Опасный район

21. Чем травить?

Нинель Ивановна и Сергей шли по микрорайону, впереди пружинисто, как мячик, скакала Лола. Сергей хмурился. Чем дальше они отходили от дома, тем с большим злорадством поглядывала на него Нинель Ивановна. Во рту пересохло. Он уже начинал жалеть о решении просить у нее ключи от чердака. Собака наверняка уже погибла. А он идет совершать что-то очевидно противозаконное. Только что? На что он готов ради спасения животного? Она сказала, что это будет противное его убеждениям и любви к растениям. Кража из питомника? Выкапывание в Битце ландышей?

Когда Сергей закончил торговаться сам с собой и уже решил, что на кражу он точно не пойдет, затормозил. Старуха тоже остановилась и подозвала Лолу. Легко, как девушка, наклонилась и взяла собаку на поводок.

Они стояли у леса, и узкая тропинка тянулась в его прохладную тень. Рядом с тропинкой нагло и торжествующе торчали огромные листья борщевика. Это совершенно точно был его ядовитый подвид, борщевик Сосновского. Обычно им зарастают заброшенные деревни и окраины дорог. С Сергеем во втором классе училась девочка, которая с середины сентября не ходила в школу почти месяц. Как потом оказалось, она поехала в выходные в деревню и решила собрать букет из этого «гигантского укропа». Когда пришла с букетом к родителям, то вообще не поняла, почему бабушке стало плохо, а папа забегал по дому и стал звонить в скорую. Коварство борщевика Сосновского в том, что ожоги проявляются не сразу. Фуранокумарины в нем понижают устойчивость тканей к солнечному свету. Как только на кожу падает солнце, развивается сильный дерматит, проще говоря, ожог, очень болезненный и долго заживающий. После лечения у Светы на лице остался шрам, а на руках и ногах — несколько темных пятен.

— Видишь борщевик? — с нескрываемым злорадством сказала Нинель Ивановна. — Вот его нужно убрать. Чтобы не рос больше. Ни в этом, ни в следующем году. Я зонтики с цветами срезала, но руки обожгла. Ты обещал! Даже не думай отказываться теперь, — добавила она с напором, понимая, что эта работа не на пять минут, она сложная и даже опасная.

Лола тянула поводок в сторону ядовитого растения. Сергей догадался, что это их привычный маршрут для прогулок. И еще понял: борщевик очень легко распространяется. Это агрессивный инвазивный вид вытеснит кого хочешь и разрастется на всю поляну вплотную к микрорайону. Удалить растения будет почти так же трудно, как Урфину Джюсу сорняк, из которого потом получился живительный порошок.

— Хорошо, я сделаю это. Только после захода солнца, чтобы не получить ожоги. Даю вам слово. А вы дайте мне ключи до этого? У раненого пса может остаться не много времени.

Старуха упрямо поджала губы, и Сергей заранее понял, что она ответит.

— Не дам. Но скажу — а я, молодой человек, не вру. Нету там на чердаке никакой собаки и следов от нее. Была я там. Но уговор есть уговор. Избавляешься от этой дряни — и, как договаривались, приходи за ключами, — она развернулась и, слегка согнувшись, пошла в сторону дома.

Сергей отправился туда же. Нужно подготовиться к вечерней операции. К целым двум операциям: убийству борщевика и поиску храброй собаки.

Сергей ошарашенно смотрел на рисунок огромной саблезубой собаки с вытянутой мордой. На лапах действительно виднелись копыта.

Сергей улыбался от уха до уха. Он представлял, как Пчела сама хохочет от своей удачной шутки.

Улыбка сошла с лица, когда он увидел Риту, выходящую из подъезда сестры.

— А, Сережа, — голос девушки звучал устало и хрипло. — А я только из полиции. Заявление о краже забрала.

У Сергея не поворачивался язык задавать вопросы. Слов, которые выразили бы его эмоции — просто не приходило на ум.

— Понимаешь, пришло заключение о смерти Маши, — слово «смерти» Рита выговорила с трудом. — Сердце. Оно у нее оказалось очень слабое, и врач сказал, что вообще чудо, что она до сорока лет нормально прожила. И в то время, когда Маня умерла, местные подростки, которых подозревали, подрабатывали в автомойке отца одного из них. Значит, кража и ее смерть не связаны и случились в разное время. Вот и забрала. Детей жалко. Мне их родители звонили и плакали.

Сергей закрыл глаза. Неужели эти придурки вообще ни при чем? Или и правда залезли к Мане до того, как ее сердце остановилось?

— Рита, приходи к нам в гости, ладно?

Она покачала головой и крепко обняла его. Вытерла слезы и пошла к машине, у которой ее тут же подхватил муж.

Сергей сглотнул комок непролившихся слез и пошел домой. Ему есть о ком заботиться, до вечера еще можно успеть приготовить еду для бабушки.

Вечером, зайдя к дворнику за косой, взял у него защитный костюм и маску и уже в сумерках пришел к лесу. Надел на лоб фонарик. Облачился в защитный костюм, надел перчатки и маску.

Между деревьев почудилось движение. Как назло, чтобы безопасно скосить растение, нужно было встать спиной к лесу. Появилось чувство, что за ним следят. Да уж, лучше не задерживаться здесь, тем более в таком дурацком виде.

Поднял косу и впился ею в толстый стебель ядовитого растения. Сок брызнул под ноги, попал на костюм. Потребовалось несколько сильных ударов, чтобы его перерубить. Аккуратно запихнул растение в пару огромных мусорных пакетов. Если оставить его на земле, те же собаки или дети могут его коснуться и получить сильные ожоги, как от живого растения.

Из земли торчал толстый пенек сантиметров семи. Сергей снял перчатки и посмотрел на Раундап, сильный гербицид. Он захватил сразу два пузырька, но думал, что на корень хватит и нескольких капель. Надел новые, тонкие перчатки, открыл флакон. В этих пятидесяти миллилитрах заключена смерть. Если развести его содержимое водой, то можно опрыскать пару соток, то есть участков десять на десять метров, и все, абсолютно все растения через неделю пожухнут и погибнут.

Выдавил несколько капель яда в середину трубки борщевика. Работа сделана. Осталось только избавиться от испачканного в ядовитом соке защитного костюма и как следует помыть косу.

Когда Сергей позвонил в дверь Нинель Ивановны, она открыла и молча протянула ключи. Сергей поежился — ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не проходило.

Тротуар у подъезда перегородили три полицейские машины. Вор побывал еще в одной квартире. У девушки пропали двадцать тысяч. Но ее любовником оказался депутат, который тут же прогнул под себя отделение полиции. Полицейские еще не успели разобраться с малолетней шпаной, которую арестовали день назад. А тут новое ограбление.

И так было непонятно, что расследовать. Кражи — все мелкие. По поводу смерти Марии ясности не появилось.

Чтобы молодая девушка была уверена, что ею занимаются по высшему разряду, а не спустя рукава, полицейские прибыли с криминалистом для снятия отпечатков и со служебной собакой, натасканной брать даже самый слабый след преступника.

На тротуаре стояло с десяток полицейских. Один из них настраивал видеокамеру. Наконец открылась дверь микроавтобуса, из машины показался молодой лейтенант, придерживающий поджарую овчарку. И тут началось странное. Собака повела мордой и прижала уши. Лейтенант нахмурился и аккуратно потянул ее за собой.

— Серый, давай уже, — на морде собаки, и правда, выделялась полоса светлой шерсти. Овчарка присела на тротуар, отказываясь двигаться с места.

— Серый, ну ты чего. Нас снимают, давай тут быстро отработаем и я тебе косточек куплю, — лейтенант говорил тихо. Он заметно нервничал. Другой лейтенант, его коллега, уже вовсю снимал, камера записала эту позорную сцену.

Кинолог еще раз потянул за поводок, силой подтащил упирающегося Серого к подъезду. Собака приняла стойку. Шерсть на холке встала дыбом, пес обнажил зубы, зарычал. Полицейские с недоумением переглянулись.

Серый повел носом, подошел к урне, принюхался, заскулил и дернул обратно к машине. Рывок был такой силы, что поводок вылетел из руки лейтенанта и обжег ладонь. Он ничего не успел предпринять. Серый забился под сиденье минивэна, а под ним растекалась лужа мочи.

— Товарищ майор, — раздалось из группы полицейских, — тут, наверное, догхантеры отраву разложили. Я объявления видел о пропаже животных, вот Серый и труханул.

— Прекратить съемку, — низкий хриплый голос майора заставил смолкнуть смешки младшего состава и дурацкие шутки старших. — Собаку увезите отсюда. Устроили тут всем цирк! Криминалисты — работаем. Квартира 158.

Пока во дворе полицейские, пробираться на чердак слишком рискованно. Сергей достал свой микроскоп и взял пакет с образцом крови раненой собаки.

Он поместил под микроскопом предметное стекло с каплей крови раненого животного. Настроил микроскоп и сделал фото.

Он отправил сообщение и макрофото крови.

Вообще непонятно, зачем он ее взял и что хочет в ней увидеть. Породы собак по крови в микроскопе — не различить. Это Сергей уже погуглил. Можно отличить виды животных. Но то, что он видел через окуляр, пока вообще не получалось как-то проанализировать.

По крови можно узнать о некоторых болезнях животного, и хотя это было вообще не важно, почему-то казалось интересным.

Он не хотел говорить друзьям, что, когда искал фото и видео изучения крови собак, каким-то образом залез в поисковик с совершенно другим вопросом: как открыть дверь без ключа.

Это совсем не в характере Сергея, еще вчера он даже подумать не мог, что будет смотреть такое видео и планировать сделать что-то противозаконное. Но в памяти постоянно всплывал вид окровавленного Грибо, которого он не успел спасти. Руки помнили его вес, ощущение крови, которая пропитала полотенце и стекала с запястья на землю. Металлический запах умирающего зверя будто осел в легких и иногда возвращался. Это было физически больно. Но Грибо был с ним до последнего вздоха. И он похоронил своего кота в лесу. А где-то на чердаке сейчас лежит и истекает кровью такой же боец.

Он вполне может быстро все проверить и вернуться домой. Сергей захватил отвертку и несколько крупных скрепок с бабушкиных рабочих распечаток, взял фонарик и распихал все по карманам в штанах. В них вообще можно было носить полквартиры, и никто бы не догадался. Он шел через двор и опасливо оглядывался по сторонам.

На лестничной клетке и у двери на чердак стояла тишина. Камеры обещали установить к концу года. Сергей включил ролик с YouTube, в котором увидел нужные лайфхаки, и достал скрепку. Ему предстояло в первый раз в жизни взломать замок.

Он уже давно возился, даже затекла нога. В ход пошла и отвертка, и скрепки, и он чуть не сломал лезвие верного помощника — швейцарского ножа, который всегда таскал с собой.

Да, похоже эти интернет-советы бессильны перед железной дверью. Еще разок, и придется несолоно хлебавши идти домой.

Удар был такой силы, что перед глазами заплясали звездочки.

— Ну что, малолетний преступник! Так и знала, что придешь сегодня на дело!

Он так увлекся вскрытием замков, что не услышал лифта, который привез рассерженную Нинель Ивановну. Она опять ударила его деревянной клюкой, и теперь затылок запульсировал и на нем набухала шишка.

— А ну признавайся, что ищешь? Закладки друзей своих небось?

В голове чуть прояснилось, и он смог разлепить губы.

— Вас надо изо... — и все же взял себя в руки, хотя очень хотелось дать отпор злобной старухе. Ее глаза лучились победой — она не только застукала преступника, да он еще ей посмел угрожать.

— Посмотрите, вот кровь на лестнице, а вон там — уже за дверью.

— Ну мне что? Крыса с течкой на чердаке, ишь какая невидаль!

Сергей скривился от грубости пожилой женщины.

— Это собака. Тоже чья-то собака, как Лола. Она ранила мужчину, который ловил собак, но досталось и ей, и она сейчас там прячется совсем одна и истекает кровью. Неужели вы бы хотели, чтобы кто-то прошел мимо раненой Лолы?

— Мал ты, чтобы за меня думать, — женщина поджала губы. В ней было не узнать ту простую старуху, к которой он пришел рано утром, и по лицу которой текли слезы любви, когда она держала на руках свою пушистую, почти невесомую Лолу.

— Я дам тебе ключи, но ты должен сначала кое-что для меня сделать... Нет, даже не думай спорить, собака или помрет, или выйдет с чердака. Вообще может она уже и ушла из другой такой же двери в соседнем подъезде. Так вот, сначала мне дело сделаешь, а потом получишь ключи. Как говорится, утром дело, вечером ключи. Пошли. Тебе нужно взять перчатки. Знаю, что ты любишь растения, но в этот раз придется сделать кое-что противное твоим убеждениям.

Заинтригованный, Сергей, прихрамывая, поспешил за ней.

Вся неделя была странная. Сергей уже не удивлялся, как у него получается найти себе приключения на пятую точку. Сказал бабушке, что идет ненадолго к клиентке, запихнул в карман налобный фонарик и пакет, на случай если собака уже погибла. Ведь если так, ее нужно вынести и похоронить. И вот он перед железной решеткой, ведущей на чердак.

Дверь оказалась тяжелой и громко, противно заскрипела, когда он открыл ее. Сергей замер. В доме тихо, свет горел всего в нескольких окнах. Большинство соседей все еще были за городом или в отпусках. На улице уже совсем стемнело.

Сергей включил фонарик уже у двери. Без него будет сложно разглядеть следы крови. На ступенях за решеткой все еще виднелись небольшие буроватые засохшие пятна, как капли разведенной гуаши.

Он прикрыл, но не стал закрывать дверь, не хотел поднимать такой же шум и привлекать внимание, когда пойдет обратно.

Технический этаж — длинный темный коридор, идущий над двумя рядами квартир, встретил его темнотой и тяжелой тишиной. Свет фонарика выхватил выключатель, на который Сергей быстро нажал. Чувствовалось, что помещение огромное, и казалось, что когда свет загорится, то он увидит, что его окружает толпа страшных чудищ.

Под потолком загорелся ряд ламп. Они осветили длинное помещение, по бетонному полу которого по обеим сторонам тянулись трубы.

Заметная на гладкой поверхности ступеней, кровь впиталась в бетон и оставляла на нем совсем малоразличимые следы. И все же тот, кто знал, что искать, без труда шел по следу.

Капли крови вели Сергея вперед. Они стали меньше, чем на траве у клеток, и падали не так часто. И все же еще можно было их различить. Они шли вдоль труб, которые тянулись и уходили в темноту. В этом доме технический этаж занимал, наверное, пару-тройку сотен метров. Выходы на него вели из каждого подъезда.

Сергей медленно продвигался. Он уже прошел две секции, включая свет на своем пути. Капли падали теперь через каждые пару метров. Легко было их потерять. Нога начала ныть.

На длинном этаже не было ровным счетом ничего, кроме труб, выходящих из пола и идущих на высоте сантиметров тридцати над ним. Через каждые метров двадцать в глухих стенах открывались окна. И больше ничего. Если не считать пыли на полу и кое-где паутины, царила идеальная чистота.

Всматриваясь вперед, периферийным зрением Сергей заметил кучу вещей рядом с одним из входов на этаж. Там валялась спецодежда и пара баулов.

Сергею стало любопытно, кто здесь хранит свои вещи. Разыгравшееся от нереальности происходящего воображение уже рисовало картины, в которых дворники прятали бежавших преступников или давали кров незаконным мигрантам. Может быть, тут останавливается целый цыганский табор или оборудован перевалочный пункт воров-домушников?

Он тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Начала сказываться усталость. Пора возвращаться к бабушке, а он так и не нашел раненое животное.

Как назло, капель крови больше не видно. Он вернулся назад, туда, где видел их. Присел на корточки и стал искать, куда могла пойти собака. Небольшое пятно виднелось у труб. Он подошел к нему и вновь сел на корточки в поисках следующего. Все напрасно. Ничего. Сергей тщательно осмотрел участок в несколько метров. Больше ни одной капли, ни одного следа животного. Стало казаться, что здесь никто и не прятался.

Нога ныла все сильнее.

Все, что он мог сделать — осмотреть этаж, уже не идя по следу. Обошел и никого не нашел.

Трудно отказаться от идеи спасения, сдаться. Но продолжать — просто глупо. Сергей вздохнул, смиряясь с неудачей. Подошел к выключателю и погасил свет в секции.

Обратный путь оказался проще, не нужно идти по следу и напряженно искать малозаметные капли на сером пыльном полу. Он обернулся. Позади него, поднимаясь от бетонного пола, серела темнота, впереди — приветливо освещался коридор. Сергей стоял как на ладони. Его плечи зябко поежились. «Интересно, есть ли в фильмах ужасов сцены на техническом этаже», — мелькнуло у него в голове.

Чтобы отвлечься, мальчик достал телефон и сделал фото. Пошлет его в чат друзьям и похвастается приключениями. Сигнала, впрочем, не было. Довольно странно, если учесть, что он не в подвале, а почти на крыше.

До выхода оставалась одна секция, метров пятьдесят. Нога еще ныла, но путь домой всегда проще. Сергей быстро шагал к ступеням, ведущим к железной двери.

Погасил последнюю лампу, еще раз оглянулся в темноту длинного этажа и, держась за перила, чтобы ноге было легче, спустился по лестнице. Вот и дверь. Помня, как она скрипит, Сергей аккуратно ее толкнул. Ничего не произошло.

Наверное, жильцы выносили мусор в мусоропровод, увидели, что она приоткрыта, и захлопнули, — догадался мальчик. Он достал ключ, просунул руку через решетку и попытался вставить его в замок.

Ключ никак не мог попасть в замок. Сергей достал телефон, переключил камеру во фронтальный режим, чтобы видеть в телефоне как в зеркале и так открыть замок. И увидел, что в нем забит паз. Из него торчал кусок фольги. Попробовал достать. Нащупал в кармане швейцарский нож, но лезвие оказалось слишком широкое для забитого отверстия.

Неужели Нинель Ивановна решила за что-то его проучить? Больше никто не знал, что он пошел на чердак.

Стоп. Такие двери есть в каждой секции подъезда. И всего их в доме или восемь, или шестнадцать. Он не знал, есть ли проход во вторую часть дома, за аркой. Следы крови закончились на седьмой секции.

Стало зябко. Часы на телефоне показывали почти полночь.

Сергей убрал телефон и опять пошел по лестнице вверх. Надо проверить, подходит ли ключ к следующей двери. Он не хотел ни звонить в диспетчерскую, ни тем более бабушке с ее слабым сердцем. А до этого надо еще найти место, где есть сигнал.

Зажечь свет, идти в пролет, проверять дверь, а потом возвращаться и гасить свет — совсем не хотелось. Он включил налобный фонарик и быстрым шагом пошел вперед, к двери выхода в следующую секцию дома.

Спустился, попробовал вставить ключ, достал телефон — и увидел такую же картину. Паз намертво забит мусором. Горло сжал спазм. Значит, первая заблокированная дверь — не случайное хулиганство или мелкая пакость со стороны Нинель Ивановны, а с большой вероятностью направлена именно на него.

Страх придал силы, Сергей за минуту взлетел по лестнице и добежал до следующей двери. Картина та же.

Кто бы то ни был, он мог не успеть заблокировать все двери, значит, надо бежать к последней.

Такую скорость он, кажется, вообще никогда не развивал. Сердце колотилось, нога горела огнем, в горле саднило. Технический этаж заканчивался на восьмой секции большой закрытой дверью. Значит, во вторую половину дома ему отсюда не попасть. С громким топотом Сергей спустился по последней лестнице. Слух обострился. Враг мог притаиться уже там. В доме стояла полная тишина, слышно только стук его сердца, сиплое дыхание и гул лифта, который идет снизу. Трясущимися руками мальчик вставил ключ в замок, быстро провернул и открыл железную решетку двери.

Он понесся вниз, перепрыгивая через пару ступеней и чуть не разбив себе голову. Лифт остановился на последнем этаже, послышался звук открывающихся дверей, кто-то вышел. Сергей, который успел пробежать всего несколько этажей, тут же выскочил в лифтовый холл и нажал кнопку вызова. На мгновение мелькнула мысль — подождать его на первом этаже, посмотреть, кто забивает замки. Вряд ли это совпадение и сейчас просто домой приехали жильцы.

От этой мысли желудок скрутило, и его чуть не вырвало. Лифт с лязгом открыл дверцы, и Сергей быстро юркнул внутрь и нажал на первый этаж. Внезапно в месте пореза заболела грудь. Если на него объявила охоту местная банда, решив, что это он натравил на них полицию, то эта рана покажется детской игрой.