Опасный район

28. В первый и последний раз

Водка, которая рисовала такие страшные картины в мозгу Сергея, полезла обратно. Его начало выворачивать наизнанку. После приступа сильнейшей рвоты Сергей упал на спину. Шкварка подскочил к нему.

— Эй, ты чего? — он стал стаскивать с плеч порванный и сбившийся защитный комбинезон, в который затекла рвота.

— Сейчас, я все сниму! Серега, погоди.

Шкварка не так сильно опьянел, как Сергей. Руки его дрожали, но не от алкоголя, а от испуга. Он напоил водкой домашнего мальчишку из хорошей семьи и сейчас боялся, что мог отравить его.

Над Сергеем плыли облака, солнце садилось и все так же отбрасывало золотые отсветы на все вокруг. Он лежал без сознания в луже рвоты. К горлу подошла вторая волна. Шкварка еле успел перевернуть его на бок, чтобы Сергей не захлебнулся.

— Серега, держись. Рвет — это хорошо, значит промоет и не отравишься сильно, — Шкварка действовал как заправская медсестра. Он набрал воды из ручья в бутылку, умыл Сергея и напоил.

Сергей все видел будто со стороны. Его сильно мутило, кишки скрутило в огромный клубок. Опять подкатила рвота и горькими толчками выплеснула на траву остатки содержимого желудка.

Шкварка опять умыл и напоил его водой из ручья. Подложил под голову Сергея свой рюкзак. И сидел, смотрел, как глаза нового знакомого из стеклянных становятся осмысленными, а лицо постепенно оживает.

Они еле дошли до дома. Шкварка поддерживал Сергея под локоть. К счастью, одежда под комбинезоном испачкалась не сильно, и подростки не привлекали внимания своим видом.

Они медленно шли в летних сумерках. Шкварка дотащил Сергея до дверей квартиры, помог открыть и тут же бросился наутек. Бабушка, увидев внука, запричитала и горько заплакала. Опять накатила тошнота и стало также удушающе стыдно. Он клялся бабушке, что больше никогда не будет пить. Что это ошибка и он из-за водки видел странные вещи. Она не принесла веселья, а только кошмары.

— Ты дурак! Больше не смей! Обещай мне больше не сметь и смотреть на водку и другой алкоголь! — невысокая высохшая от горя пожилая женщина, казалось, стала еще меньше ростом от стресса. Четырнадцатилетний внук еле дошел пьяный до дома. От него пахло илом и рвотой. На ногах вместо кроссовок были грязные мамины сапоги. Он устало обещал бабушке больше никогда не пить и пытался лечь спать.

— Где ты был? Кто тебя напоил? Ты не можешь меня оставить, не можешь!

Сергей давно спал в своей постели, а бабушка тихо плакала на кухне, будто все еще разговаривала с ним.

Дверь на балкон оставили открытой. Ночной теплый воздух свободно проникал в квартиру, принося с собой звуки двора. Изредка поскрипывали старые качели, из дома напротив доносился плач младенца. Ему было полгода, и весь двор знал, что у него начали резаться зубки.

По тропинке шла женщина в мятой одежде. В свете мигающего неисправного фонаря ее походка казалась нервной и дерганой. Она заглядывала под кусты и лавки.

— Юрец, ну ты где? — негромко, сиплым голосом зло и отчаянно позвала она. — Где ты шляешься вторую ночь?