Опасный район

35. Завод

Сергей отправил им фото с Лысой горы, и друзья теперь подтрунивали над ним.

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя Шкварки.

— Банда Кири в полном составе сегодня работает в автосервисе его отца, так что можно спокойно ходить по району. И у меня к тебе предложение на вечер.

— Как, у нас в районе осталось еще что-то интересное?

— А то! Выходим вечером, одевайся в темное, что не жалко, захвати рабочий фонарик!

Шкварка умел создать интригу. Ужасно хотелось перезвонить и узнать подробности, но Сергей понимал, что Шкварка не расколется. Предвкушение перед новой вылазкой наполнило его, он будто почувствовал зуд во всем теле. Сергей посмотрел на часы. До вечера было долго. Нужно заняться орхидеями и проверить лист заказов. Через пару недель начинается учеба, и хорошо бы к этому сроку получше их систематизировать.

Но пока он поливал растения, мысли Сергея были далеко от любимых цветов. Он мысленно перебирал места в районе, в которых еще не ходил и которые обещали приключения. Закрытые кабинеты в поликлинике? Пустые школы на каникулах?

Он лихорадочно планировал подготовку к новой вылазке. Пожалуй, стоит прикупить карго-штаны с кучей карманов не бежевые, как он обычно носит, а черные, как раз на такие случаи.

Сергей написал записку бабушке, на тот случай, если задержится допоздна:

«Бабуль, Витька вернулся из похода, так что вернусь сегодня поздно, ложись». Он надеялся, что бабушка не будет звонить и проверять.

Он действительно не догадывался о цели назначения. Понял только на подходе. Правда, старый завод располагался в соседнем микрорайоне, да и обычные люди, не такие искатели приключений, как Шкварка, даже и не думали осматривать его.

Бывший автомобильный ремонтный завод автобронетанкового управления построили еще в войну.

— Ты знаешь, что здесь ремонтировали те самые «Катюши», ракетные установки из песни «Расцветали яблони и груши», которые сбивали немецкие самолеты?

— Слушай, да ты реально гидом по району уже можешь работать, — с легкой завистью заметил Сергей.

— А то! Люблю лазить и читать потом о новых местах.

— Я-то знаю только, что здесь после войны ремонтировали военную технику.

— Там еще лет пять назад, наверное, работали офисы, да видно здание все же обветшало, вот их и разогнали. Сейчас все строения заброшены. Завод к сносу готовят.

— Постой, это будка охраны?

— Не дрейфь, там никого нет!

Шкварка повел Сергея вдоль бетонного забора. Вскоре показалась дыра, прикрытая листами старого картона. Шкварка аккуратно отодвинул их и пригласил друга внутрь.

На большой территории у завода лежали наваленные кучи мусора, а в дальнем от шлагбаума углу на забор упало дерево и пробило его, и растительность срослась в один непроходимый терновый куст.

— Пошли, начнем с офисного здания, и нам бы хорошо все три до темноты обойти, — Шкварка тянул его к первому бараку. Почти все его стекла остались на месте, и только разруха снаружи показывала на то, что постройка пустует.

Первое кирпичное здание какое-то время назад разделили на офисы, и арендаторы оставили в нем полно барахла. Стеклянный шкаф с пластиковыми бутылками, пара пятилитровых бутылок с протекшими батарейками, специальный прозрачный контейнер для пластиковых крышечек — в первом офисе сидели какие-то экологи. Только зачем они бросили все это добро гнить на заводе? Точнее, не гнить. Тут сто раз все разложится, включая кирпичную кладку, а крышечки останутся.

Во втором офисе раньше работал фотограф, на стене нарисованы горы и солнце, на второй — интерьеры замка, на вешалке в углу висели потрепанные наряды маленьких принцесс.

— Шкварка, как думаешь, тут давно заброшено?

— Не! Если б давно без охраны, бомжи б облюбовали и все запачкали. Наверное, снесут скоро. Так что мы с тобой вовремя на экскурсию попали.

— Чувствую себя героем постапокалиптического фильма!

— Пошли, там дальше интереснее!

В следующем большом здании на всех этажах располагался пейнтбольный клуб. На нижнем этаже на полу — песок, и везде расставлены модели танков и домов, муляжи самолетов свисали с потолка. Вдоль стен шли подвесные помосты с укрытиями. На верхних этажах пол покрыт опилками, и в них валялись желтые шарики. Стоял большой непонятный плакат: «Помни, они слышат тебя!»

— Круто, Шкварка! Вавиловым клянусь, никогда такого не видал!

— А я говорил! Пошли дальше, там еще котельная.

Они сидели на досках в темной котельной в окружении котлов, пультовых и всего нетронутого, но давно брошенного оборудования. Пора возвращаться домой. Сергей потер ногу, которая начала ныть от усталости.

— Знаешь, у медиков, особенно на скорой, такое чувство юмора особое. И жаргон. Ты вот хромаешь, и я вспомнил, как тебя бы отец назвал.

— Как?

— Флинт!

Сергей громко засмеялся, и смех отразился от пустых стен, разнесся по всему огромному цеху, вылетел в небо через дыру в крыше. С одноногим пиратом его еще не сравнивали.

— Ну, у них каждый день полно пациентов с разными диагнозами, вот они и сокращают, — попытался оправдать врачей Шкварка.

— Да мне нравится, а как сокращали?

— Чебурашка — пациент с обморожением ушей. Чернобылец — врач-рентгенолог. Завязать бантик — значит наложить повязку. Взять утюги и добить — значить сделать дефибрилляцию, это когда сердце остановилось. Зайчик — больной с обморожением конечностей. Анна Каренина — железнодорожная травма. Лыжник — пожилой пациент, передвигающийся по отделению при помощи палочки (или двух) и шаркающий тапочками. Мясник — врач-хирург. Наточить сабли — готовиться к операции. Сделать скворечник — провести операцию на черепе. А еще у нас был дядя Юра, его все звали Самоделкин. Он просто был травматологом, а у них много всяких шняг для операций, приспособлений в смысле много.

— Погоди, я пойду отолью, — Шкварка ловко соскочил с трубы и зашел за котел. Послышался характерный звук струи, бьющей в металлический лист.

И в тот же момент сзади от себя Сергей услышал звук падения доски и жалобный писк. Он раздавался из-под здорового чана, на который упали строительные леса.

— Кис-кис, ты там застрял?

Кто-то еще раз жалобно пискнул. Сергей взялся за чан, но тот оказался тяжелее, чем он думал.

— Шкварка, заканчивай там, иди сюда. Тут, кажется, котенок застрял.

— Ща, не торопи!

Сергей обошел чан и начал раскидывать упавшие доски. Котенок затих. Не слышно ни движения, ни звука. Неужели его все же придавило? Он приподнял нижнюю, самую тяжелую доску, в темноте сверкнули ярко-зеленые глаза, и крупная кошка пружинисто выскочила из-под завала. Сергей наклонился к куче мусора. На ней лежал маленький цветок орхидеи с кровью на цветоножке.

— Серега, кончай шуметь, мы не одни!

В этот момент Сергей тоже услышал шум приближающегося автомобиля. Хлопнули несколько дверей, послышался тихий разговор.