Осколки протокола. Точка невозврата

Глава 13

Нейроген хлынул в кровь — и мир замедлился.

Знакомое ощущение — время растягивается, краски становятся ярче, звуки четче. Нейроген разгонял восприятие, позволяя обрабатывать информацию быстрее, реагировать быстрее, двигаться быстрее. Ненадолго. Минут на пять, может, семь — потом откат, и меня скрутит так, что мало не покажется. Но сейчас эти минуты были на вес золота.

«Активирую маскировочные системы», — сообщил Симба. — «Оптическое искажение — семьдесят процентов. Тепловая сигнатура — подавлена. Предупреждаю: эффективность маскировки в движении ограничена».

Знаю, что ограничена, железяка. Но это значительно лучше, чем ничего.

Я скользнул в сторону, уходя с линии огня. Рядом взревела шестидулка Молота — громила поливал тварь свинцом, не жалея патронов. Пули высекали искры из лоскутной брони, рикошетили, визжали… И не причиняли ни малейшего вреда.

Зато привлекали внимание.

Химера развернулась к Молоту. Турель на крыше дернулась, плюнула очередью. Громила нырнул за толстый ствол — пули вгрызлись в древесину, выбивая щепу. Ствол вздрогнул, накренился, но устоял.

— Давай, тварь! — заорал Молот, высовываясь и снова открывая огонь. — Сюда смотри! На меня!

М-да. Молодец. Безбашенный идиот, но молодец.

Справа сухо щелкнула винтовка Вьюги. Раз. Другой. Третий. Я увидел, как дернулся один из риперов на борту химеры — пуля разнесла ему оптику, и механоид задергался, заскреб лапами по броне.

Минус один сенсор.

Еще выстрел. Второй рипер — тот, что шевелился активнее других — дернул головой, из разбитого окуляра брызнули искры. Механоид задергался, закрутил уцелевшим глазом, пытаясь найти стрелка.

Нашел, зараза. Химера развернулась в сторону Вьюги, деструкторы на бортах загудели, набирая заряд…

— Вьюга, уходи! — крикнул Рокот.

Снайперша метнулась в сторону за мгновение до того, как плазменные сгустки выжгли воронку там, где она только что стояла. Полыхнул щит, дерево рядом вспыхнуло, занялось жадным оранжевым пламенем.

Мой выход.

Я рванул вперед.

Не к химере — пока мимо нее, по дуге, через подлесок. Маскировка скрывала меня от сенсоров, нейроген позволял двигаться быстрее, чем обычно. Главное — не попасть под случайную очередь.

Тварь ломилась через лес, прорываясь к отряду. Деревья трещали и падали, от каждого шага вздрагивала земля. Стрела раскачивалась, бетонобойный шар со свистом рассекал воздух.

Гром открыл огонь откуда-то слева, сыпя короткими, отвлекающими очередями, его поддержал Рокот — но с другой стороны. Тварь заерзала, пытаясь отследить все цели одновременно. Риперы на бортах вертели уцелевшей оптикой, деструкторы плевались плазмой в разные стороны…

Хаос. Именно то, что нужно.

Я несся через подлесок, огибая тварь по широкой дуге. Ближе. Еще ближе. Сто метров… Пятьдесят…

Сосна прямо передо мной вздрогнула и начала падать — химера зацепила ее ногой. Я отпрыгнул в сторону, перекатился, вскочил. Ствол рухнул, взметнув облако хвои и трухи. Едва не накрыло.

Десять метров.

Стрела качнулась. Я услышал нарастающий свист, время замедлилось еще сильнее, адреналин смешался с нейрогеном, и я увидел, как бетонобойный шар летит прямо в меня, вращаясь и сминая ветки на своем пути…

Нырок. Перекат. Шар пронесся над головой — так близко, что я почувствовал поток воздуха, взъерошивший волосы. Врезался в землю позади, взметнув фонтан земли и дерна.

Не останавливаться.

Пять метров.

Манипулятор с буром метнулся ко мне — тварь засекла движение. Я нырнул под металлическую клешню, проскользнул между сегментами ноги, и оказался прямо у борта химеры.

Рипер. Прямо передо мной. Живой, активный. Оптика развернулась в мою сторону, лапы заскребли по броне, потянулись ко мне…

Вскинув автомат, я всадил в механоида длинную очередь.

Раздался грохот, во все стороны посыпались искры и брызги гидравлической жидкости. Рипер дернулся и обмяк, повиснув на сварных швах безжизненной грудой металла.

Я ухватился за манипулятор второго рипера — мертвого, просто вросшего в конструкцию, подтянулся, забросил ногу на выступ брони. Подтянулся еще раз. Еще…

Где-то над головой залаяли пулеметы, по броне зазвенели гильзы. Химера пыталась достать моих товарищей… Но, кажется, оказалась слишком тупой для этого.

Что ее, в итоге, и погубит.

Я еще раз подтянулся и вскарабкался на борт твари. Что же, поищем, где у нее тут упаравляющие узлы…

Химера подо мной билась, как живая. Гудели, вибрировали и дергались механизмы, броня дрожала от работы двигателей. Провода и кабели пульсировали, будто вены. Я стоял на спине чудовища, возникшего словно из кошмара безумца, и пытался удержаться на ногах.

Химера дернулась в сторону. Резко, рывком — меня швырнуло в сторону, я едва успел ухватиться за какой-то торчащий узел. Ноги заскользили по броне, пальцы впились в металл…

Удержался.

Тварь дернулась снова. В другую сторону. Я вцепился обеими руками, прижался к корпусу, попытался найти ногами опору… Удалось. Да что ж ты так мечешься-то, падла?

Впереди продолжали грохотать выстрелы — ребята не прекращали огонь, отвлекая химеру. Турель на крыше развернулась, плюнула очередью куда-то в лес. Я услышал мат Молота — ругается, значит живой. Это уже хорошо.

Надо двигаться.

Я пополз по корпусу, цепляясь за наваренные листы, торчащие швы, толстые кабели… Если у этой твари есть мозги, значит они должны быть где-то в кабине. Больше негде…

Метр. Два. Три.

Пулеметная очередь прошла в полуметре от моей головы. Пули взвизгнули, высекли искры из брони рядом. Я распластался по корпусу, вжимаясь в металл.

— Эй, аккуратнее! — возмущенно крикнул я в рацию. — Чуть меня не пришили!

Стрельба сместилась — теперь товарищи били, преимущественно, по нижней части монстра. Надо бы шевелиться быстрее, а то так и правда под шальную пулю встрять можно.

Я двинулся дальше. Кабина уже близко — вон она, бронированная коробка, обшитая теми же лоскутами металлолома, что и все остальное. По мнению Симбы, управляющая электроника должна быть именно там, и я с ним в этом согласен. Осталось до нее добраться…

Добрался.

Спустя три минуты адской тряски, я, наконец, оказался рядом с кабиной. Та была полностью закрыта листами брони. Бронелисты наварены внахлест, криво, с торчащими швами. Щели между ними — узкие, но есть. Если отогнуть один лист…

Я снял с разгрузки топор, коротко размахнулся и вогнал его в щель между листами. Перехватив рукоять обеими руками, я качнул лист. Металл скрипнул, но не поддался.

Сильнее.

Топор вошел глубже. Я навалился всем весом, пытаясь использовать его как рычаг. Лист заскрежетал, чуть отогнулся…

И тут, кажется, химера поняла, что происходит.

Тварь замерла на мгновение — будто прислушиваясь. А потом сорвалась в галоп.

Меня швырнуло вперед, ноги поехали по металлу и я рухнул вниз.

Я едва успел вцепиться в край бронелиста — пальцы скользнули по железу, соскочили, я повис на одной руке, болтаясь как тряпка на ветру. Топор звякнул о борт и улетел куда-то вниз, но мне сейчас было не до него — удержаться бы!

Химера неслась через лес. Не шла — именно неслась. Огромные ноги мелькали где-то подо мной, перемалывая подлесок, манипуляторы крушили молодые деревья. Стволы потолще она просто сносила корпусом — треск, грохот, фонтаны щепы… Несколько раз я едва успевал увернуться от толстых веток — похоже, тварь вознамерилась целенаправленно сбросить меня с корпуса! Вот же мразь…

Я подтянулся, забросил вторую руку на выступ. Подтянулся еще. Кое-как вскарабкался обратно на корпус, вцепился в какой-то кабель, прижался к броне…

Тварь не останавливалась. Ломилась сквозь лес, как слепой лось, не оставляя попыток стряхнуть меня с брони. Умная, с-сука! Впрочем, ум это или защитный алгоритм — это не сейчас не важно. Сейчас важно, что…

Твою мать!

В этот раз я не успел увернуться, и разлапистая ветка толщиной с мою ногу врезалась мне в грудь. Удар вышиб воздух из легких, а меня сорвало с корпуса и швырнуло назад. Мир закрутился — небо, деревья, броня химеры, снова небо…

Дерьмо!

Я растопырил руки, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, пальцы чиркнули по металлу, соскользнули…

Есть!

Я повис на каком-то шланге — толстом, в руку толщиной, тянущемся вдоль борта. Шланг натянулся, заскрипел, но выдержал. Ноги болтались в воздухе, внизу мелькала земля, ветки, обломки…

Подтянуться. Давай. Ты можешь!

Мышцы взвыли от напряжения. Я подтянулся на одной руке, ухватился второй за край бронелиста. Еще рывок. Забросил ногу на выступ, перевалился через край…

Уф.

Я упал на корпус, жадно хватая ртом воздух. Ребра горели огнем — даже несмотря на броню, ветка приложила знатно. Ничего не сломано? Вроде нет. Повезло…

Ладно. Продолжаем. Вот только топора у меня больше нет… Ну, значит, дальше работаем без инструмента.

Я подполз к кабине, сунул пальцы в перчатке в щель между листами, и крепче уперся ногами в трясущуюся броню. Ну, поехали!

Рывок.

Напряжение мышц активировало усилители брони, металл заскрежетал, заскрипел, но не поддался. Сильнее!

Жилы на шее вздулись, в глазах потемнело от напряжения, пальцы впились в край листа так, что, казалось, вот-вот продавят металл насквозь…

Щель расширилась. На сантиметр. На два…

Еще!

Лист начал двигаться — медленно, со скрежетом, но поддавался. Сварной шов затрещал, лопнул, пошло полегче. Еще немного…

Есть.

Щель расширилась достаточно, чтобы просунуть туда руку. Или ствол автомата.

Переведя дыхание, я заглянул внутрь сквозь получившуюся щель.

Внутри, в полумраке кабины, мигали огоньки. Десятки огоньков — красных, зеленых, желтых. Блоки электроники, платы, пучки проводов. Мозги химеры. То, что управляло этой грудой безумного металлолома.

Тварь, будто почуяв опасность, дернулась особенно резко. Меня мотнуло, но я удержался — вцепился в отогнутый лист, уперся коленом в выступ.

Автомат. Снять с плеча. Просунуть ствол в щель.

Получилось.

— Ну, получай, сука ты стремная, — пробормотал я и нажал на спуск.

Автомат забился в руках, выпуская длинные очереди практически в упор. Затрещало, заискрилось, закоротило — отлично! Продолжаем!

Что-то внутри вспыхнуло, что-то лопнуло, что-то негромко взорвалось — дым, сноп искр из щели. Запахло горелой изоляцией и плавленым пластиком.

Химера дернулась. Как-то иначе — не так, как раньше. Судорожно. Ноги заплелись, тварь пошатнулась, едва не завалилась на бок…

Но не остановилась.

Обезумевшая машина выровнялась и поперла дальше. Медленнее, рывками, дергаясь, как припадочная, — но поперла. Живучая, блин…

Этого мало. Нужно что-то посерьезнее.

Я убрал автомат и полез в подсумок. Пальцы нащупали ребристый корпус плазменной гранаты. Отлично! То, что нужно!

Тварь подо мной дергалась, кружилась на месте. Видимо, повреждение мозгов сказалось на координации. Меня мотало из стороны в сторону, удержаться становилось все труднее.

Сейчас или никогда.

Я повернул кольцо замедлителя, устанавливая пятисекундную задержку, просунул руку в щель и выпустил гранату из ладони. А потом, не задерживаясь, оттолкнулся от корпуса, в прыжке группируясь и молясь только о том, чтобы не врезаться в дерево.

Краткий миг полета — и земля ударила в ноги — жестко, безжалостно. Я не удержался, покатился кубарем, впечатался плечом в какой-то пень, перевернулся еще раз…

Грохнул взрыв.

Не такой громкий, как я ожидал, — скорее глухой хлопок, будто лопнул гигантский воздушный шар. А вот вспышка вышла, что надо — плазма, выплеснувшись сквозь щели, полыхнула бело-голубым, осветив лес призрачным светом.

Я вскочил на ноги и развернулся.

Несмотря на всю кажущуюся слабость взрыва, химере его, кажется, все же хватило. Огромная бронированная махина качнулась, запнулась и тяжело завалилась вперед, ломая деревья и выбрасывая из кабины густой черный дым. Механическая тварь пыталась подняться, но ей не удавалось — ноги платформы подергивались, будто в агонии, и не более.

Откуда-то изнутри химеры послышался звук. Не рев, не скрежет — что-то среднее. Утробный, низкий, почти жалобный стон. Будто умирающее животное. Или умирающая машина — если машины умеют умирать.

А потом тварь замерла окончательно.

Я сидел на каком-то замшелом камне и смотрел на догорающую тушу.

Пламя уже охватило корпус, лизало лоскутную броню, плавило провода и шланги. Риперы на бортах дергались в предсмертных судорогах — то ли от жара, то ли от остаточных импульсов в поврежденных цепях. Один из них издал тонкий скрежет и затих. Потом второй. Третий.

Тишина.

Только треск огня и далекое эхо выстрелов… Хотя… Нет, показалось. Выстрелов не было, все закончилось.

Уф.

Я почувствовал, как приближается откат от нейрогена, и, съехав по камню на землю, прямо в палую листву и обломки веток, облокотился спиной о камень.

Накатила усталость — тяжелая, свинцовая. Руки дрожали, в висках стучало, перед глазами плыли цветные пятна. Откат. Всегда так после форсажа. Мышцы рвало и выкручивало, сердце грохотало так, будто намеревалось выскочить из груди, в позвоночник будто загнали стальную спицу…

Неслабо меня скрючило…

Послышался хруст веток, и из кустов вынырнул Гэл. С разбега затормозил рядом, взрыхлил землю когтями, уселся напротив и заглянул в лицо. Сенсор мигал желтым — я уже понимал, что это значит. Тревога, беспокойство… Не сдержался, подался вперед и лизнул в лицо: мол, как ты? Живой?

Я потянулся, почесал его за ухом.

— Нормально, блохозавр. Нормально. Не переживай.

Пес фыркнул — недоверчиво, но с облегчением. Улегся рядом, положил голову мне на колено. Теплый. Живой.

Из леса появились остальные. Первым шел Рокот: автомат наготове, взгляд цепкий, настороженный. Обвел взглядом поляну, меня, догорающую химеру в отдалении, хмыкнул и качнул головой.

— Ну ты даешь, — в голосе было слышно уважение и одобрение на грани с восхищением.

— Стараюсь, — буркнул я.

Подтянулись Молот с Громом. Молот присвистнул, глядя на тушу.

— Это ты ее так?

— Нет, она сама. Споткнулась и упала. Я так, рядом постоял.

Молот заржал. Гром хмыкнул — сдержанно, но одобрительно.

Вьюга подошла молча, окинула взглядом картину. Кивнула мне — коротко, без слов. От нее это было почти как орден.

— Все целы? — спросил я.

— Царапины, — ответил Рокот. — Ушибы. Ничего серьезного.

Хорошо. Это хорошо.

Я посмотрел на догорающую химеру. Пламя уже охватило ее целиком, черный дым поднимался к серому небу. Где-то внутри что-то лопнуло, выбросив сноп искр. Тварь даже мертвая умудрялась устраивать фейерверки.

— Что это было вообще? — проговорил Рокот, глядя на горящие останки.

— Бот, — пожал плечами Гром. — У каждого механоида встроена программа саморемонта — при наличии возможности. Видимо, у этой без связи с Эдемом программа самовоспроизводства трансформировалась в идею-фикс, вот и…

— Да уж, — я сплюнул на землю густой, вязкой слюной. — Самовоспроизвелась на отлично, что тут еще сказать?

— Выдвигаемся? — спросил Рокот. — Или привал?

Я посмотрел на небо. Темнело. Еще час-полтора — и наступит ночь. Идти в темноте через эти леса — так себе идея. Но и оставаться здесь, рядом с горящей тушей…

— Отойдем подальше, — решил я. — Найдем место для ночлега. Утром двинемся дальше.

Рокот кивнул. Повернулся к остальным:

— Слышали? Выдвигаемся. Молот, Гром — вперед. Вьюга — тыл.

Народ зашевелился, построился. Я поднялся — ноги еще дрожали, но держали. Гэл встал рядом, ткнулся носом в ладонь. Пошли?

— Пошли, блохозавр. Пошли.

Мы двинулись прочь от догорающей химеры и опустевшего поселка за лесополосой. Почему-то даже зная, что именно стало причиной его опустошения и будучи уверенным в том, что опасность миновала, устраивать ночлег в нем желания не возникало. Жутко.

М-да. Гостеприимно нас культурная столица встречает. А то ли еще будет?

Я усмехнулся и зашагал вслед за остальными.