Осколки протокола. Точка невозврата

Глава 24

В ангаре стоял плотный запах солярки, сырого бетона и, внезапно, падали — как будто где-то в углу сдохла гигантская крыса. Или несколько. Два промышленных прожектора лупили с потолка, превращая помещение в черно-белую фотографию: резкий белый свет, длинные тени, каждая складка на одежде — как под софитами. Уютненько, ничего не скажешь.

Посреди ангара стоял белый микроавтобус с логотипом «ТехноСервис Плюс» на борту. Одна из сотен мелких подрядных контор, обслуживающих объекты «ГенТек» по всей Москве и области — сервис, монтаж, плановое ТО. Логотип наклеили свежий, поверх заводской краски, и при близком рассмотрении было заметно, что края пленки слегка топорщатся. Но при близком рассмотрении его, надеюсь, никто разглядывать не будет. Потому что если кто-то полезет рассматривать — весь этот цирк закончится, не начавшись. И закончится он, скорее всего, не в нашу пользу.

Рядом с автобусом расположились восемь человек. Кто стоял, привалившись к борту, кто сидел на деревянных ящиках, деловито проверяя снаряжение. Без нервной суеты, без болтовни, без предбоевого трепа — вообще без эмоций. Как роботы на сборочной линии: каждый занят своим делом и в окружающих не нуждается. Черная тактическая одежда, разгрузки, электрошоковые комплексы — здоровенные штуковины, похожие на укороченные дробовики, только вместо ствола — толстый раструб, стреляющий направленным электрическим разрядом. Эффективная дрянь на короткой дистанции: вырубает человека моментально. Это если попасть в корпус. Если в голову — последствия непредсказуемые. У каждого, помимо электрошока, на ремнях висели короткие автоматы. На всякий пожарный, как полагаю. Хотя определение «всякого пожарного» в данных обстоятельствах казалось мне довольно размытым.

Ли стоял у раскладного стола, на который был брошен планшет с картой объекта. Выглядел он ровно так же, как при нашей последней встрече в забегаловке — неприметная темная одежда, спокойное, ничего не выражающее лицо и часы на запястье, которые стоили побольше, чем весь этот ангар вместе с содержимым. Даже очки снимать не стал. Пижон.

— Внимание, — произнес он негромко, и все бойцы тут же повернулись к нему. Дисциплина. И, что характерно, дисциплина не армейская, не показушная, а та, которая вбивается годами реальной работы. Интересные у вас ребята, господин Ли. Где таких берут?

— Итак, слушаем вводные. Цель — дата-центр корпорации «ГенТек», промышленная зона «Северная». Задача — проникновение и уничтожение серверной инфраструктуры объекта. Приоритет — нелетальные методы. Охрана объекта — живые люди, которые просто делают свою работу. По возможности не убивать. По невозможности — решайте на месте, но потом объясните мне лично, почему не получилось иначе.

Пауза. Никто не шевельнулся, не переглянулся. Приняли к сведению.

— Это, — Ли кивнул в мою сторону, — Антей. Он — действующий начальник охраны данного объекта. Он проведет вас внутрь, обеспечит проход и вырубит системы безопасности. Слушайте его и делайте, что скажет. Вопросы?

Восемь пар глаз уставились на меня. Оценивающие, спокойные, абсолютно ничего не выражающие. Как оптические датчики — сканируют, считывают, не делают никаких выводов. Я ответил тем же взглядом. Что ж вы за люди такие, ребята, а? Впрочем, какая мне разница… Через пару часов мы либо сделаем то, зачем собрались, либо нет. И в обоих случаях поближе знакомиться ни к чему.

— Охрана серьезная, — сказал я. — Вооруженная, хорошо обученная, но у нас фактор внезапности. Автобус внесен в базу объекта как плановый рейс подрядчика. КПП пропустит без вопросов. Внутри я заблокирую зону и выключу охранную систему — камеры, датчики периметра, тревожные кнопки. На мониторах у дежурной смены встанет картинка. Дальше — надеваем маски и работаем. Лица не светим ни при каких обстоятельствах. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. И я даже не знал, хорошо это, или плохо.

Автобус выкатился из ангара и набрал скорость, вливаясь в послеобеденный московский трафик. Я сидел в салоне, откинувшись затылком на стенку и прикрыв глаза, и пытался не думать о том, что делаю, куда еду и зачем. Получалось так себе.

За тонированными окнами ползла обычная дневная Москва. Часов пять вечера, автоматика разводила потоки по полосам, на тротуарах шуршали прохожие… Обычный вечер обычного рабочего дня. Для всех, кроме одного мудака в фургоне сервисного микроавтобуса, который вместо того чтобы ехать домой, как нормальный человек, едет взрывать объект собственного работодателя в компании восьми незнакомых мужиков в черном. Карьерный рост, мать его. Стремительный, я бы сказал. О таком меня на собеседовании не предупреждали.

Ли вчера ответил практически моментально — и уже через полтора часа мы с ним встретились в каком-то складском помещении на отшибе — холодном, пустом, пахнущем сыростью и мышиным дерьмом. Ли пришел один. Ни свиты, ни охраны, ни записывающих устройств. По крайней мере, видимых.

— Значит, ты все же посмотрел файлы Войлова? — холодно посмотрел он на меня сквозь стекла очков.

— Посмотрел, — коротко кивнул я. Погружать в подробности я не стал. Ни к чему им знать о том, что произошло в кабинете Плесецкого. На дело оно все равно никак не повлияет.

— И сейчас согласен с тем, что «Эдем» опасен и должен быть уничтожен?

Я вскинул брови. Уничтожен? Ребята, да у вас ресурсов на это хватит?

— Основное ядро Эдема находится в Сколково, — сказал я. — В защищенном бункере, под тремя уровнями бетона и бог знает чего еще. Если вы рассчитываете до него добраться — забудьте.

— Сколково мы не потянем, — Ли качнул головой с таким выражением лица, будто речь шла не о штурме стратегического объекта, а о переносе дачного барбекю из-за дождя. — Проще бомбардировку устроить, чем штурмовать. Но есть другой вариант. Дата-центр в промзоне «Северная». Один из ключевых узлов, связывающих модули системы между собой. Узлы маршрутизации, резервные копии, калибровочные данные нейросети. Без них полный запуск невозможен — если мы это уничтожим, «ГенТек» откатится на годы. Может, на десятилетия.

Промзона «Северная». Я знал этот объект. Плесецкий туда часто ездил. Охраной на объекте занимался не я, но представление о системе безопасности имел. Как и имел в нее доступ. Пока что имел. В том, что вчерашний демарш в офисе Плесецкого не останется без последствий, я практически не сомневался. Потому следовало поспешить.

— Когда? — спросил я.

— Завтра.

— Завтра?.. — я посмотрел на него. — Вы серьезно? За сутки? — несмотря на то, что я сам только что думал о том, что времени мало, рвение Ли меня удивило.

— У нас все готово, Антон. Люди, снаряжение, транспорт. Не хватало одного элемента — человека изнутри.

Меня, значит. Ключа от двери. Ну разумеется. Как же я раньше не догадался.

Я потер лицо руками, выругался вполголоса и некоторое время просто стоял, уставившись в бетонный пол складского помещения. Пытался найти хоть одну серьезную причину отказаться — и нашел штук двадцать. Разумных, взвешенных, логичных. Но ни одна из них не перевесила того, что я видел на записи Войлова. Того, что слышал от Кудасова. И того, что не сказал Плесецкий — промолчав в ответ на мой прямой вопрос, глядя в стену остекленевшими глазами.

— Ладно, — сказал я.

И вот — я в микроавтобусе.

Главное — успеть. Успеть до того, как Кудасов остынет и додумается отдать приказ о моем отстранении. После вчерашнего ночного скандала это вопрос времени. Может — часов. Может — минут. Кудасов из тех, кто сначала остывает, а потом делает — в отличие от тех, кто сначала делает, а потом остывает. Обычно это считается достоинством. Но сейчас я очень рассчитывал на то, что Виктор Алексеевич верен своим привычкам и еще не успел отдышаться.

Ладно. Нечего думать о том, что, возможно, еще и не произойдет. Доступ к системе у меня пока есть. А значит — надо действовать.

Промзона «Северная» начиналась за кольцевой — бетонные заборы, колючая проволока поверху, камеры наблюдения на столбах через каждые тридцать метров. Выглядело все это не слишком гостеприимно, но и не зловеще. Не военная база, не тюрьма — обычный корпоративный периметр с повышенным уровнем допуска. КПП, шлагбаум, будка охраны. В дневное время сюда заезжали десятки машин — подрядчики, техники, курьеры, снабженцы. Сервисный рейс в конце рабочего дня — рутина.

Автобус подкатил к шлагбауму, водитель опустил стекло и повернулся к камере.

— «ТехноСервис Плюс», плановое обслуживание, — проговорил в камеру водитель, приложив магнитную карту пропуска к считывателю.

После короткой паузы что-то пикнуло, шлагбаум поднялся и автобус въехал на территорию.

Я выдохнул — коротко, одними ноздрями, так, чтобы бойцы не заметили.

Внутренняя территория. Асфальт, фонари, ряды одинаковых серых строений без окон — стандартная архитектура для объектов такого класса, функциональная и абсолютно безликая. На крышах — массивные вентиляционные установки, между корпусами — служебные дороги, парковки, штабеля контейнеров. Кое-где мелькали фигуры сотрудников. Рабочий день еще не закончился, на парковке стояли два десятка машин. Ангар четыре — в дальнем конце, у технической зоны, далеко от основного здания охраны. Удобно. Я сам утверждал этот маршрут для подрядчиков, чтобы не мешали основному трафику. Ирония, конечно, убийственная.

Автобус заехал в ангар. Ворота закрылись.

Я достал из набедренного кармана свой корпоративный планшет — с полным доступом ко всем системам охраны объекта. Запустил сканирование сетчатки, в каждую секунду ожидая, что выскочит надпись «В доступе отказано», и чуть слышно выдохнул, когда мне удалось войти в систему. Ну что же. Поехали. Пальцы заплясали над виртуальной клавиатурой, окна и менюшки сменяли друг друга с огромной скоростью. Десять секунд. Камеры — стоп. Датчики внутреннего периметра — стоп. Тревожные кнопки на постах — отключены. На мониторах в дежурке застыла картинка обычного рабочего вечера: пустые коридоры, закрытые двери, никакого движения. Красивая, спокойная, абсолютно фальшивая картинка.

Готово.

— Работаем, — поднял я голову.

В салоне зашевелились. Несколько секунд — и серые рабочие комбинезоны оказались на полу, а из открытых дверей наружу выбралось восемь одинаковых фигур в темной тактической униформе.

Я натянул маску, подхватил шоковое ружье и выпрыгнул на бетон ангара.

— Поехали.

Из ангара вышли двумя тройками и парой, с интервалом метров в десять. Я впереди, со Вторым — старшим группы, широкоплечим молчаливым мужиком, чьего лица я так и не увидел, — и еще одним бойцом. Остальные беззвучными тенями скользили вдоль стен.

Бетонные стены, лампы дневного света, жгуты кабелей под потолком, запах машинного масла и кондиционированной прохлады. Я шел впереди, открывая двери пропуском, и чувствовал себя… а хрен знает, кем я себя чувствовал. Экскурсоводом, наверное. Проходите, дамы и господа, направо — серверная, налево — подстанция, прямо по коридору — конец моей карьеры. Маски не снимать, руками ничего не трогать, на выходе не забудьте сдать бейджи.

Первый пост охраны — сорок метров от ангара, на стыке технической и серверной зон. Я приложил пропуск к считывателю, дверь с тихим шипением разъехалась, и за ней обнаружился охранник. Парень сидел, уткнувшись в планшет и читал электронную книгу. М-да, ребята. Мышей вы тут не ловите… Что ж, сам виноват, получается…

Из-за моей спины высунулся боец, шоковое ружье издало треск и охранник, дернувшись, обмяк в кресле. На мониторе перед ним висела моя подставная картинка — пустой коридор, тишина, покой.

— Чисто, — негромко сказал боец.

Я посмотрел на охранника. Дышит. Грудь поднимается и опускается. Через полчаса очнется с чудовищной головной болью и совершенно обоснованным желанием уволиться из этой гребаной конторы. Если повезет. А если не повезет… Ладно. Не думать. Дальше.

Второй пост — развилка перед серверным крылом. Двое.

Тот же сценарий. Бойцам хватило пары секунд. Открыть дверь, шаг в сторону, пропустить двух бойцов. Синхронный треск электрического разряда. Первый охранник уткнулся лицом в термос. Второй сполз по стене, роняя бутерброд с колбасой на пол.

Я поймал термос за секунду до того, как он грохнулся и аккуратно поставил на стол.

Третий пост — последний перед переходом в закрытый сектор. Здесь посерьезнее: бронированная дверь, двойная аутентификация, и двое за пуленепробиваемым стеклом. При оружии. Ребята с автоматами, в тактических жилетах, и через стекло их электрошок не возьмет. Сидят в своей будке, как в аквариуме, и чувствуют себя в полной безопасности. Оно и понятно: стекло автоматную очередь выдержит.

Но на вторжение изнутри оно все же не рассчитано.

Я приложил пропуск к считывателю. Щелчок. Зеленый индикатор. Потянул тяжелую створку на себя и шагнул внутрь.

— Мужики, — позвал я.

Оба повернулись — чтобы через секунду задергаться в конвульсиях. Готовы. Надеюсь, ни у кого из них нет проблем с сердцем.

Три поста. Четыре минуты. Чисто.

— Время, — Второй тронул меня за плечо.

— Знаю. Идем.

За третьим постом начинался серверный коридор — широкий, с ровным низким гудением вентиляции и синеватой подсветкой в полу. Я здесь никогда не был — мне не было дела до технических помещений, а когда сюда приезжал Плесецкий — что, к слову, происходило достаточно часто, — он отпускал меня еще на главном входе. Если профессор приезжал ненадолго, я проводил время, треплясь с охраной или просто отдыхая в комнате для посетителей, если надолго — я просто уезжал по делам и возвращался к назначенному времени. Однако, как все это должно было выглядеть, я себе представлял хорошо. И, когда я прикладывал карточку к считывателю, я примерно понимал, что я за ней увижу.

Однако за массивной стальной дверью меня ждал сюрприз.

За дверью обнаружился коридор. Но он был совсем не похож на технический. Запах — резкий, химический, бьющий в нос. Антисептик. И что-то еще, сладковатое, тошнотворное, смутно знакомое. Формалин? Вместо серого бетона здесь был белый кафель, освещение яркое, операционное, от которого рефлекторно хочется прищуриться. Пол — бесшовное покрытие, как в больнице. И холодно — заметно холоднее, чем в основном коридоре.

К серверной инфраструктуре это не имело ни малейшего отношения.

Моих спутников это, кажется, не удивило.

— Движемся дальше, — скомандовал Второй, и отряд направился по коридору. Еще одна дверь, короткий писк считваетля, щелчок замка… Это еще что за дерьмо?

Вслед за Вторым я шагнул в зал, залитый ослепительным белым светом и встал как вкопанный. Столы в несколько рядов, над ними — сложные механизмы с многочисленными манипуляторами. На столах… Дерьмо, на столах тела. В телах, под присмотром людей в белых медицинских комбинезонах копаются умные машины. А вдоль стен…

Вдоль стен стояли наполненные жидкостью капсулы. Вертикальные, прозрачные, в рост человека — штук двадцать, может тридцать. В каждой — человеческое тело. Голое, бледное, опутанное трубками и проводами, подключенное к аппаратуре, в которой я не разбирался совершенно. На мониторах рядом с каждой капсулой мерцали показатели — пульс, давление, нейроактивность, еще какие-то параметры, которые мне ни о чем не говорили…

Стоп. Это что? Это… Это живые люди? Я присмотрелся.

Живые. Грудные клетки поднимались и опускались. Глаза закрыты. Люди словно спали. Но лица у них были… Пустые. Не спящие, не мертвые — именно пустые. Как у манекенов в витрине магазина. Ни боли, ни покоя, вообще ничего.

Одни из «белых комбинезонов» поднял голову и уставился на людей в черном, с оружием в руках застывших у входа.

— Вы кто такие? Что вам здесь нужно? — послышался из-под маски глузхой голос. И этот вопрос помог, наконец, всему отряду сбросить оцепенение.

— Работаем! — распорядился Второй, и поднял оружие.

Затрещали разряды, люди падали, как подкошенные — кто куда. Один из зарядов попал в тело, лежащее на столе, и оно конвульсивно задергалось, как труп лягушки, к которому подключили электроды. Кто-то из «белых комбинезонов» бросился к стене, добрался до коробочки на стене и с размаху ударил по ней рукой.

Твою мать!

Вой сирены ударил по ушам: резкий, пульсирующий, с визгливыми нотками, от которых сводило зубы. Освещение мигнуло и переключилось на красное. По стенам побежали световые полосы аварийной разметки. Параллельная система — автономная, не завязанная на мой контур безопасности. Я вырубил камеры, датчики, тревожные кнопки — все, что знал и к чему имел доступ. Но у объекта, оказывается, был еще один уровень защиты, о котором начальнику охраны знать не полагалось.

Дерьмо!

— Вперед, быстро! — если Второго это обстоятельство и смутило, виду он не подал. Перемахнув через стол, он вскинул оружие, разрядом уложил ученого, и первым бросился к дверям.

Из-за которых застучали автоматные очереди.

Короткие, расчетливые очереди по секторам. Пули защелкали по стенам, разбитый кафель сыпанул осколками, лампа над головой взорвалась стеклянным дождем. Одного из бойцов Феникса зацепило — он дернулся, схватился за плечо, осел. Напарник оттащил его за выступ.

— Переходим на боевое, — скомандовал Второй — и внутри у меня что-то сжалось.

— Погоди. Может, попробовать…

— Не обсуждается! — коротко рявкнул он, и махнул рукой, отдавая приказ. Двое с автоматами уже выдвинулись вперед, заняв позиции по обе стороны от дверного проема. В коридор полетели гранаты, там грохнуло, и тут же бойцы рванулись в атаку.

Загрохотало. Один из охранников дернулся, схватился за бедро и упал. Второй нырнул за колонну, но спрятаться не успел — получил две пули в спину и завалился, снеся какой-то стеллаж. Еще двое рухнули, как подкошенные.

— Вперед! — скомандовал Второй, и группа рванула по коридору.

Твою мать.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ними — стараясь не смотреть на тела, распростертые на полу.

М-да. Что-то подсказывает, что моя карьера в корпорации «ГенТек» подошла к концу. И на выходе ждет явно не выходное пособие.

Как там говорил Кудасов? Ради выживания миллионов можно пожертвовать тысячами? Что ж. Надеюсь, смерть этих парней не окажется напрасной, и мы спасем миллиарды.

Во всяком случае, думать так очень хочется.