Осколки протокола. Точка невозврата

Глава 8

— Все в коптер! — заорал я, лихорадочно прокачивая ситуацию. — Тащите сумки и грузитесь, быстро!

По всему выходило, что единственный шанс — успеть взлететь до того момента, как вражеские коптеры приблизятся на дистанцию прицельного огня. Стоит им понять, что мы задумали, и они просто уничтожат захваченный коптер, не дав нам даже оторваться от земли. А потом откроют охоту с воздуха уже на нас — и пешком, по открытой местности, без укрытий, уйти у нас практически без шансов. Особенно, если внутри помимо десанта есть еще, например, механоиды. Так что допустить этого нельзя ни в коем случае.

«Время до контакта — пятьдесят три секунды», — сообщил Симба. — «Рекомендую ускорить погрузку».

Спасибо, железяка. Сам бы не догадался.

Лишних вопросов никто задавать не стал. Гром первым закинул тяжелый баул в десантный отсек, запрыгнул следом, развернулся, принимая груз от остальных.

— Хаунд! — крикнул я. — Сюда! Грузись!

Пес замер у трапа. Посмотрел на меня, потом на темное нутро десантного отсека. Недовольно заворчал.

— Давай, блохозавр! Не время капризничать!

Хаунд переступил с лапы на лапу. Он явно не привык к такому способу передвижения — и, судя по всему, не горел желанием привыкать. Геллхаунды вообще не любят замкнутых пространств, а уж летающих замкнутых пространств, полагаю, тем более.

— Симба, помоги.

«Отправляю команду принудительного подчинения».

Хаунд дернулся, мотнул головой — и неохотно, с явным отвращением, полез в десантный отсек. Когти проскрежетали по металлическому полу, боевой обвес зацепился за край люка… Пес протиснулся внутрь, развернулся и улегся в углу, недовольно косясь на меня. В глазах псины плескалась обида.

— Потом извинюсь, — пообещал я. — Может быть.

«Сорок секунд до контакта».

Я стоял у десантного люка, контролируя погрузку. Баулы, мешки, оружие — все летело внутрь в хаотичном порядке. Потом разберемся. Сейчас главное — взлететь.

— Все внутри? — крикнул я, оглядывая салон.

— Все! — отозвался Гром.

И тут ко мне повернулся Рокот. Глаза серьезные, взгляд напряженный…

— Антей! А кто поведет коптер?

На миг меня обдало холодной волной. Твою мать. А ведь и правда — кто?

План мы разрабатывали долго и тщательно. Позиции, сектора огня, порядок действий, варианты отхода — все было расписано по минутам. Вот только почему-то никто — ни я, ни Рокот, ни кто-либо еще — даже не подумал спросить, кто поведет захваченный коптер. Мы просто… забыли об этом. Или решили, что как-нибудь само разрешится. Охренительно. Просто охренительно.

«Тридцать секунд до контакта», — напомнил Симба. — «Шеф, вы в порядке?»

Паника продлилась не больше пары секунд.

К кабине подошел Ли. Спокойно, неторопливо — будто не было никаких вражеских коптеров, входящих в зону уверенного огневого контакта. Китаец открыл дверь пилотской кабины, окинул взглядом труп, сползший с кресла, ухватил мертвеца за разгрузку и одним уверенным движением выбросил наружу. Тело глухо ударилось о бетон, а Ли забрался на освободившееся место и положил руки на штурвал.

У меня аж от сердца отлегло.

— Водишь эту штуку? — крикнул я ему.

— Как-то вожу, — коротко бросил китаец, не оборачиваясь. Пальцы уже бегали по приборной панели, активируя системы.

«Как-то» оптимизма не внушало, но это уже лучше, чем ничего. А теперь — на хрен отсюда!

«Двадцать секунд».

Я запрыгнул внутрь, хватаясь за поручень над головой. В тот же миг где-то над нами заговорил пулемет. Знакомый звук — тяжелый, рокочущий, смертоносный. Ближайший коптер вышел на дистанцию огня и не стал тратить время на предупреждения.

В хвосте нашей машины что-то грохнуло, зазвенело, посыпались искры. Кто-то вскрикнул. По обшивке застучали пули, прошивая тонкий металл.

— Ли, давай! — заорал я.

Китаец не стал ждать повторного приглашения.

Коптер рванул с места так, будто его пнул великан. Машину тряхнуло, пол ушел из-под ног. Народ кубарем посыпался друг на друга, баулы поехали по салону. Вскрикнула медсестра, выругался Молот, хаунд заскреб когтями, пытаясь удержаться на месте.

Ли поставил импеллеры под углом, и вместо того, чтобы взмыть вверх вертикально, машина под углом прыгнула вперед. Низко, над самой землей, едва не цепляя брюхом верхушки кустов. Ускорение вдавило меня в переборку, в глазах потемнело, и я пробормотал нечто среднее между молитвой и ругательством.

В какой-то момент мне показалось, что мы врежемся в здание водозабора. Приземистая бетонная коробка неслась навстречу, заполняя собой весь обзор. Я инстинктивно вцепился в поручень, готовясь к удару…

Но нет.

Ли умудрился совершить невозможное. Машина задрала нос в последний момент, и стойки шасси прошли в считанных сантиметрах от крыши. Я услышал скрежет — что-то все-таки зацепили — но коптер не остановился, не рухнул, и даже продолжил набирать высоту.

Сзади снова послышался грохот пулемета. Вражеский пулеметчик не собирался отпускать нас просто так. Пули стучали по обшивке, высекая искры, пробивали дыры в тонком металле… Твою мать! Да он нас так на запчасти разберет!

Ли бросил машину в вираж. Резко, жестко — так, что коптер завалился на бок почти вертикально. Меня швырнуло к противоположной стене, кто-то врезался мне в спину, выбив воздух из легких, я с размаху приложился шлемом о переборку, и в ушах зазвенело.

Машина нырнула за водонапорную башню, Ли изо всех сил пытался поставить ее между нами и машиной преследователей.

На башню тут же обрушился свинцовый шквал. Пули визжали, рикошетя от бетона, высекая снопы искр и поднимая облака пыли. Вражеский пилот не жалел боеприпасов.

— Сделайте что-нибудь с этим гребаным пулеметом! — заорал Ли из кабины. Голос китайца звучал напряженно и зло. — Иначе он нас под орех разделает!

Гром и Молот, не сговариваясь, одновременно шагнули к проему десантного люка. Переглянулись, усмехнулись и подняли оружие.

Молот снова завладел любимой игрушкой — шестиствольным пулеметом, прихваченным специально для него из схрона Плесецкого. Здоровенная хреновина, похожая на что-то из фантастических фильмов. Громила расставил ноги, принимая более устойчивое положение, лицо его буквально лучилось радостью и предвкушением — будто он стоял на огневом рубеже интерактивного тира, а не в проеме отчаянно виляющего мультикоптера.

Гром пристроился рядом. Пулемет у него был попроще, ручной, но ему это оружие было привычно. Лицо сосредоточенное, глаза прищурены…

Зажужжал электродвигатель, раскручивая блок стволов. Молот высунулся из проема, выискивая цель…

И в этот момент Ли закрутил коптер спиралью вокруг башни.

Очередь Молота ушла в молоко — пули хлестнули по бетону, взметнув фонтанчики пыли и осколков. Громила выругался, пытаясь скорректировать прицел, но машина продолжала крутиться, как бешеная.

Водить коптер Ли действительно умел. Вот только что-то подсказывало мне, что обучение он проходил на ударной машине, а не на транспортной. Слишком уж резко и жестко управлял он этой громадиной, и маневры, которые он производил, явно были рассчитаны на легкий боевой геликоптер, а не на двадцатитонную десантную корову.

Тяжелая машина протестующе стонала от перегрузок. Что-то скрипело в несущих конструкциях, что-то потрескивало в обшивке. Но разваливаться коптер пока вроде не собирался — и то хлеб.

Безумные салочки продолжались. Да, мы спрятались за башней от вражеского коптера, но он точно так же прятался за ней от нас. Патовая ситуация. Кто первый высунется — тот и выхватит. И долго так продолжаться не могло.

Ли поднимал машину с такой скоростью, что казалось движки вот — вот не выдержат и захлебнутся. Башня уходила вниз, вращаясь вокруг нас, как гигантский столб в безумном аттракционе. Виток. Еще виток. Еще…

Момент истины.

Наш коптер, сделав последний оборот, вынырнул из-за башни на одном уровне с вражеским. Нас разделяло не больше пятидесяти метров — и между нами больше не было ни одного препятствия, способного помешать обстрелу.

И Гром с Молотом этот шанс не упустили.

Два пулемета ударили одновременно, свинцовая струя перечеркнула вражескую машину от носа до хвоста, турель на борту противника дернулась, плюнула короткой очередью — и тут же заткнулась, клюнув стволом вниз. Вражеский пулеметчик, изорванный тяжелыми пулями, безвольно повис на ремнях. Есть! Готово!

Но Гром с Молотом не остановились. Почуяв запах крови и близкой победы, они продолжали избивать очередями неудачно подставивший бок коптер, сея хаос и разрушение. Вминался металл, крошился пластик, лопалось стекло. Изнутри вражеской машины донеслись крики. Там к такому сценарию были явно не готовы.

Очередь из пулемета Молота чиркнула по одному из импеллеров. Видимо, пули задели что-то важное — двигатель, топливопровод, управляющую электронику — не знаю, что именно, только импеллер выбросил густой клуб черного дыма, взвыл и тут же захлебнулся. Коптер противника резко завалился на бок, потеряв половину подъемной силы.

Пилот пытался выправить машину — я видел, как она дергается, пытаясь стабилизироваться. Но было уже поздно. Слишком близко к башне, слишком маленькая высота, слишком много повреждений…

Описав неровный полукруг, вражеский коптер врезался в водонапорную башню.

Удар. Скрежет металла о бетон. Треск ломающихся лопастей. Вспышка. Не знаю, как они умудрились настолько неудачно вмазаться в башню, но факт оставался фактом: топливо рвануло, разбрызгивая огонь по всей конструкции.

Ли рванул нашу машину вверх, уходя от взрыва. Внизу заскрежетало — столкновение с коптером стало последней каплей для и без того полуразрушенной башни. Она качнулась, будто раздумывая, а потом начала заваливаться на бок. Медленно, величественно и неотвратимо.

Вершина башни прошла в метре от нашего днища. Я видел, как мелькнул внизу ржавый бетон, торчащая арматура, куски обшивки горящего коптера…

Внизу грохнуло: башня рухнула, похоронив под собой обломки вражеской машины. Облако пыли и дыма взметнулось вверх, накрывая площадку перед водозабором.

В салоне торжествующе завопили, радуясь успешному спасению… Но радоваться было рано.

— Второй коптер! — крикнула Вьюга, указывая куда-то назад. — Заходит в хвост!

Твою мать.

Очередь из спаренных пулеметов хлестнула по корме нашей машины. Коптер дернулся, кто-то закричал от боли. По полу покатились гильзы, с потолка посыпалась какая-то то труха. В хвостовой части что-то вспыхнуло — я видел отблески пламени, чувствовал запах горящей проводки.

Ли выругался — кажется, по-китайски, но интонация была вполне понятной. Поймал рыскнувшую по курсу машину, выровнял и продолжил набор высоты и скорости. Уйти. Оторваться. Выжить.

Пулеметы противника стучали не переставая. Вражеский пилот висел у нас на хвосте, как приклеенный, и методично расстреливал нашу машину. Очередь за очередью, очередь за очередью…

Через несколько секунд по ушам снова ударил треск разрываемого металла. Что-то в хвосте взорвалось — не сильно, но ощутимо. Машину тряхнуло.

— Сделайте что-нибудь! — заорал Ли, не поворачиваясь. — Стряхните этого ублюдка, иначе нам конец!

Я рванулся к десантному люку, выглянул наружу. Вражеский коптер висел строго позади нас, метрах в ста. Идеальная позиция для расстрела — мы у него как на ладони, а он для нас недосягаем. Из пулемета его под таким углом не достать…

Очередная очередь прошила обшивку в метре от меня. Я отпрянул, вжался в переборку. Искры, дым, запах горелого пластика. Рядом кто-то стонал — кажется, Бледному прилетело. Медсестра уже склонилась над ним, доставая из сумки аптечку.

Снова затрещал металл. Машину бросило в сторону, и Молот заковыристо выругался, едва не вылетев из люка.

— Эй, ты, здоровяк! — закричал он, бросая пулемет на пол. Громила потянулся за спину и выдернул из креплений вторую трубу реактивного огнемета. — Держи меня!

Закинув трубу на плечо, Молот ухватился рукой за край люка и опасно вывесился за борт. Наполовину снаружи, наполовину внутри — ноги упираются в порог, рука держится за верхний край проема, тело болтается в воздушном потоке.

Гром подскочил, ухватил его за ремни разгрузки. Впился мертвой хваткой, уперся ногами в пол, стабилизируя и страхуя Молота.

— Только в хвост нам не засади! — выкрикнул я, поняв замысел здоровяка.

— Постараюсь, — процедил Молот сквозь стиснутые зубы.

Он висел снаружи, пытаясь зафиксировать вражеский коптер в прицеле. Ветер рвал одежду, бил в лицо, труба РПО на плече ходила ходуном — попробуй прицелься в таких условиях. Машина преследователей, увидев нездоровую суету, завиляла, еще сильнее усложняя задачу…

Молота нещадно болтало, и Гром, страхующий здоровяка, удерживал его из последних сил, извернувшись так, чтобы не попасть под струю выхлопа. Лицо напряженное, жилы на шее вздулись от усилия…

Секунда. Две. Три.

Пулеметы противника продолжали стучать. Пули свистели мимо Молота, прошивали обшивку рядом с люком. Здоровяк даже не дернулся — сама сосредоточенность.

Четыре. Пять…

Хлопок.

Дымная трасса рванулась от нашего коптера к вражескому, а через секунду…

Через секунду грохнуло так, что нашу машину швырнуло вперед. Ударная волна догнала нас, врезалась в хвост, тряхнула так, что у меня лязгнули зубы. Молот сорвался — выронил пустую трубу огнемета, рука соскользнула с края люка. Секунду он висел в воздухе, держась только на ремнях, в которые вцепился Гром…

И Гром его вытащил. Одним движением, рывком — выдернул обратно в салон, швырнул на пол. Оба повалились, тяжело дыша и матерясь в голос.

Машину трясло, выла сигнализация — противный, пронзительный звук, бьющий по нервам, на приборной панели в кабине что-то мигало красным… Коптер рыскал по курсу, дергался, терял высоту. Дерьмо!

На несколько долгих секунд мне показалось, что это все. Конец. Блин, два крушения за несколько дней — многовато даже для меня…

Но Ли снова совершил невозможное.

Коптер еще раз тряхнуло — сильно, до искр из глаз, а потом он выровнялся. Сигнализация смолкла, машина перестала дергаться, и стала набирать высоту.

Несколько секунд в салоне царила тишина. Было слышно только гул двигателей, свист ветра в пробоинах обшивки и тяжелое дыхание людей, переживших… это.

А потом в наушниках раздался торжествующий голос Молота:

— Нет, ну вы видели? Видели, как я засадил этому ублюдку⁈

Эфир взорвался голосами. Облегчение, триумф, радость победы — все смешалось в один бессвязный гомон. Вопил Шило, крича что-то про крутейший выстрел в истории, одобрительно гудел Гром, даже хаунд проворчал что-то, укладываясь поудобнее, явно довольный тем, что безумный аттракцион наконец-то прекратился.

Я устало выдохнул и отцепился от поручня, за который все это время цеплялся, как за спасательный круг. Прошел по салону, переступая через баулы и ноги сидящих, и тяжело опустился в кресло рядом с Ли. Ноги гудели, руки подрагивали. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и свинцовую усталость.

— Ну что, — повернулся я к пилоту, — как у нас дела?

Невозмутимый китаец лишь пожал плечами. Лицо спокойное, будто и не было никакого боя, погони и всепоглощающего безумия последних минут.

— Летим. Лег на курс. Если ничего не произойдет — через несколько часов будем на месте.

Я хмыкнул.

«Если ничего не произойдет»… Было бы неплохо. Потому что в последнее время все летит кувырком именно в тот момент, когда кажется, что ничего произойти уже не может.

Хочется верить, что в этот раз будет иначе. Должно же нам хоть когда-нибудь начать везти?