Осколки протокола. Точка невозврата

Глава 7

Рокот лежал в кустах на краю пустыря, вжавшись в холодную сырую землю и смотрел, как на горизонте растут две маленькие, почти незаметные на фоне свинцового неба, точки. «ГенТек». Быстро они, конечно… Впрочем, иного он и не ждал.

В нос бил запах прелой травы и влажной почвы, на губах застыл привкус пыли. Мелкий камешек впивался в бедро сквозь броню, но Рокот не шевелился. Маскировочное поле экзоброни работало на полную мощность — оптическое преломление, поглощение радарных волн, подавление теплового следа. Для любых сенсоров он сейчас был частью пейзажа. Камень. Кочка. Кусок мусора, каких тут разбросано сотни.

Напротив, с другой стороны двора в такой же неподвижности застыл Молот. Где-то за спиной, на холме у водонапорной башни, залегла Вьюга. Их он не видел — и не должен был. Если бы видел — значит, маскировка дала сбой.

Точки на горизонте росли, обретали форму. Характерные обводы транспортных мультикоптеров «ГенТек». Тяжелые машины, рассчитанные на переброску десанта. Рокот знал эту модель, сам на таких летал, когда еще не носил черную броню с корпоративным логотипом. Сто лет назад. В другой жизни.

Коптеры шли низко, метрах в пятидесяти над землей, синхронно сбрасывая скорость. Пилоты держали строй — грамотно, профессионально. Ни дать ни взять, учебный вылет. Только вот цель у этого вылета была вполне боевая.

Рокот активировал рацию, тронув сенсор на запястье.

— Антей, у нас гости. Два коптера, идут с юго-запада. Будут здесь через пару минут.

— Принял, — голос в наушнике звучал ровно, спокойно. Будто напарник не в подвале сидел, ожидая, пока сверху свалятся два отделения спецназа, а в кресле у камина с бокалом чего-нибудь согревающего.

Впрочем, Антей всегда был таким. Даже когда все летело к чертям, даже когда план рассыпался на куски, а вокруг свистели пули — голос ровный, движения точные, взгляд холодный. Машина, а не человек. Хотя, учитывая количество железа в его теле, сравнение было почти буквальным.

Коптеры приближались, гул двигателей нарастал. Еще минута. Может, полторы.

План Рокоту не то чтобы не нравился — в конце концов, он сам принимал деятельное участие в его разработке, скорее, до конца он в него не верил. Не в ту часть, что касалась захвата коптеров, нет. В былые годы они с Антеем проворачивали вещи и похлеще. Нет. Сомнения касались другого. Перелета в Питер. Контакта с «Группой Феникс».

Рокот слышал о них. Пересекался пару раз — еще до катастрофы, когда мир был другим, когда корпорации делили сферы влияния, а частные военные компании процветали на этом дележе. «Феникс» выделялся даже на общем фоне. Серьезные ребята. Профессиональные наемники с собственной инфраструктурой, связями, ресурсами. Своя разведка, своя логистика, свои аналитики. Военная корпорация в полный рост, только без привычного корпоративного дерьма. Если кто и мог пережить конец света и сохранить подобие порядка — так это они.

Но вот остальное…

Ну, допустим, зачистили они Питер. Допустим, наладили там нормальную жизнь — или хотя бы что-то на нее похожее. И что дальше? Ресурсов наверняка в обрез, людей не хватает, каждый боец на счету. С какой радости им рисковать своими людьми ради чужих проблем? Благотворительность? Не смешите. В этом мире благотворительность вымерла вместе с большей частью человечества. Да и китаец этот мутный какой-то. Нет, Рокот вполне верил, что Ли — из «Феникса». Он не верил в его цели. Скорее всего, «Фениксы» ведут какую-то собственную игру, и что-то им в Москве надо. Ну что ж. Тут Антей прав: пока их интересы совпадают, одну корпорацию можно использовать против другой. А там… А там посмотрим. Все равно других карт не раздали, так что придется играть этими. Глядишь, повезет. Может, «Феникс» и правда окажется теми, за кого себя выдают — рыцарями в сияющих доспехах, хранителями человечества и спасителями цивилизации. Рокот в это не верил, но надеяться не запрещено. Даже таким циникам, как он. В конце концов, что еще остается, кроме надежды?

Коптеры зависли над площадкой перед водозабором. Вихри пыли взметнулись вверх, сухая трава пригнулась к земле, затрепетала. Рев турбин ударил по ушам, даже отсюда, за полсотни метров. В зубах завибрировало.

Посадка. Шасси коснулись растрескавшегося бетона, машины качнулись и замерли. Глушить двигатели пилоты не стали, оставили молотить воздух на холостом ходу, готовые рвануть вверх в любой момент. Все по инструкции. Одновременно распахнулись десантные люки — синхронно, секунда в секунду. Из коптеров посыпались бойцы. Черная броня, глухие шлемы, стволы наизготовку. Один, два, пять, восемь, двенадцать… Из второго коптера — еще столько же. Два полных отделения, двадцать четыре человека. Серьезная сила.

Бойцы рассыпались по площадке, занимая позиции. Часть осталась у коптеров, в охранении — четверо, по двое на машину. Остальные двинулись к водозабору. Двойки, перебежки, взаимное прикрытие. Учебник тактики в действии — как на экзамене. Что ж, ребята. Приготовьте зачетки.

Бойцы сформировали ударную группу — десять человек, построение по двое. Штурмовые щиты со стробоскопами, за щитоносцами — ощетинившаяся стволами группа прикрытия… Остальные разбились на две группы по пять человек, блокируя здание справа и слева. Классическая схема. Охват, потом зачистка. Крысу в норе — выкурить, прижать, уничтожить. Или захватить. Это если крыса нужна живой. Как в этом случае.

Рокот едва заметно усмехнулся.

Ударная группа начала втягиваться в здание водозабора. Стволы вперед, фонари включены. Лучи света мелькнули в проеме выбитой двери, исчезли внутри. Шаги на металлической лестнице — даже отсюда слышно, как громыхает железо под тяжелыми ботинками…

Рокот мысленно отсчитывал секунды.

Три.

Два.

Один.

— Молот, работаем, — негромко скомандовал Рокот в рацию и подтянул винтовку к плечу.

Напротив, в сотне метров от Рокота, шевельнулись кусты. Маскировочное поле отключилось, воздух подернулся рябью — и из этой ряби вынырнула массивная фигура. Громила привстал на колено и вскинул на плечо пусковую трубу реактивного огнемета. Секунда на прицеливание, пауза… Пуск.

Послышался хлопок, и к ближайшему коптеру протянулась дымная трасса.

Поехали.

Два взрыва прогремели одновременно.

Коптер исчез во вспышке огня — термобарический заряд РПО не оставил машине ни единого шанса. Ударная волна, жар, грохот. Обломки разлетелись веером, что-то со свистом пронеслось над головой, впилось в землю в паре метров. Вспыхнуло топливо, добавляя к общей картине столб черного дыма и оранжевое зарево.

Второй взрыв прозвучал внутри здания. Глухой, утробный, будто огромный кулак ударил в бетонную стену изнутри. Из рамы вылетело чудом уцелевшее до этого стекло, из дверного проема выплеснулся язык пламени и пыли…

Рокот представил, как «весело» сейчас тем, кто внутри. Две направленные противопехотные мины в тесном пространстве входного коридора… Бойцам сильно повезло, если выжила хотя бы половина ударной группы. Впрочем, это они думают, что повезло. Пока что.

Он усмехнулся и вскинул оружие.

Снайперка Вьюги заговорила буквально на миг раньше — сухие, короткие хлопки, один за другим, едва ли не очередью. Первый выстрел — и в лобовом остеклении уцелевшего коптера появилась аккуратная дырочка. Пилот дернулся, ткнулся лицом в консоль и замер. Второй выстрел — охранник у трапа сложился пополам, выронив автомат. Третий. Четвертый. Вьюга работала методично, без суеты, выбивая цели одну за другой.

Где-то в стороне мелькнула тень — «Окулюс» попытался набрать высоту, уйти из зоны поражения. Хлопок. Дрон вспыхнул, закувыркался и рухнул в кусты, разбрасывая искры.

Дальше Рокот уже не смотрел.

Он вжал приклад в плечо и открыл огонь.

Швырнув в проем наверху по паре гранат, мы с Громом ринулись по лестнице.

Гром — впереди. Тяжелая штурмовая броня превращала его в ходячий танк, пулемет в руках казался игрушечным. Я — за ним, страхуя спину и фланги. Связка, отработанная до автоматизма еще в прошлой жизни. С другими напарниками, в других обстоятельствах — но тем не менее.

Наверху рвануло — раз, другой. Посыпалась штукатурка, взвыл кто-то раненый. Не успел затихнуть звук взрывов — загрохотал пулемет. Гром выскочил на площадку и открыл огонь с ходу, не останавливаясь, не целясь. В тесном пространстве, затянутом дымом и пылью, это было и не нужно. Свинцовая смерть прошивала все, что шевелилось.

Крики. Хрипы. Звук падающих тел.

Я активировал «Скаут», и Симба тут же разметил найденные цели, нанеся их на тактическую карту. Перед глазами вспыхнули силуэты, очерченные красным — кто-то лежит, кто-то ползет, кто-то пытается встать. Хорошо. Можно работать.

Выскочив на площадку следом за Громом, я открыл огонь. Первый смутный силуэт в слое дополненной реальности поймал очередь забралом и опрокинулся назад. Шаг в сторону, присед на колено, смена цели — минус еще один. Короткая очередь, третий сложился у стены. Отлично. Продолжаем.

Чистить за Громом, по большому счету, не требовалось. Плотность огня в тесном пространстве была такой, что те, кто выжил после взрыва направленных мин, очень быстро позавидовали мертвым. Устанавливавший мины Гром подбирал игрушки на совесть — осколочные МОН-ки разнесли первую волну в клочья, а тех, что уцелели, добил пулемет.

Часть бойцов успела смекнуть, что к чему. Отступили. Рванули к выходу, надеясь вырваться из огненного мешка.

Вот только снаружи их тоже ждал сюрприз.

Когда сверху раздался вой импульсных излучателей, я улыбнулся, не удержался и активировал оптический поток геллхаунда — очень уж хотелось посмотреть на это веселье.

В интерфейсе ожил дополнительный слой. Картинка дернулась, стабилизировалась — и я увидел мир глазами пса.

Двор перед водозабором. Дым, огонь, разбросанные тела. Три бойца вырываются из дверного проема — и тут же исчезают во вспышках плазмы. Спаренные пушки на боках хаунда работали синхронно, выжигая все живое в секторе поражения. От людей остались только дымящиеся ошметки брони.

Четвертый оказался умнее. Или везучее. Силовой щит вспыхнул, принимая заряд, боец отскочил в сторону, вскинул оружие…

И в тот же момент рухнул на спину, сбитый с ног бронированной тушей хаунда. Двести кило боевого железа и звериной ярости обрушились на него сверху, вбивая в бетон. Щит погас, автомат отлетел в сторону. Боец попытался что-то сделать — дернулся, потянулся к ножу…

Рык. Хруст. На стену плеснуло красным.

Я поморщился. Все-таки смотреть подобное от первого лица — не самое приятное времяпровождение. Даже для меня.

Еще несколько секунд — и ударная группа перестала существовать. Просто исчезла. Была — и нет. Сюда летело два отделения тренированных, уверенных в себе бойцов, а через тридцать секунд боя от них осталась лишь груда трупов. Вот же ирония злая какая… Ну, ребята, вы знали, на что шли.

«Внешний периметр зачищен», — доложил Симба. — «Угроз не обнаружено».

Отлично. Я сменил магазин, и подошел к проему.

— Первый этап завершен, — сказал я в рацию. — Выходим наружу. Рокот, осторожно, не снимите нас.

— Принял, — отозвался тот.

Снизу послышались шаги. Лиса, Шило, остальные. Подтянулись, рассредоточились по площадке. Готовы.

Я хлопнул Грома по плечу — давай, мол, вперед — и шагнул наружу.

А снаружи к тому времени все было уже кончено.

Один коптер пылал, выбрасывая в небо клубы жирного черного дыма. Огонь жадно пожирал обломки корпуса, время от времени что-то внутри взрывалось — боеприпасы, топливные магистрали, электроника. Жар чувствовался даже отсюда, метров с двадцати.

Второй коптер — целый и практически невредимый — дожидался нас на площадке. Дырка в лобовом стекле, кровь на приборной панели, труп пилота, сползший с кресла. Ерунда. Косметика. Двигатели все еще молотили на холостых, машина слегка покачивалась, готовая в любой момент взмыть в небо.

И везде — трупы. Трупы, трупы, трупы. Черная броня, неподвижные тела, оружие, валяющееся в пыли. Лужи крови, уже впитывающиеся в потрескавшийся бетон. Кое-где — ошметки того, что раньше было людьми. Работа плазменных пушек хаунда, надо полагать.

М-да. Впечатляет.

Хаунд потрусил ко мне, недовольно покачивая непривычным боевым обвесом. Тяжелая хреновина — спаренные плазменные излучатели по бокам, бронированный панцирь, шлем, прикрывающий голову, аккумуляторный блок на загривке. Псина выглядела как маленький танк на четырех лапах. Хаунд подошел, сел передо мной и уставился преданным взглядом. Сенсор мерцал зеленым, на морде застыло ожидание. «Ну как? Я молодец?» — вопрошал пес всем своим видом.

— Молодец, молодец… — я потрепал геллхаунда по загривку, почесал за ухом. Пес довольно заворчал.

Не зря мы с Громом убили пару часов, снимая железо с убитых собратьев нашего псиноморфа в убежище. Броня, оружейные модули, сенсорные блоки… Все это мы аккуратно демонтировали, а потом еще полночи навьючивали на хаунда, пытаясь состыковать разнородные системы и заставить их работать вместе. Симба помогал с прошивкой, Гром — с механикой. Я в основном держал псину и уговаривал не кусаться.

Получилось, как выяснилось, блестяще. Блохозавр теперь мог не только разведывать и рвать глотки, но и обеспечивать серьезную огневую поддержку. Мобильная артиллерийская платформа на собачьих лапах. Профессор Плесецкий, наверное, оценил бы.

— Ну чего вы там замерли? — послышался в наушниках голос Рокота.

Через пару секунд появился он сам. Вынырнул из-за угла здания — пыльная броня, покрытая веточками и листьями, застрявшими в сочленениях, будто он не в засаде лежал, а по лесу катался. Но глаза блестели, на губах — довольная ухмылка. Кажется, расправа с бывшими коллегами на его психологическом состоянии отразилась примерно никак. Или, наоборот, самым положительным образом. Терапия такая своеобразная, понимаешь ли…

— Давайте, быстро, грузимся! — несмотря на явное воодушевление, Рокот нервничал. Взгляд метался по сторонам, пальцы барабанили по цевью винтовки. — Пока сюда еще роту не пригнали!

Разумно. Я кивнул, повернулся к остальным, чтобы скомандовать погрузку…

И в этот момент в наушниках шлема заговорила Вьюга:

— Наблюдаю еще два коптера. С юго-запада. Идут быстро, время до контакта — минута.

Твою мать. Накаркал…

А ведь так все хорошо начиналось…