземпляров. Если исключить Маню, Софию и того, кому он только что звонил, останется семнадцать человек. Надо их всех обзвонить.

За час до встречи с Натальей Андреевной он успел поговорить с девятью покупателями. С одной стороны, получил еще много заказов, а значит, можно будет подумать о паре экзотических дорогих растений для разведения, и, наверное, небольшом ремонте на кухне. Или лучше открыть вклад в банке? Он думал как старикан, и это пугало.

С другой стороны, все клиенты сказали, что катасетум погиб. Он спрашивал, не было ли ограбления, как в соседнем доме. Его расспросы никого не удивляли — все соседи судачили об этом. Все говорили, что ограбления не было и ничего не пропало. Это совершенно сбивало с толку.

Дилайла сидела на его кровати и не моргая смотрела на Сергея. Что она хотела ему сказать? Недавно Пчела говорила, что скачала приложение «кошачий переводчик» и играет со своей кошкой. Оно ему точно необходимо, как вернется, непременно установит.

У Натальи Андреевны было как всегда шумно, едой пахло еще с лестничной клетки. Ее трое детей дружили с одноклассниками из соседней квартиры, так что двери у них запирались только на ночь.

Сергей не догадался по телефону спросить у хозяйки о краже и сейчас, когда он обрезал и пересаживал растения, эта мысль пришла ему в голову. У Натальи Андреевны кто-то побывал: из прихожей пропали мелкие деньги, всего чуть больше двух тысяч рублей, и золотые часы ее мамы.

Что же получается, все орхидеи погибли, но не у всех в доме произошли кражи. Может ограбления и гибель растений — не связаны? Или же воры могли взять что-то малозаметное, и хозяева просто не в курсе, что их ограбили?

Что же могло случиться с орхидеями? Он их выращивал уже два года, и раньше такой массовой гибели не бывало.

Сергей переставлял горшки, когда в комнату с криками влетели близнецы, пронеслись мимо и убежали обратно, а он, задумавшись уронил на ногу железный совок. Скривился от боли и присел растереть пальцы. Боль прошла, и Сергей увидел под батареей засохшие катышки. Это совершенно точно были экскременты какого-то животного. Надел резиновую перчатку, в которой пересаживал цветы, поднял помет — и на солнце сверкнула чешуйка.

«Ерунда какая-то. Надо посмотреть под микроскопом» — решил Сергей, аккуратно положил помет в пакет, убрал в хозяйственную сумку.

Уже все сделав, стоя в дверях, он заметил еще одну странную вещь:

— Наталья Андреевна, а где Рыжий? — он обычно носится за парнями и его лай эхом отдается по всей квартире.

— Ой, тише, не хочу, чтобы ребята услышали. Пропал наш Рыжий. Дети сильно переживали. Сбежал, наверное, и заблудился. Ты же помнишь, он за вкусняшку душу продать может, ко всем лезет, доверчивый балбес. У нас вообще на прошлой неделе сплошные потери: орхидея, Рыжий, даже рыба из аквариума куда-то пропала.

Район стоял в сонной дымке. Ночи в августе тихие. Дома темные. Большая часть соседей — или на дачах, или на «дальних дачах». То есть за границей на все лето. Год назад компания старшеклассников занималась паркуром на выходе из подземных гаражей, а по вечерам включала музыку в машине на бас и полную громкость, открывала двери и багажник.

Как поговаривали, папа парня с машиной — полковник, мама — владелица сети мини-пекарен. Всего пару дней таких вечеринок, и у папы началась проверка на работе, а к маме пришла пожарная инспекция. Никто не знает как, но знают точно, что именно Нинель Ивановна позаботилась о том, чтобы ее покой никто больше не нарушал. Бабушка даже шутила: «Сережа, не устраивай вечеринок, а то ко мне в библиотеку придут с проверками».

Днем стояла жара, и даже ночью не было холодно. У тех, кто оставался в городе, окна держались нараспашку.

Местный пьяница Юрец приоткрыл один глаз. Он так отлично спал на лавке, но видно, природа берет свое, и пора в туалет. За лавкой послышался топот.

— Димон, ты? Иди сюда, я культурно тут отдыхаю, — хриплый голос спросонья хлебосольно приглашал собутыльника на лавку.

Ему никто не ответил. Впрочем, Юрцу это было и не нужно. Он и так сам уже посмеялся своей шутке, и теперь повернулся сбоку на спину, приподнял саднящую руку и посмотрел на нее в лунном свете. Ладонь оказалась сильно порезана, видно, он рассек ее обо что-то ночью. Больно не было. «Заживет как на собаке», — подумал он. Только жалко рубаху. Ее рукав он тоже порвал.

«Какая ночь! Если бы я был поэтом...» — его мысли опять отвлекли странные звуки. Может, это вдохновение к нему пришло? Сегодня у него особенно удачные шутки, жаль, рядом нет друзей, способных их оценить.

На серую ткань рубашки лег зеленый отсвет. Он перестал рассматривать рукав и поднял глаза. Кто-то сидел на спинке скамейки. Яркие бутылочно-зеленые глаза сверкали в лунном свете. То есть совсем без света. Юрец посмотрел на небо, луна скрылась за облаками. А на спинке скамейки сидел непонятный зверь, смотрел горящими глазами и дико и беззвучно скалился. Юрец прижал руки к груди и окаменел от страха. «Вот она какая, белая горячка», — пронеслось в его замутненном мозгу.

Он не сводил взгляда со зверя, но чувствовал такое же свечение вокруг. Еще одна тварь прыгнула ему на грудь и неожиданно впилась в окровавленную руку.

— Аааааааааааа! — разнеслось по всему микрорайону.

На нижних этажах зажегся свет, послышались отдаленные ругательства.

К скамейке пришла злая всклокоченная Наталья, жена Юрца. Наталья тихо ругалась, подходя к нему ближе. Пьяница сжался в позе младенца на старых досках, чуть покачиваясь, баюкал руку с рваной раной и что-то шептал.

Ей пришлось наклониться, чтобы услышать, что он говорит. Остро пахнуло мочой, со скамейки медленно капало.

— Черти, черти покусали. Меня покусали черти, меня покусали черти.

Чертовщина какая-то творится в микрорайоне. Бабушка говорила, здесь с момента постройки всегда было гораздо спокойнее, чем в домах у метро или за Балаклавкой. Сначала квартиры давали военным, второй дом иногда называли «генеральским», там народ из органов получал жилье. Потом уже остальных заселили. Чужие в микрорайон мало захаживали, а свои особенно не хулиганили. И тут вдруг — серия краж и пропажа животных. Краж таких хитрых, что почти все не заявляли в полицию, украли-то по мелочи, и пострадавшие больше времени на оформление потратили бы. А может думали, что кто-то из детей прихватил, или просто куда-то завалилось.

Хорошо, что он догадался взять помет неизвестного зверя. Надо будет позвонить дяде Паше в зоопарк, узнать, как определять животное по экскрементам. И, конечно, надо показать ребятам, может Витек знает, чьи они. Пчела, конечно, посмеется. Он улыбнулся, представляя ее лицо, когда покажет друзьям необычный трофей.

С такими мыслями Сергей вошел в арку и тут же почти столкнулся с Кирей.

— Ба, какие люди! — хулиган радостно осклабился. Сергей почувствовал, что сзади тоже кто-то подошел. Судя по расслабленному Кире, это были его шестерки. Киря прищурился, внимательно и с видимым удовольствием разглядывал синяки, оставленные Олегом. Сергей при бабушке не закатывал рукава на рубашке, а тут забылся, и на открытых руках отчетливо виднелись кровоподтеки.

— Слышал, ты наш орден получил, — сказал Киря, показывая себе на грудь в том месте, где Олег порезал Сергея. Рука с узким запястьем издали казалась полностью покрытой татуировками, на самом деле ее закрывал тату-рукав. На лице Кири играла странная улыбка, смесь нездорового любопытства, злорадства и торжества.

Сергей все время молчал. Он просто боялся. Даже сейчас, когда было не поздно и их могли увидеть и услышать, если он позовет на помощь. От дворовой шпаны не было спасенья. Они были везде и всегда. И представляли опасность. Ты переставал чувствовать себя спокойно, как только выходил из квартиры. Никто не знал, что им придет в голову, и зачем, с какой целью они к тебе могут привязаться. Нужно было просто их переждать. Как волну. Вот она разбивается у его ног, он делает вид, что ничего не происходит, и идет домой.

В этот раз волна прошла, разбившись у его ног. Киря развернулся и пошел прочь. Сергей нахмурился. Они его просто пожалели, что было еще более отвратительно. Видимо, Киря решил, что с Сергея пока и так хватит. Но тут главарь остановился, не выйдя из арки, развернулся, подскочил и резко ударил в солнечное сплетение. Сергей сложился пополам от резкой оглушительной вспышки боли, дыхание перехватило, воздух перестал поступать в легкие. Хозяйственная сумка валялась на грязном асфальте, Сергей, наконец, смог вдохнуть. Он скорее почувствовал, чем увидел, как Киря с шайкой ушли с довольными физиономиями. Вот бы по ним...

С болью в груди и неприятными мыслями он поднялся в квартиру, помылся, сделал свежую перевязку и, выйдя из ванной, услышал жалобное мяуканье. Где Дилайла? Он совсем не обратил внимания на то, что она его не встречала. Не мяукала требовательно, чтобы ее покормили. Как делала всякий раз, когда он уходил даже на пять минут.

Сергей не сразу увидел ее. Дилайла торчала на верхушке дерева. Того самого тополя, по которому с легкостью пробирался к ним Грибо, под который приполз умирать. Зачем она решила повторить этот подвиг, было совершенно непонятно. У дерева собирался народ.

Не хватало ему еще одного мертвого кота по секрету от бабушки закапывать.

Сергей заметался по квартире. Взял кошачье лакомство, сухие подушечки, которые приятно шуршали в пакетике. Потряс им, свешиваясь с балкона. Кошка сидела чуть выше, между вторым и третьим этажом. Ее огромные глаза жмурились от страха, кошка вжималась в дерево. Ветка ходила ходуном, и Дилайла нервничала все сильнее.

Перебраться через балкон и попасть на дерево представлялось малореальным. Сергей побежал вниз. Там уже стояли знакомые пенсионеры с собаками и бегали дети. Они громко вразнобой звали Дилайлу «кыс-кыс», но скорее пугали ее.

— Извините, отойдите, пожалуйста, с вашими собаками подальше, они не помогут спустить кошку.

Видимо, так Дилайла и попала на верхушку тополя — она слезала вниз, и ее напугала собака. Судя по тому, как после его слов торопливо отошла женщина с догом, все так и было. Остался его знакомый собачник с другом-Мартином и дети — они важно сели на старую скамейку и смотрели, как Сергей нарезает круги вокруг дерева.

Дилайла продолжала торчать высоко на тополе. Добраться до нее никак не получится, он не самоубийца. Может, вызвать пожарных? Тогда они увидят, что он один, взрослых нет, и еще настучат в опеку.

Сергей попробовал взобраться на нижнюю ветку. У него никак не выходило. Он пару раз неудачно приземлился на больную ногу, и мышцы тянуло все сильнее. Внезапно он вспомнил, что коты любят валерьянку, и если ради корма они не спустятся с дерева, то ради своего наркотика — еще как могут.

Он поднялся в квартиру, залез на кухне в бабушкин ящик с лекарствами и достал настойку. Вышел на балкон, капнул на лакомство из пузырька, помахал рукой с зажатым угощением в сторону ошалелой кошки. Она никак не отреагировала. Сергей еще накапал на несколько подушечек и стал целиться в кошку. Они не долетали. Были слишком легкими, да и листья мешали. Но Дилайла уже унюхала валерьянку и водила носом, а затем спустилась на ветку ниже.

Понял, что с балкона он ее все равно не достанет. Сергей спустился из квартиры под дерево, накапал еще и стал подбрасывать угощение. Кошка спустилась чуть ниже, но все равно ей до земли оставалось еще метра четыре.

Силы у Сергея кончились. Он вылил оставшуюся валерьянку на ветку и поднял ее максимально высоко. Дилайла с криками, как будто ее режут, спустилась на землю и принялась вылизывать ветку.

Старые гаражи на южной границе микрорайона давно грозили снести. Этим довольно проржавевшим коробкам исполнилось больше сорока лет. Машин там мало, их в основном использовали как склады для ненужных вещей. Отцу Кири гараж достался от его отца лет десять назад. Оставлять там иномарку уже тогда было жалко. В последние годы он ставил машину в своем автосервисе, тоже неподалеку, но на другом конце района.

Гараж отдал сыну, чтобы тот не болтался по улицам, а сидел со своей компанией хотя бы под крышей. Крыша, конечно, постоянно нуждалась в залатывании, и все же в гараже обустроилась отличная база. Кирина банда натащила сюда кожаные диваны, большой круглый стол и даже плоский телевизор с PlayStation.

В это уютное гнездышко и нагрянула полиция в десять утра. Кто-то на них «стукнул», понял Киря, сидя в автозаке. «Машину пригнали, значит на них уже решили повесить и ограбления, и убийство», — думал шестнадцатилетний хулиган. Конечно, он слышал обо всем, что происходит в районе. Синяк со скулы растекался по лицу. Пацанам повезло чуть больше. Олег и пара мелких сбежали, кроме него в автозаке сидели еще двое старших членов банды, Вован и Лютый. Им с Вованом исполнилось шестнадцать, Лютому — четырнадцать. Мальчик отсел от старших подальше на липкой узкой скамейке и беззвучно плакал.

Кира неудобно сидел и внимательно следил за дверью в их базу. Дело было плохо. В гараже стояла тишина. Трое полицейских изучали нехитрую обстановку, что-то искали. Рядом топтались муж с женой, их соседи по гаражу. Они хотели ехать на дачу, но решили побыть понятыми, это интереснее. Мужик курил в сторону и следил за обыском. На лице женщины застыла улыбка нездорового любопытства. Казалось, она ждала, что вот-вот найдут труп.

Тишина пугала больше всего. Друзья Кири тоже сидели тихо. Лютый плакал, Вован злобно смотрел на главаря. Стало понятно, что он его сдаст, припомнит на допросе все незаконное, что они делали. Судя по тяжелому взгляду кореша, даже больше, чем было.

Грохнула дверь гаража. Полицейский запирал его на замок. Понятые уже подписывали бумаги, с интересом поглядывали в сторону автозака. Очевидно, они увидели, что хотели, и отлично развлеклись.

Полицейские прошли к машине с коробкой. Они выглядели довольными. Не зря съездили. Помимо всякого барахла, двух десятков отжатых телефонов, нашли колонки, наушники, банковские карты и бижутерию. Карты на имя Марии Тихомировой, найденной мертвой двумя днями ранее. Бижутерию сфотографировали и послали сестре умершей. Римма подтвердила, что именно эти украшения Мария хранила в вазочке в прихожей.

— Ну что, товарищи подозреваемые, — лязгнув дверью автозака, довольно улыбаясь сказал майор. Раньше он представился как Игорь Борисович Смирнов. — В вашем гараже найдены ценные вещи, которые вам не принадлежат. Более того, они украдены из квартиры гражданки Тихомировой, которая обнаружена мертвой. А это уже совсем другая статья. Судя по документам, гараж принадлежит Кириллову Максиму Анатольевичу, вашему отцу, Кирилл Максимович. По нашим данным, собственник гаража в нем не появляется. А регулярно бываете только вы с вашими друзьями-подельниками.

— Мы не друзья и не подельники, — четко выговорил Вован.

— Очень хорошо, — протяжно, с удовольствием отреагировал майор. — Значит, быстренько во всем разберемся. А сейчас поедем в отделение.

— Мы ничего такого не делали, — наконец выдавил из себя Киря. — И нам нет еще восемнадцати лет, вы не имеете права нас допрашивать без адвоката, то есть без родителей.

Никто из них не догадался сразу позвонить родителям. Они не думали, что их есть за что реально задерживать. И сейчас все трое принялись названивать отцам.

— Все, пусть ваши подъезжают в отделение, — сказал майор, захлопывая дверь автозака.

Ехать было недалеко. Все трое подростков, путаясь в терминах, читали о ювенальной юстиции и о том, что с ними будет дальше.

Вован разобрался первым и прочел вслух:

— «Статья 20 Конституции Российской Федерации. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность. 1. Уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста. 2. Лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста, подлежат уголовной ответственности за убийство (статья 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (статья 111), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (статья 112), кражу (статья 158), грабеж (статья 161), разбой (статья 162)».

— Что значит уголовная ответственность? — подал голос Лютый.

— То и значит. Сейчас, дочитаю. Так. Виды наказаний определяет суд. За кражу это может быть: денежный штраф, или от 40 до 160 часов обязательных работ, исправительные работы от двух месяцев до года — но с 16 лет. Так что это вроде не для тебя, а для нас с Кирей, — Вован усмехнулся. Было видно, что он сделает все, чтобы не оказаться в тюрьме.

— Дальше. Может быть ограничение свободы от двух месяцев до двух лет.

Казалось, с каждым пунктом в автозаке становилось все холоднее, а воздух будто откачивался, дышать становилось тяжелее.

— И лишение свободы. Максимальный срок лишения свободы для несовершеннолетнего от четырнадцати до шестнадцати лет — шесть лет. И это еще не читал про убийство, которое на нас, похоже, вешают, — злобно выплюнул Вован.

Лютый зарыдал в голос.

Новость о задержании Киры и его шайки, о том, что остальных ее членов ищут для допроса, Сергей узнал только вечером.

Сергей замешкался у служебного входа в зоопарк. Он не был в биологическом кружке зоопарка два года. После смерти родителей рухнула вся жизнь. Сергей просто не мог видеть, как друзья продолжают жить как ни в чем не бывало. Толпятся на кружковой кухне, смеются и делят на всех батон колбасы. Мастерят обогащение среды для енотов, клеят коробки из-под яиц с помощью крахмала и прячут туда сухофрукты. Делают доклады о воронах и мышах, часы напролет наблюдают за животными. Постоянно кучкуются и смеются. Готовятся к поездкам, учат новые песни. Живут.

Какой в этом всем смысл?

Когда он был с друзьями, то как будто предавал родителей. Они уже никогда не подвезут его на Баррикадную, не купят на всех колбасы и хлеба, не заменят фото медведя на его детские фотографии в распечатке в ночь перед презентацией доклада. Тогда он страшно разозлился, решил, что их шутка зашла слишком далеко. Через минуту понял, что в презентации на флешке все на своем месте, да и нормальная распечатка лежит в его рюкзаке. Как же радовались родители своей шутке. Он тоже со временем стал думать, что смешно было.

Отец обещал ему укулеле, такое же, как купили Витьку. Планов у них всегда набиралось много. Мама не любила сидеть на месте, постоянно придумывала, куда бы съездить, хоть на выходные. Отец много ездил по работе. Любые поездки потеряли смысл. Планов больше не осталось.

Он собрался, вошел в ворота и показал свой старый пропуск на проходной. Обогнул детскую площадку. Там стоял его любимый деревянный медведь. Они с Витьком через него скакали.

Сергей опустил голову и прошел мимо здания кружка. Обогнул его, зашел за аттракционы и подошел к лаборатории. Здесь на втором этаже работал Павел, друг отца.

— Ну, привет! Ничего себе, вымахал! — Павел смутился и не знал, что еще сказать. Они не виделись со времени аварии. Он приезжал к Сергею в больницу. А потом звонил, звал в зоопарк, поздравлял с днем рождения. Но каждый звонок только напоминал Сергею о прошлой жизни, делал больно. Он как будто жил в коконе, который защищал его от кошмаров и боли прошлого. И звонки друзей родителей только рушили кокон, оставляли его беззащитным перед самым страшным.

И вот он сам приехал к Павлу. Неожиданно встреча не разбередила рану. Он был, правда, рад видеть друга семьи, как будто узнал о том, что у него есть близкий родственник и он теперь не так одинок.

Павел работал энтомологом и все же разбирался не только в насекомых. К тому же у него был доступ к лабораторному оборудованию, которого не найти в других местах.

— Дядя Паша, у соседки, которой я продал орхидею, цветок кто-то погрыз, и он погиб. А на полу под растением я нашел вот этот помет. У них был старый шпиц, но хозяйка сказала, что он недавно убежал. Не знаю, может это его?

Павел с интересом взял пакет и открыл его. Сергей боялся, что он сейчас возьмет его руками, как это делают биологи в экспедиции. Он вспомнил, как кружковцы ходили по Лосиному острову. Преподаватель обращал их внимание на интересные растения и следы животных. Он собирал помет лосей, нашел кабаний, куний. Как он крутил последний в руках и говорил, чем он отличается от лисьего. Кажется, формой в виде завитушки. В общем, вспоминать было смешно и противно. И вот теперь он сам почти так же изучает чьи-то экскременты.

— Давай посмотрим. По помету можно судить, хищный зверь или нет. С другой стороны, он может существенно отличаться в одной стае в зависимости от питания и состояния здоровья, — сказал Павел, надевая перчатки и беря в руки коричневый комок. — Вот у твоего зверя помет в форме капли, заостренной с одной стороны. Он похож на экскременты кошачьих. У лисы похожий помет, но у нее он чуть длиннее, скорее в форме колбаски, тоже заостренной. У нас только один образец, поэтому я не скажу точно. Но на собачий он не похож, тот тоже в форме колбаски, но не заостренной.

Павел надел маску, объяснив, что в помете могут присутствовать микробы и если он раскрошится, то вдыхать их совсем не хочется. Он взял мисочку, положил туда помет и осторожно разделил его с помощью пинцета. Достал что-то из экскрементов и положил на стекло для микроскопа.

Павел снял перчатки, поставил стекло в микроскоп, настроил окуляры. Хмыкнул, сделал запись в тетради, поменял стекло, положил на него другой кусочек помета, поднял брови и посмотрел на Сергея.

— Возможно, я ошибся с тем, что это кошачьи. Дело в том, что по форме он не особенно похож на крысиный. Гораздо крупнее. У черной крысы он тоже заостренный с одной стороны. Хорошо бы найти еще образец. А вообще, нечего тебе с такой дрянью встречаться.

Сергей молчал. Он просто не понимал, что так удивило Павла.

— В этом помете мелкая рыбья чешуя и собачья шерсть, так что если по форме он похож на принадлежность семейству кошачьих, то по содержанию — на помет черной крысы.

— А не может это быть, например, мини-пиг? Там, понимаете, еще следы маленьких копыт были.

— Нет, у них совсем другая форма, консистенция и размер. Так что следы копыт никак с таким пометом не могут быть связаны.

Сергей поблагодарил Павла и пошел домой. Рукопожатие при прощании было теплым, а улыбка — родной и очень нужной.

— Найдешь еще что-то интересное — приноси, — сказал Павел.

Получалось, что по квартирам все же может лазить крыса. В пользу этого говорит содержимое помета. Шерсть могла попасть крысе, когда она погрызла умершее животное, а чешуя — вместе с рыбой, найденной на помойке.

А какой стройной была его версия о том, что кто-то обносит квартиры с помощью дрессированного животного, например обезьяны. Мини-пиг, конечно, усложнял эту версию, так как не мог помочь вору проникнуть в закрытую квартиру. Или — в качестве бреда. Может быть, у вора и мини-пиг, и крыса?

Ночью Сергей спал плохо. Ему снилась огромная разумная крыса, которая пролезает к ним через приоткрытое окно, отпирает дверь и впускает злобного косматого дрессировщика. А потом они обыскивают и грабят квартиру. Сквозь сон услышал скрип и лязг. Перед глазами мелькнула картина как кошка с горящими глазами поймала крысу. И тут же — крысы стоят у помойки на задних лапках, просяще прижали передние и кланяются огромному трехглавому крысиному королю.

Во дворе кто-то вскрикнул, и Сергей сел на кровати, стряхивая вязкий кошмар.

Через москитную сетку в комнату проникал неверный утренний свет. На часах было три утра. Час дьявола, вспомнилось ему. Сергей вспомнил, как давным-давно, в каком-то походе, вечером у костра им рассказывали о том, что в три часа ночи проявляется вся нечисть: ведьмы, демоны, лешие. Конечно, их тогда просто хотели напугать, и все же. Потом он прочел, что в три часа у человека самая низкая температура, а еще что в больницах и домах престарелых с трех до четырех утра фиксируется больше всего смертей.

С улицы опять что-то послышалось. Он встал, вышел на балкон, и то, что увидел, заставило сунуть телефон в карман пижамных штанов и выбежать из квартиры, на ходу натягивая кроссовки.

Когда он спустился, у тротуара затормозила шестерка. Из нее выскочила всклокоченная женщина и отпихнула Сергея от раненого мужчины. В утреннем полупрозрачном воздухе от нее разило несвежим телом и горькими духами. Водитель тоже был изрядно помят.

— Отвали пацан, все в ажуре.

— Да вы что, он весь в крови, нужна скорая и... — ему не дали договорить.

— А ну-ка кыш, пока не огреб. Это наши дела. Семейные. Заберем и подлатаем, — мужчина угрожающе навис над Сергеем.

Послышался слабый стон. Раненый приходил в себя. Это был молодой мужчина в защитной одежде. На его руках чернели толстые зимние перчатки, изодранные в клочья, как будто он защищался от нападавшего, а тот резал его ножом или рвал зубами.

Рядом с раненым человеком валялась тележка, к которой была привязана большая клетка, в ней вповалку лежали две собаки. Они не подавали признаков жизни. Вторая клетка валялась дальше. Точнее, то, что от нее осталось.

Впрочем, когда человеку и животным нужна помощь, сначала помогают человеку, а уже потом — животным.

По штанине раненого расползлась широкая темная полоса, чуть выше колена брючина зияла красной дырой. Больше повреждений Сергей не заметил.

Мужчина присел у раненого, осмотрел руки, рану на ноге, голову. Видимо, тоже не нашел других травм.

— Ну чо, Миха, давай вставай, надо уходить.

Раненый медленно открыл глаза, застонал, прижал к груди окровавленные руки.

— Надюха, переложи покрывало из багажника назад, открой дверь.

Надюха быстро метнулась к машине, достала покрывало, бурое от неизвестной грязи, положила на заднее сиденье. Сергей с ужасом смотрел на них. Мужчина приподнял раненого Миху, приказал Сергею помочь, и они понесли его к машине. Довольно грубо и не особенно жалея друга, мужчина затолкал его на заднее сиденье. В это время женщина отстегнула от клетки тележку и, чертыхаясь, сложила ее и убрала в багажник.

Мужчина вернулся к Сергею и неожиданно вместо слов благодарности схватил за плечо своей здоровенной рукой и тихо, с угрозой прошипел:

— Ты это, парень. Ничего не видел. Иначе я тебя найду и ногу доотрываю. Усек?

Сергей отлично усек и кивнул.

Как только мужчина сел за руль, мальчик подошел к клетке с собаками. Вот и разрешилась загадка пропажи животных в районе. Видимо, это орудовала банда ловцов породистых собак.

Сергей, впечатлившись большим количеством объявлений о пропажах питомцев, так и задал вопрос в поисковике: «почему воруют собак и кошек». Результат поиска не радовал.

Оказалось, что животных крадут на продажу, и их покупают те, кто не может себе позволить породистую собаку. Например, щенок шпица с приличной родословной может стоить пятьдесят-сто тысяч рублей, а украденный обойдется новым хозяевам тысяч в пять.

Кроме продажи считается, что собак крадут и сдают на мясо в точки общепита у метро. Еще крадут для черных заводчиков, которые разводят определенную породу. Крадут живодеры. И — самое страшное — крадут для собачьих боев, ищут как бойцов, так и притравку. На собачьи бои берут и кошек. Зрителям нравится смотреть на мучения несчастных животных. А еще крадут вымогатели. Чтобы подождать, когда появятся объявления с предложением вознаграждения. И получают награду и даже благодарность от не знающего этой схемы счастливого хозяина животного.

Судя по виду этих троих похитителей, они могли красть как для получения выкупа, так и для собачьих боев.

Сергей опустился на корточки рядом с клеткой с собаками. Торопливо открыл замок. Присмотрелся. Внизу лежала немецкая овчарка. На ее голове — пушистый шпиц. Животные не двигались. И все же Сергей с огромным облегчением заметил, что шпиц дышит. Жив!

Сергей аккуратно просунул руки в клетку и вытащил собачку. Она оказалась очень легкая, пушистое облачко меха примялось и свалялось. Оказалось, сам шпиц в несколько раз меньше этого шарика, размером в пару кулаков. Он надеялся, что собак не били, а только дали снотворное, чтобы похитить, и они не пострадали.

Шпица он узнал. На нем был дурацкий ошейник с выступающими розовыми камнями. Он видел его у Нинель Ивановны. Забыл, как она зовет свою «красавицу». Лола или Лили. Надо отнести ей собаку. Наверное, для пожилой женщины, даже такой сварливой, потеря любимого питомца — страшный удар.

Сергей положил ее на землю и вновь наклонился над клеткой. Лезть в нее глубже было неосмотрительно — немецкая овчарка вполне могла укусить, приняв его за похитителя, и была бы совершенно права. Но, судя по всему, она тоже спала.

Мальчик вытянул из пижамных штанов резинку. Аккуратно просунул руку в клетку и быстро привязал ее к ошейнику. И задумался. Оставить овчарку в клетке или перенести к кустам и положить ее там?

Резинки точно не хватит для такой привязи. «Ну вот опять, сначала сделал, а потом подумал», — отругал себя Сергей. Он опять просунул руку в клетку и отвязал пояс от ошейника. Закрыл клетку.

И наконец увидел то, на что до этого не обратил внимание. Еще одну сломанную клетку. Точнее, не просто сломанную, а разодранную в клочья. Создавалось впечатление, что в нее попался не зверь, а бешеный пес. Даже, скорее, железный бешеный пес. Клетка оказалась разодрана изнутри. На ней остались вмятины и дыры, а дверца валялась в стороне. На клетке остались следы крови, смешанные с чем-то зеленым. Может быть, это жидкость-приманка для собак? Или — снотворное?

Сергей осмотрелся вокруг, увидел полиэтиленовый пакет, который повис на кустах неподалеку, вполне чистый. И собрал на пакет эту жидкость. Понюхал. Пахло чем-то растительным, не очень сильно. Он уже машинально подбирал улики, не думая, что с ними будет делать. Положил пакет в карман штанов.

Светало. Он присел на землю у раскуроченной клетки, собираясь с мыслями. Под рукой что-то хрустнуло. Там лежал нежный цветок орхидеи, на нем и на траве вокруг уже подсыхали капли крови.

Полгода спокойной работы, видимо, сегодня закончатся. Никифоров допил чай и посмотрел на часы. Через четверть часа ему велено было явиться в кабинет Басманова. Что за этим последует? Пенсия или очередное внушение о том, что он тратит бюджетные деньги на ненужные экспертизы и гоняет оперов по заданиям, которые ни во что дельное не выливаются?

Полгода он работал спокойно. Пожалуй, даже с комфортом. Впрочем, ему было хорошо и два года назад, до ухода шефа на пенсию и переформирования отдела. У них была отличная команда, да и генерал Горчаков многое позволял — к нему обращались в сложных случаях со всего города, работали слаженно, эксперты получали новое оборудование, следователи — полную поддержку. Никого не торопили, с бумагами помогали.

Но Горчакова отправили на пенсию, отдел расформировали. Коллеги ушли в коммерцию или перевелись. А Никифоров остался. Он никогда не искал окольных путей и не думал меняться и подстраиваться. Считал, что со временем руководство к нему привыкнет и даст работать так, как он считал нужным. Но Басманов — молодой генерал, во всем любил порядок и точное следование процедурам. По этим самым процедурам Никифорову следовало большую часть времени проводить в кабинете, анализировать отчеты оперов и экспертов, а главное, полагаться на оперов и спокойно ждать, когда они принесут ему на блюдечке готовое дело — признательные показания преступника.

Это было не в характере майора. Не для того он двадцать лет в органах отработал, чтобы однажды, по приказу руководства, засесть за стол и «руководить» расследованием.

Он любил бумаги и отчеты. В конце концов, он многое из них узнавал и отлично использовал в работе. И все же лучше всего у него получалось анализировать поступки преступников. Он всегда сам выезжал на место преступления с группой. И сам же проверял версии. Не отказывался от оперативников, но наравне с ними занимался слежкой, опросом свидетелей и просмотром записей камер наблюдения. Так он чувствовал связь с делом, так шел по остывающему, зыбкому, часто невидимому следу преступников.

Лавры ему были не нужны. Он был типичный интроверт, как сказала бы его дочь. Нике сейчас тридцать. Она родила ему внучку. Это единственное, что заставляло сдержанного майора улыбаться. Хорошо, что они с женой родили дочь еще во время учебы, когда он только начал работать и не успел насмотреться на насилие. Потом кровь и смерть изменили его характер, сделали хладнокровнее и жестче. Даже дома стал холоднее и сдержаннее. Проблемы семьи уже не занимали его так, как это было раньше. Жена почувствовала эту сдержанность и приняла, продолжая его любить, но детей они больше не заводили. Насилие, с которым он встречался каждый день, перестало ужасать его. Впрочем, майор не очерствел. Со временем он стал отстраненным исследователем. Это помогло ему не спиться, как часто происходило у коллег. С другой стороны, он отдалился не только от ужасов, но и от радостей, в том числе от жены и дочери. Хорошо, что оставалась внучка.

Он искал смыслы — и нашел их на этом пути. Стал «ищейкой». Никифоров шел по следу преступников, и это была его дорога. Часто грязный, холодный и голодный. Но он всегда чувствовал опору — он служил так, как умел. Защищал покой и порядок в городе и внутри себя.

Никифоров бросил взгляд на фигурку на столе. Статуэтка? Ее подарил старый друг. И он же всегда звал Никифорова к себе в отделение в Псков. Он обещал должность, на которой не нужно все время писать отчеты, а можно просто работать под его крылом. Этот старый друг — всего на пару лет старше Никифорова, отец его бывшего опера. Сына убили на задержании, Никифоров нашел преступников. Никто не знал, что парень иногда ему снился. Он временами ездил с опером и отцом на рыбалку в Псков. И отец парня ждал его на работе.

Полгода назад новый начальник, генерал Басманов вызвал майора и поставил перед фактом — прекратить текущее расследование:

— Майор, при всем моем уважении к твоим прошлым заслугам — у тебя нет результата уже три месяца. То, чем ты занимаешься сейчас — это полный слив бюджета, а я за него, между прочим, лично отвечаю в министерстве!

— Товарищ генерал, эти два «суицида» явно связаны. Я пока не понял, серия это или нет, но смерти неслучайные.

— Я все сказал. Сегодня же оформляй бумаги. Свободен! — когда Басманов произносил последнюю фразу, рот его презрительно скривился.

Никифоров понимал, отчего это. Басманов не был простым мужиком, который на собственной шкуре знал работу опера или следака. Он скорее администратор. Наверняка, нужный в любой системе, где общество требует отчетов, высокой раскрываемости и при этом низких расходов.

Он не в первый, но, возможно, в последний, как он тогда подумал, раз пошел наперекор прямому приказу. По-простому — проигнорировал его. И в итоге спас жену генерала. В буквальном смысле снял удавку с ее шеи. Оказалось, что три женщины в кафе были свидетельницами событий, которые могли привести к раскрытию наемного убийцы, и тот устранял свидетелей. Так Никифоров задержал киллера и спас жену генерала. Генерал Басманов тогда дал ему карт-бланш на год, и майор мог сам выбирать себе дела.

Вот и сейчас Никифоров сидел над несколькими делами об ограблениях. Обычно он занимался только особо тяжкими, простые кражи проходили не по его ведомству. Более того, за одну из них преступник уже отбывал срок в колонии. И все же все эти кражи связывала одна необычная деталь. Во всех квартирах и домах незадолго до кражи пропадали домашние животные. Дело обещало быть интересным. И он уже собирался выезжать на первое место преступления, когда раздался звонок генерала.

Судя по тону, которым генерал его к себе вызывал — случилось что-то серьезное.

Нинель Ивановна и Сергей шли по микрорайону, впереди пружинисто, как мячик, скакала Лола. Сергей хмурился. Чем дальше они отходили от дома, тем с большим злорадством поглядывала на него Нинель Ивановна. Во рту пересохло. Он уже начинал жалеть о решении просить у нее ключи от чердака. Собака наверняка уже погибла. А он идет совершать что-то очевидно противозаконное. Только что? На что он готов ради спасения животного? Она сказала, что это будет противное его убеждениям и любви к растениям. Кража из питомника? Выкапывание в Битце ландышей?

Когда Сергей закончил торговаться сам с собой и уже решил, что на кражу он точно не пойдет, затормозил. Старуха тоже остановилась и подозвала Лолу. Легко, как девушка, наклонилась и взяла собаку на поводок.

Они стояли у леса, и узкая тропинка тянулась в его прохладную тень. Рядом с тропинкой нагло и торжествующе торчали огромные листья борщевика. Это совершенно точно был его ядовитый подвид, борщевик Сосновского. Обычно им зарастают заброшенные деревни и окраины дорог. С Сергеем во втором классе училась девочка, которая с середины сентября не ходила в школу почти месяц. Как потом оказалось, она поехала в выходные в деревню и решила собрать букет из этого «гигантского укропа». Когда пришла с букетом к родителям, то вообще не поняла, почему бабушке стало плохо, а папа забегал по дому и стал звонить в скорую. Коварство борщевика Сосновского в том, что ожоги проявляются не сразу. Фуранокумарины в нем понижают устойчивость тканей к солнечному свету. Как только на кожу падает солнце, развивается сильный дерматит, проще говоря, ожог, очень болезненный и долго заживающий. После лечения у Светы на лице остался шрам, а на руках и ногах — несколько темных пятен.

— Видишь борщевик? — с нескрываемым злорадством сказала Нинель Ивановна. — Вот его нужно убрать. Чтобы не рос больше. Ни в этом, ни в следующем году. Я зонтики с цветами срезала, но руки обожгла. Ты обещал! Даже не думай отказываться теперь, — добавила она с напором, понимая, что эта работа не на пять минут, она сложная и даже опасная.

Лола тянула поводок в сторону ядовитого растения. Сергей догадался, что это их привычный маршрут для прогулок. И еще понял: борщевик очень легко распространяется. Это агрессивный инвазивный вид вытеснит кого хочешь и разрастется на всю поляну вплотную к микрорайону. Удалить растения будет почти так же трудно, как Урфину Джюсу сорняк, из которого потом получился живительный порошок.

— Хорошо, я сделаю это. Только после захода солнца, чтобы не получить ожоги. Даю вам слово. А вы дайте мне ключи до этого? У раненого пса может остаться не много времени.

Старуха упрямо поджала губы, и Сергей заранее понял, что она ответит.

— Не дам. Но скажу — а я, молодой человек, не вру. Нету там на чердаке никакой собаки и следов от нее. Была я там. Но уговор есть уговор. Избавляешься от этой дряни — и, как договаривались, приходи за ключами, — она развернулась и, слегка согнувшись, пошла в сторону дома.

Сергей отправился туда же. Нужно подготовиться к вечерней операции. К целым двум операциям: убийству борщевика и поиску храброй собаки.

Сергей ошарашенно смотрел на рисунок огромной саблезубой собаки с вытянутой мордой. На лапах действительно виднелись копыта.

Сергей улыбался от уха до уха. Он представлял, как Пчела сама хохочет от своей удачной шутки.

Улыбка сошла с лица, когда он увидел Риту, выходящую из подъезда сестры.

— А, Сережа, — голос девушки звучал устало и хрипло. — А я только из полиции. Заявление о краже забрала.

У Сергея не поворачивался язык задавать вопросы. Слов, которые выразили бы его эмоции — просто не приходило на ум.

— Понимаешь, пришло заключение о смерти Маши, — слово «смерти» Рита выговорила с трудом. — Сердце. Оно у нее оказалось очень слабое, и врач сказал, что вообще чудо, что она до сорока лет нормально прожила. И в то время, когда Маня умерла, местные подростки, которых подозревали, подрабатывали в автомойке отца одного из них. Значит, кража и ее смерть не связаны и случились в разное время. Вот и забрала. Детей жалко. Мне их родители звонили и плакали.

Сергей закрыл глаза. Неужели эти придурки вообще ни при чем? Или и правда залезли к Мане до того, как ее сердце остановилось?

— Рита, приходи к нам в гости, ладно?

Она покачала головой и крепко обняла его. Вытерла слезы и пошла к машине, у которой ее тут же подхватил муж.

Сергей сглотнул комок непролившихся слез и пошел домой. Ему есть о ком заботиться, до вечера еще можно успеть приготовить еду для бабушки.

Вечером, зайдя к дворнику за косой, взял у него защитный костюм и маску и уже в сумерках пришел к лесу. Надел на лоб фонарик. Облачился в защитный костюм, надел перчатки и маску.

Между деревьев почудилось движение. Как назло, чтобы безопасно скосить растение, нужно было встать спиной к лесу. Появилось чувство, что за ним следят. Да уж, лучше не задерживаться здесь, тем более в таком дурацком виде.

Поднял косу и впился ею в толстый стебель ядовитого растения. Сок брызнул под ноги, попал на костюм. Потребовалось несколько сильных ударов, чтобы его перерубить. Аккуратно запихнул растение в пару огромных мусорных пакетов. Если оставить его на земле, те же собаки или дети могут его коснуться и получить сильные ожоги, как от живого растения.

Из земли торчал толстый пенек сантиметров семи. Сергей снял перчатки и посмотрел на Раундап, сильный гербицид. Он захватил сразу два пузырька, но думал, что на корень хватит и нескольких капель. Надел новые, тонкие перчатки, открыл флакон. В этих пятидесяти миллилитрах заключена смерть. Если развести его содержимое водой, то можно опрыскать пару соток, то есть участков десять на десять метров, и все, абсолютно все растения через неделю пожухнут и погибнут.

Выдавил несколько капель яда в середину трубки борщевика. Работа сделана. Осталось только избавиться от испачканного в ядовитом соке защитного костюма и как следует помыть косу.

Когда Сергей позвонил в дверь Нинель Ивановны, она открыла и молча протянула ключи. Сергей поежился — ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не проходило.