Осколки протокола. Точка невозврата

Глава 11

Прежде чем уйти, я прошелся по полю боя.

Не из любопытства — из практических соображений. Хотелось понять, с кем мы столкнулись. Кто такие, откуда взялись, чего ждать дальше. Информация — она всегда полезна. Особенно когда впереди сорок километров неизвестности.

Тела валялись повсюду. Ничком, на спине, скрючившись в неестественной позе. Кровь, грязь, пороховая гарь. Обычная картина после боя — ничего нового.

Я остановился возле одного из трупов. Мужик лет сорока, может, чуть больше. Борода — густая, нечесаная, с проседью. Лицо обветренное, загорелое, в мелких морщинах.

Одежда — гражданская, потрепанная. Куртка-ветровка, когда-то синяя, теперь неопределенно-бурого цвета. Штаны — то ли камуфляж, то ли просто грязные джинсы, не разберешь. На ногах — берцы, стоптанные, но крепкие. Разгрузка — дешевая, китайская, из тех, что продавались в любом охотничьем магазине. Автомат рядом — старый АКМ, видавший виды, но ухоженный.

Обычный мужик. Такой же, как те выжившие, которых я встречал в Москве. Никаких мутаций, никаких имплантов, никакой корпоративной атрибутики. Просто человек.

Который пять минут назад пытался меня убить.

Я присел рядом с телом. Посмотрел в мертвые глаза — они были открыты, смотрели в серое небо. Пустые глаза. Остекленевшие.

И меня вдруг кольнуло.

Неприятно так. В самое сердце.

Мы прилетели на коптере «ГенТек». Мы в броне «ГенТек». Корпоративная экипировка, корпоративное оружие, корпоративные знаки различия. Для стороннего наблюдателя мы — рейдовая группа корпорации. Каратели. Враги.

А если… Если эти люди просто приняли нас за корпоратов?

Тогда их реакция понятна и даже логична. Увидели падающий коптер — прибежали посмотреть. Увидели людей в корпоративной броне — и открыли огонь. Потому что корпорация — враг. Потому что корпорация убивала их друзей, родных, соседей. Потому что корпорация — это зло, с которым нужно бороться.

Проклятье.

Может, стоило попытаться поговорить, прежде чем стрелять в ответ?

Я посмотрел на тело у своих ног, на другие тела вокруг. Пятнадцать? Двадцать? Люди. Живые люди, у которых были семьи, друзья, какие-то планы на будущее. А теперь они мертвы. Потому что мы не стали разговаривать, а сразу стали стрелять в ответ.

— Долбанный сброд… — прозвучал голос за спиной.

Я обернулся.

Китаец стоял в нескольких шагах позади и с непроницаемым лицом разглядывал тело. Подошел ближе, носком ботинка пнул труп — небрежно, без злости. Просто констатируя факт.

— Мародеры, — проговорил он. — Обычное дело для этих мест.

Я выпрямился. Посмотрел на него.

— А конкретнее? Кто они такие? Почему напали?

Ли пожал плечами.

— Шваль, которую не пустили внутрь периметра. Решили поживиться за наш счет. Не вышло. В итоге мы живы — они нет. Справедливо.

— Не пустили внутрь периметра? — я бросил взгляд на китайца.

— Именно.

Я нахмурился. Что-то не сходилось.

— Погоди. Ты же рассказывал, что у вас тут едва ли не пастораль. Порядок, закон, цивилизация. Возрождение рода человеческого, строительство нового мира, вот это все. А теперь выясняется, что за периметр пускают не всех?

Ли посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

— Не всех. Конечно, не всех.

— И как решают, кого пускать?

— Базы данных, — ответил он. — После катастрофы много чего сохранилось. Полицейские архивы, судебные, даже налоговые. Всех выживших пробивают по базе. Смотрят, кто чем занимался до катастрофы. И после.

— После?

— Угу. Исследуют, не отличился ли чем-то уже после того, как все рухнуло.

Я начал понимать.

— То есть, если человек мародерил, нападал на других…

— Внутрь не пускают, — закончил Ли. — Естественно. Зачем тащить к себе бандитов и убийц?

Логично. Жестко, но логично. Если хочешь построить что-то приличное — нужно отсеивать отбросы. Иначе они разнесут все изнутри.

— Так что это или те, кого не пустили изначально, или те, кого выгнали потом.

— Выгнали?

— Бывает и такое.

Я уставился на него.

— Внутри периметра жесткие правила, — сказал Ли спокойно. — Есть законы, есть наказания. Серьезно накосячил — выперли за стену. Без права возвращения.

— И куда они идут? Те, кого выгнали.

— По-разному. Чаще всего — как раз сюда. На юг, на юго-запад. Тут неподалеку, в районе Петергофа, были эко-районы. Премиум-комплексы для богатеньких бездельников, — В его голосе прорезалось что-то похожее на презрение. — Сады, велодорожки, собственная церковь… Экотропы, экожилье, даже болота — и те «эко». Стоило все это как крыло от самолета, но желающих хватало. Модно было. Престижно.

Я кивнул. До катастрофы подобные проекты росли как грибы. «Жизнь в гармонии с природой», «экологически чистое пространство», «премиальный отдых вдали от городской суеты». Красивые буклеты, красивые цены, красивые люди на фотографиях.

Оп. Снова память прорезалась. Нет бы что полезное вспомнить…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение и вернулся к разговору.

— И что с ними стало?

Ли криво усмехнулся.

— То, что обычно бывает с богатенькими бездельниками, когда мир катится в ад. Сразу после катастрофы туда заявился обиженный пролетариат. Снобье экоболотное на вилы подняли — в прямом смысле, между прочим, — и стали там жить сами.

— И живут до сих пор?

— Живут. — Он сплюнул в сторону. — Такое гнездо образовалось — уф. Выжечь бы его к чертовой матери, да руки не доходят. Не до того. Скорее всего, и эти откуда-то оттуда.

Он снова пнул труп — на этот раз сильнее, с явным отвращением.

— Хотя здесь в целом этого дерьма хватает. Одно Красное Село чего стоит… — Ли посмотрел на меня. — Так что, какой бы маршрут вы ни строили — эти места лучше обойти. По широкой дуге.

Я кивнул. Информация укладывалась в голове, формируя картину. Не самую приятную, надо сказать.

Собственно, ничего нового. «Феникс» — оазис порядка, но оазис огороженный. С фейсконтролем на входе. Тех, кто не прошел проверку — или тех, кто нарушил правила внутри — выбрасывают наружу. А снаружи… Снаружи — вот это. Озлобленные отбросы, которым некуда идти. Которые сбиваются в стаи и нападают на всех, кто слабее.

Закон джунглей. Знакомо. И действенно, если разобраться.

— Ясно, — сказал я.

Я посмотрел на труп еще раз, и двинулся дальше. Ли захромал следом.

Догнав остальных, я занял свое место в строю. Гэл трусил рядом, настороженно поводя головой. Мы двинулись на северо-восток, в обход Красного Села и Петергофа с его озлобленным пролетариатом. Сорок километров. Может, больше, если придется делать крюки. По меркам постапокалиптического мира — нереальное расстояние.

Ничего. Дойдем. Куда мы денемся.

Мы шли уже несколько часов.

Лес тянулся и тянулся — бесконечный, однообразный, давящий. Не Роща, конечно, тут хотя бы деревья были просто деревьями, а не мутировавшими уродцами с щупальцами вместо ветвей, но все равно — неприятно. Слишком тихо. Ни птиц, ни зверей, даже ветер не шелестел в кронах. Будто лес вымер или затаился.

Деревья здесь росли как попало — не ровными рядами бывших лесопосадок, а хаотично, вперемешку. Березы, осины, сосны, какие-то кусты… Все это сплеталось в непролазную чащу, через которую приходилось буквально продираться. Пять лет без человека — и природа берет свое. Захватывает территорию обратно, сантиметр за сантиметром.

Рокот шел впереди, прокладывая маршрут. Периодически сверялся с Ли — тот единственный хоть как-то ориентировался в этих местах. Хотя, судя по его хмурому лицу, ориентировался не слишком уверенно.

— Левее, — бросил китаец, когда мы вышли на очередную развилку звериных троп. — Если пойдем прямо — упремся в болото.

— Уверен? — спросил Рокот. — Так ближе выходит.

— Уверен. Я летал здесь, а память у меня хорошая.

Рокот хмуро кивнул и повел отряд в обход.

Шли довольно ходко. Шило хромал, но держался. Серый тащил часть его снаряжения, и отчаянно кряхтел на каждом шагу. Двойной груз он взвалил на себя не из благородства — Гром заставил. Ну и правильно, хоть какая-то польза от крысеныша.

Молот пер впереди, как танк. Шестидулка, огромный рамный рюкзак, на который было навешано столько, что, кажется, можно было небольшое селение припасами обеспечить, — а ему хоть бы что. Удивительной силы и выносливости человек. Гром шел рядом, контролируя второй фланг. Лиса держалась в середине строя, и ее явно напрягало, что во главе отряда не она. Но здесь ее навыки проводника были бесполезны — здешней местности девушка не знала. Замыкала Вьюга, остальные распределились по цепочке между основными бойцами.

Я шел впереди, рядом с Рокотом. Гэл трусил чуть впереди, периодически останавливаясь и настораживая уши. Нюхал воздух, ворчал, потом снова бежал дальше.

— Чего это он? — спросил Рокот, когда пес в очередной раз замер.

— Нервничает, — ответил я. — Место ему не нравится.

— Мне тоже, — угрюмо буркнул Рокот.

Я лишь пожал плечами. Сам не в восторге, но что поделаешь?

«Признаков непосредственной угрозы не обнаружено», — сообщил Симба. — «Однако фиксирую аномальное отсутствие биологической активности в радиусе двух километров. Рекомендую повышенную осторожность».

Аномальное отсутствие. Хорошо сказано. Лес как будто мертвый. Вроде деревья стоят, листья шелестят — а жизни нет. Ни белок, ни птиц, ни даже насекомых. Пусто.

Почему?

Ответа у меня не было. И это напрягало.

К поселку мы вышли ближе к вечеру.

Лес начал редеть, деревья расступились, и впереди показался забор. Высокий, кирпичный, когда-то, наверное, красивый. Сейчас — полуразрушенный, заросший плющом и диким виноградом. В нескольких местах кладка обвалилась, образуя проломы.

За забором виднелись крыши домов. Большие, черепичные, выдержанные в едином стиле. Коттеджный поселок. Явно не из дешевых.

— Что это за место? — спросил я у Ли.

Тот пожал плечами.

— Какой-то элитный поселок. Их тут до катастрофы много было. Популярные места.

— Можно срезать, — добавил Ли, кивнув на поселок. — Если пройдем насквозь — сэкономим время. В обход — большой крюк.

Рокот посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к горизонту, сквозь тучи пробивались косые лучи. Скоро начнет темнеть.

— Идем в поселок, — решил он, и не стал с ним спорить. — Осмотреться нужно. Если там все нормально — может, и заночуем. Все лучше, чем ночью куда-то тащиться…

Возражений не последовало. Отдых нужен был всем, до периметра «Феникса» еще черт знает сколько, а ночевать в этом мертвом лесу не хотелось никому.

— Только не расслабляемся! — голос Рокота перекрыл поднявшийся было одобрительный галдеж. — Крутим головами, смотрим по сторонам… И не болтаем!

Убедившись, что его все поняли, Рокот первым двинулся к забору.

Поселок был разгромлен.

Нет, не просто заброшен — это я бы понял. Но здесь было другое.

Дома не обветшали. Они были разрушены. Целенаправленно, жестоко, некоторые — до основания.

Первый коттедж, мимо которого мы прошли, выглядел так, будто в него врезался грузовик. Стена проломлена, крыша просела, внутренности вывалились наружу — мебель, техника, какие-то тряпки. Но следов грузовика не было. Никаких следов вообще. Просто — дыра в стене, и все.

— Что за черт? — пробормотал Гром.

Хороший вопрос.

Мы двинулись дальше, и картина становилась все страннее.

Следующий дом — двухэтажный, когда-то наверняка красивый — был расколот пополам. Буквально. Будто великан взял топор и рубанул сверху вниз. Две половины здания разъехались в стороны, обнажив внутренности: комнаты, лестницы, даже картины на стенах — все это висело, накренившись под невозможными углами.

Еще дальше — воронка. Прямо посреди улицы. Метров пять в диаметре, глубокая. Асфальт вокруг вздыблен, растрескался. Рядом — остов машины, смятый в лепешку.

— Бомбежка? — предположил Молот.

Я покачал головой.

— Не похоже.

При бомбежке — осколочные повреждения, выбитые стекла, характерные следы ударной волны. Здесь ничего этого не было. Разрушения выглядели… механическими. Будто что-то огромное прошлось по поселку и крушило все на своем пути.

Но что? И зачем?

Рокот поднял руку, останавливая отряд.

— Рассредоточиться. Двигаемся парами, дистанция — десять метров. Оружие наготове.

Никто не спорил. Все чувствовали — здесь что-то очень, очень неправильное.

Мы двинулись дальше, ощетинившись стволами. Я шел с Рокотом, Гэл — рядом, прижимаясь к моей ноге. Пес нервничал, то и дело рычал, скалил зубы. Ему здесь не нравилось. Мне тоже.

Поселок разворачивался вокруг нас картинами бессмысленного разрушения.

Детская площадка — вернее, то, что от нее осталось. Качели, горка, песочница — все смято, раздавлено, вдавлено в землю. Будто по площадке проехался каток.

Бассейн за одним из домов. В него что-то упало — сверху, судя по характеру разрушений. Бетонные стенки треснули, вода давно высохла, на дне — какой-то хлам и битая плитка.

Машина на подъездной дорожке. Черный дорогой внедорожник. Вдавлен в асфальт так, что от него осталась только плоская железная лепешка. Сверху — вмятина. Глубокая, четкая. Будто на машину наступили.

Наступили.

Я остановился, разглядывая вмятину. Что-то шевельнулось в голове, какая-то мысль… Но не успела оформиться.

— Антей, — негромко позвал Рокот. — Смотри.

Он указывал на землю. Я подошел, присмотрелся.

След.

Вмятина в асфальте, глубокая, четкая. И форма странная — не круглая, не квадратная. Скорее… три вытянутых углубления, расходящихся из одной точки.

Как отпечаток лапы.

Гигантской лапы.

— Какого хрена? — прошептал Молот за моей спиной.

Я не ответил. Смотрел на след и пытался осознать то, что видел. Существо, которое оставило такой отпечаток, должно быть размером с… С дом? Больше?

«Шеф», — голос Симбы в голове. — «Анализ следа указывает на объект массой не менее семидесяти тонн. Конфигурация отпечатка похожа на отпечатки тяжелого робота типа „Бастион“, но немного не совпадает форма. Я затрудняюсь идентифицировать объект».

Бастион? Только этого не хватало…

— Свежий? — спросил я вслух.

Рокот присел, потрогал край вмятины.

— Да хрен его знает, я не следопыт.

К нам скользнула Лиса, присела, потрогала края…

— Недели две-три, — сказала она. — Может, месяц. Не больше.

Ну, месяц — это обнадеживает. Кто бы тут ни бродил, сейчас он, наверняка, уже далеко…

Наверное.

Ночевать в поселке желание отпало. Причем, кажется, у всех.

— Уходим, — скомандовал я. — Быстро. И тихо.

Возражений не было.

Мы двинулись через поселок — уже не осторожным шагом, а быстрой, почти бесшумной перебежкой. От укрытия к укрытию, от дома к дому. Выход был уже близко — я видел впереди очередной пролом в заборе, а за ним — снова лес.

И тут Гэл остановился.

Пес замер посреди улицы, вздыбил шерсть на загривке… Уши прижаты, хвост поджат. Из пасти донеслось низкое, утробное рычание. Не предупреждение. Страх.

Пес боялся.

Твою мать.

— Тихо, — прошептал я. — Тихо, мальчик. Что там?

Гэл не ответил. Только рычал — тихо, жалобно — и пятился назад.

И тут я услышал.

Сначала — едва различимо, на грани восприятия. Низкий, утробный гул. Не рев зверя, не вой мотора. Что-то другое. Механическое — и в то же время органическое. Будто огромный механизм дышал.

А потом по земле что-то гулко ударило.

Еще удар. И еще. Ритмично. Размеренно.

Шаги.

Приближающиеся шаги.

«Внимание», — голос Симбы стал резким, тревожным. — «Фиксирую массивный объект. Масса — ориентировочно восемьдесят-сто тонн. Дистанция — пятьсот метров. Приближается».

Сто тонн. Сто гребаных тонн…

— Что это? — выдохнул Шило. — Что это за хрень⁈

Никто не ответил. Все смотрели в одну сторону — туда, откуда доносились шаги. Туда, где между домами что-то двигалось.

Сначала я увидел тень — огромную, размытую. Потом — силуэт. Что-то поднялось над крышами, заслоняя серое небо. Массивное, угловатое, неправильное…

Нечто выбралось из-за домов в конце улицы, и я понял, что ничего подобного раньше не видел.

«Идентификация невозможна», — сообщил Симба. — «Объект не соответствует известным образцам».

Ну да. Еще бы он соответствовал…

— Внимание, отряд, — проговорил я негромко, активировав рацию. — Шило, Лиса, Серый — ищите укрытие. Всем остальным — приготовиться к бою.

Твою мать. Опять вляпались!