Земский докторъ. Том 9. Падение

Глава 15

Срочно найти зараженные вагоны! Найти и задержать.

Слава Богу, в конторе депо остались корешки накладных — и это был как раз тот случай, когда «красная» бюрократия сработала, как надо! Сказано в инструкции — подшивать корешки в журнал, вот и подшили.

Судя по документам, четыре товарных вагона, приспособленных для перевозки муки, отправились на край города, на мукомольные склады. Как обычно, там подчищали «хвосты», освобождались от остатков в преддверье нового урожая.

— Это… паровоз приезжал… такой… маленький. А труба, как у самовара! — пояснил сторож.

— Маневровый, что ли? — Гробовский пригладил усы и прищурился.

— Выходить, так — он, — развел руками старик.

— А кто с накладными приходил?

— Так это… начальство! — сдвинув на затылок круглую смушковую шапку, сторож развел руками. — Тужурка на ем наша, путейская. Фуражка тож наша, с синим кантом… А петлицы серебром пышут — ровно у генерала!

Ни бухгалтера, ни начальника на работе в то время не было — сидели в музее на совещании, так что в свидетелях оставался один сторож, да уже допрошенные о липовых дезинфекторах ребятишки,

— Так он как-то представился? — заинтересовали Иван Палыч, только что закончивший с экспертизой и вернувшийся в депо.

— Пред-ста… А как же, мил человек! — дед обиженно скривился. — Нешто мы не знаем? Мандат показал… С печатью! А уж опосля — накладные. Я даже фамилию запомнил… Иванов!

— Иванов! — покачав головою, усмехнулся чекист. — Богатая фамилия! Только вот у нас в железнодорожном отделе таких фамилий нет.

Гробовский вдруг рассмеялся:

— А Ивановы, дедуля, у нас только в ЧК! Один — здесь, другой — московский.

— Мне бы позвонить быстренько… — вдруг озаботился доктор. — А потом поедем за вагонами. Я — с вами!

— Понятно — с нами, — Алексей Николаевич махнул рукой и вытащил и карманапортсигар. — Можешь, Иван Палыч, не торопиться. На машинах-то быстро домчим!

— Но, вагоны же…

— А что вагоны? Пока на погрузку поставят, журналы заполнят… пока грузчики очухаются после вчерашней пьянки… Да-да, там народ такой, сталкивался! Так что ничего, успеем.

— Ладно, — доктор потер руки. — Я тогда в бухгалтерию, на телефон. Дезинфекторов из лаборатории вызову, обработать сторожку. Уж не сжигать же!

— Не, не, — заахал руками старик. — Не надо сжигать!

— Дедушка! — угостив старика папироской, Гробовский закурил и сам. — А как тот «начальник» выглядел?

— Так это… Худущий, сутулый. Лицо такое, узкое… и желтоватое, что ли…

— Желтоватое, хм… Иван, погоди! Я с тобой на телефон… Подкрепление вызову — мало ли.

Две машины — «Минерва» Иван Павловича и догнавший ее коричневый чекистский «Форд», миновав разбитый участок дороги, остановились на небольшой площади перед складами. В сером пасмурном небе висело тусклое солнце. Пахло дымом, гудроном и креазотом. Склады — приземистые здания из красного кирпича — тянулись вдоль единственного железнодорожного пути и, казалось, терялись где-то за линией горизонта. Оставив машину, чекист и доктор прошли меж складов к рельсам.

— А вот и вагоны! — поправив висевший на поясе маузер, Гробовский глянул на своих. — Ну, что парни? Будьте ко всему готовы.

— Да понимаем, Алексей Николаич, не маленькие!

Сотрудники, молодые, чем-то похожие друг на друга, парни — Миша Иванов и Коля Михайлов — тоже приготовили револьверы. Глядя на них, и доктор вытащил из кармана небольшой браунинг.

— Иван Палыч, а тебе б лучше в машине с Карасюком посидеть! — скосил глаза чекистский начальник. — Как сугубо гражданскому лицу, тем более — ответработнику…

— Ага, щас! — хмыкнув, Иван Палыч потер переносицу. — Вас отпусти одних. Все там перезаражаетесь к черту!

Больше ничего не сказав, Гробовский махнул рукой и, поднявшись на платформу, направился к поданным под погрузку вагонам. Чекисты с Иван Палычем с направились следом за ним.

— Э, товарищи! Стой!

Откуда ни возьмись, вскочил добрый молодец-охранник с винтовкой Мосина через плечо:

— Сюда посторонним нельзя! Территория!

Гробовский молча вытащил мандат…

Глянув, охранник вытянулся и отдал честь:

— Так бы сразу и сказали…

— Тебя как звать-то? — вдруг улыбнулся чекист.

Парень тоже заулыбался:

— Леша! Ой… Боец второго отряда имени товарища…

— Леша! Начальника склада зови, живо.

— Ага… Есть!

Поправив винтовку, охранник бросился было бежать, но тут же вернулся и виновато захлопал глазами:

— Товарищ… э… Вам с какого склада начальника?

— С мукомольного.

— Так это… — еще чаще заморгал парнишка. — Мукомольный-то совсем в другой стороне!

— А этот какой же?

— Это — наркомпросовский. Ну, для школы все.

Тут только Иван Павлович обратил внимание, что грузчики-то таскают вовсе не мешки с мукою, а какие-то столы, скамеечки, парты… Один вон даже глобус понес!

— Та-ак…

Чекисты переглянулись.

— Так мукомольный-то где?

— А это вам налево и вдоль путей, — охотно указал охранник. — Там увидите, большая такая надпись — «Мука».

Около мукомольный склада не было вообще никого. Ни вагонов, ни охраны, ни грузчиков. Мало того, он и сам оказался закрыт!

— Н-да-а… — Гробовский озадаченно покачал головой. — Однако, куда же все делись?

— Так может еще не приехали, — предположил Михаил. — Или — уже.

— Уже — это вряд ли! — второй сотрудник, Коля, задумчиво покусал губу. — Во-первых, просто не успели бы… Четыре вагона загрузить, это вам не папироску выкурить! А во-вторых — неужто, муку бы да не просыпали хоть чуть-чуть? Крысы мешок прогрызли или за гвоздь зацепился… А тут — никаких следов! Вон, подметено все ровненько…

— Так что, товарищ начальник, будем ждать? — осведомился Михайла.

Алексей Николаевич почмокал губами:

— Вы, пожалуй, ждите. А мы с Иваном Палычем слетаем-ка на вокзал! В конце концов, Зареченск не Москва. Не так и много на станции маневровых паровозов. Ну, четыре, пять… путь даже полдюжины…

— Маневровых паровозов — пять!

Начальник станции «Зареченск» — усатый осанистый мужчина лет сорока, в сером полувоенном френче и галифе, отвечала на вопросы уверенно и быстро. Сразу было видно — человек хорошо разбирался в том, чем руководил — достоинство в те времена несомненное.

— Один — тендерный, американской фирмы «Портер», и четыре «танковых»… Ну, с баками для угля и воды. Все довоенные, серии «Ер».

Иван Павлович с подобным подвижным составом уже как-то сталкивался, а потому счел себя вправе кое-что уточнить:

— Я так понимаю, запас хода у них весьма ограниченный?

— Ну, почему ж? — повел плечами железнодорожник. — Все зависит от наличия угля или дров на станциях. Ну а так, да — кроме вокзала и города, мы обслуживаем еще пару пригородных разъездов — «Березово» и «Дубки». Один паровоз у нас сейчас на ремонте, три в работе.

— А где именно?

— Да здесь же, на Центральной, должны быть. А, впрочем, сейчас уточню…

Начальник снял трубку телефона внутренней связи:

— Товарищ Раздоцкий? У нас маневровые где? Ага… ага… А еще? Где-где? В Дубки уехал… По распоряжению… А, понял, понял, отбой.

Положив трубку, начальник поднял глаза:

— Ну, как я и говорил. Два «танка» — на центральной станции, и один потащил четыре вагоны в Дубки. По телефонограмме товарища Гладилина из уисполкома. Муку с иркутского товарного перегрузить. Дубки, собственно, не совсем станция, а просто разъезд. Ума не приложу, где они там собираются грузчиков найти?

Выйдя с вокзала, Гробовский озабоченно закурил:

— Слыхал? Лично товарищ Гладилин телефонировал.

— Подстава! — махнул рукой доктор.

— Что, что?

— Ну, липа, говорю.

— Ладно! Липа — не липа, потом разберемся. Погнали-ка, дружище, в Дубки! По пути наших со склада прихватим…

— Ну-у, не совсем по пути…

— Ничего! Пока они там, в Дубках, грузчиков ищут… Хотя… В деревне могут нанять. Там деревня неподалеку…

Чекисты подъехали вовремя. Четыре вагона с небольшим черно-красным паровозиком виднелись на крайнем пути у самого леса. По железнодорожной терминологии этот путь именовался «четвертым». На третьем пути стоял длиннющий товарный состав. Из средних его вагонов бородатые деревенские мужики сноровисто таскали мешки… Похоже, с мукою!

— Перегружают уже, — выходя из машины, протянул Гробовский. — Однако, быстро… Ну, что, парни? Пошли… Карасюк — прикрываешь тыл! Николай, проберись за вагонами, лесом… Иван Палыч! С Карасюком остался бы.

Доктор лишь усмехнулся:

— Напомню — зараза кругом! А я — единственный, кто в этом понимает.

Все трое — Гробовский, Иван Палыч и молодой чекист Миша Иванов — не скрываясь, переступали сверкающие на солнце рельсы и направились к поезду. Все трое имели весьма важный и начальственный вид. Такой, что, едва завидев незнакомых товарищей, мужички тут же побросали работу и застыли, разинув рты. Не было нужды и приказывать!

— Начальник ЧеКа Гробовский, — подойдя, вытащил мандат Алексей Николаевич. — Старший кто?

— Старшой-то? — один их мужиков в мокрой от пота косоворотке опасливо покачал головой. — Дак нету у нас старшОго-то, ага. С Дубкина мы, с деревни. Это… нанялись.

— А кто нанял?

— Дак это… Начальник… Да эвон — бежит!

К чекистам, придерживая на ходу модную кепку, бежал мужчина в белой летней рубашке с узеньким галстуком и светло-серой летней «паре». Довольно дорогой — из джерси. В левой руке мужчина держал черный кожаный портфель.

Что ж, немудрено, что деревенские мужички приняли его за большое начальство! Впрочем, не только мужички…

— Свешников, из Наркомзема, — подойдя, преставился незнакомец.

Лет срока — срока пяти. Худой, чуть сутулый, с узким землисто-желтым лицом! Мужчина держался уверенно — кривились в усмешке тонкие губы, светлые глубоко посаженые глаза смотрели настороженно и цепко. Под глазами были мешки…

Доктор похолодел… Неужели…

Тот, первый… «Конторский». Ну, по всем приметам — он.

— Вот мое удостоверение… и мандат, прошу, — «Конторский» протянул бумагу.

— Дана товарищу Свешникову, Якову Александровичу, — вслух зачитал Гробовский. — В том, что он является представителем Наркомата земледелия… наделен особыми полномочиями… Печать… Подпись — народный комиссар земледелия Эс Пэ Середа.

— Что? Что-то не так?

— Да нет, все так… — Гробовский в свою очередь вытащил чекистское удостоверение. — Однако, погрузку придется прекратить!

— Что значит прекратить? — грозно воскликнул Свешников. — Вы понимаете, о чем говорите? Эти вагоны, мука… Это будет отправлено в Поволжье! Вы же… Вы же, товарищи чекисты, затеваете провокацию и саботаж! В самое ближайшее время я телефонирую об этом вопиющем факте в Москву! Товарищу Середе и товарищу Дзержинскому! Вам не поздоровится, уверяю вас. Даже не знаю, сохраните ли вы свои посты! Не уверен. Очень даже не уверен! Я телефонирую…

— Телефонируйте — ваше право, — на губах начальника ЧК заиграла бесстрастная улыбка. — Я даже представлю вам телефонный аппарат… В своем кабинете.

— Вы еще посмотрите… Саботажники! Еще поглядим…

Визгливо вскрикнув, представитель наркомата земледелия вдруг резко отскочил в сторону и, сделав невероятный пируэт, юркнул под вагон.

Не теряя ни секунды, чекисты бросились следом. За вагонами послышались выстрелы…

Иван Палыч же остался на месте. Его битва была сейчас именно здесь!

— Так, товарищи! — громко распорядился доктор. — Кто работал в этих вагонах — живо со мной. Там — яд! У меня в машине — противоядие. Да, да, я — врач. Заместитель наркома. Кто не верит — пожалуйста, травитесь и умирайте! Говорю же — за мной.

Слова Иван Павловича тот час же возымели действие. Выпрыгнувшие из вагона парни переглянулись и понуро зашагали за доктором. Сзади пошли потихоньку и остальные мужички. Не все — некоторые нырнули под вагоны, да побежали к лесу… То ли помочь чекистам, то ли так, любопытства ради.

Введя парням вакцину первого Зареченского выпуска, Иван Павлович все же решил проведать чекистов. Правда, не успел!

Дав протяжный гудок, маневровый паровозик семейства «Ер» вдруг сдал вместе с вагонами задом… И так же, задом, шустро покатил прочь!

— По машинам! — выбегая из зарослей, громко крикнул Гробовский. — Догоним! Врешь, не уйдешь… Иван Палыч! Там Колю Михайлова зацепило… Ты глянь.

Чекистский «Форд» резво рванул с места, бросая колесами гравий. Коля Михайлов уселся на подножку «Минервы», придерживая раненую руку, и проводил товарищей завистливым взглядом.

— Как черт из бутылки выскочил! — морщась, протянул чекист. — Ну да никуда ему не деться! Хотя… моет и на ходу спрыгнуть… Но, там грунтовка рядом с железкой идет.

— Ну, хватит болтать, — Иван Павлович вытащил из-под сиденья аптечку. — Посмотрим, что у тебя я там с рукою…

— Да похоже, на вылет…

— На вылет? Ну да, ну да…

Промыв и перевязав рану, доктор улыбнулся и подмигнул парню:

— Ну, что, Николай… Можно сказать — повезло. Но, не перевязку в госпиталь походишь. Давай-ка еще укол, на всякий случай!

— Ой… — дернувшись, побледнел чекист. — А можно как-нибудь… без укола? С детства не люблю…

Не слушая никаких возражений, Иван Палыч все ж так вытащил шприц…

— Ну, что, как себя чувствуем?

— Очень хорошо! Доктор! Так, давайте уже поедем! Они ж там…

— Поедем, чего ж, — усевшись за руль, доктор запустил двигатель. — Только предупреждаю — вести себя смирно и никуда не лезть!

Плавно тронувшись с места, тяжелый, похожий на старинную карету, автомобиль покатил по грунтовке, поднимая плотную коричневатую пыль. Как и сказал молодой чекист, дорога шла вдоль «железки», лишь иногда огибая деревья и кусты. Пахло яблоками и малиной. Солнце скрылось за серыми облаками. Парило — к дождю или к грозе, Бог весть.

— Вон они! — привстав, азартно выкрикнул Николай.

Слева, на рельсах показался небольшой состав — четыре вагона и паровозик. Те самые… Труба паровоза дымила, но состав никуда не двигался — спокойно стоял за березами. Напротив железки, на обочине, виднелся коричневый «Форд». Сидевший на крыле Гробовский нервно курил, рядом толпились сотрудники… И еще что-то лежало…

Труп! Тот самый, желтолицый. «Конторский»…

— Как это вы так? — выбравшись из машины, доктор покачал головой.

— Да вот так, понимаешь, — Алексей Николаевич выбросил окурок. — Все тут у нас стрелки! Ковбойцы…

— Так ведь ушел бы, товарищ начальник! — вздохнув, попытался оправдаться совсем еще «зеленый» чекист Никита, светлоголовый парнишка лет двадцати. — Точно б — ушел! Лес этот, знаете… Почти до Урала! Чащоба… Ушел бы… ушел…

Верно говорят, беда не приходит одна. Как началось, так и продолжилось сплошной черной полосою.

По возвращению в ЧК, Гробовского ждала телеграмма.

— Только что принесли товарищ начальник! — вытянулся за стойкой дежурный. — Правительственная. Из Москвы.

— Ясно, что не из Урюпинска!

Желчно хмыкнув, Алексей Николаевич протянул руку… быстро прочел телеграмму… и выругался:

— Черт бы их… Ну вот! Что я говорил?

— А что такое? — насторожился доктор.

— На, дружище, смотри…

— Правительственная телеграмма… — шепотом прочитал Иван Павлович. — Зареченск, начальнику ЧК Гробовскому. Задержанного Веретенникова подготовить к этапированию в Москву, в ВЧК. Ждите приезда спецохраны. Председатель ВЧК Дзержинский… Однако, у них и связи!

— Так что ты, Иван Палыч и думал-то? — начальник ЧК расстроено покачал головой. — Ну, что тут скажешь? Приказы не обсуждаются. Однако, обжаловать — можно! Придется ехать в Москву… Ты сейчас куда?

— В исполком, к Гладилину, — доктор повел плечом. — Для лаборатории нужно кое-что выбить. Форсировать, так сказать, производство.

— В исполком? Я с тобой! — потер руки чекист. — Есть к Сергею Сергеичу кое-какие вопросы.

— На вокзал? Раздоцкому? — Гладилин округли глаза и похлопал по столу ладонью. — Да нет, не звонил. И вагонов никаких не просил… Постойте-ка! Это в котором часу было?

— Где около пяти, — припомнил Гробовский.

— Около пять… — председатель уисполкома задумчиво покусал губу. — Так это ж! Это ж я на партхозактив уехал. Ну, выездная сессия у нас, на ткацкой фабрике. Вот, недавно только вернулся!

— Значит, не ты звонил… — покачал головой Алексей Николаевич. — Кто-то другой, от твоего Сергей Сергеич, имени! Интересно… Что же Раздоцкий не проверил, откуда звонок…

— У нас там выделенная линия проведена. Ну, на вокзал и во все важные городские конторы… — пояснив, Гладилин забарабанил пальцами по столу. — Германская, «Телефункен». Без всяких телефонисток. Называется — автоматическая телефонная связь! Кто угодно ей не воспользуется.

— То есть, ты хочешь сказать, что телефонировали из твоего кабинета? — напрягся чекист.

Председатель пожал плечами:

— Ну, похоже, что так… Но, в приемной же Ольга Яковлевна! Сами знаете — надежнейший проверенный товарищ! Она ж не могла…

— Нисколько не сомневаюсь в Ольге Яковлевне. Но, спросить надо!

Встав, Гробовский подошел к двери:

— Ольга Яковлевна! Можно вас на пять минуток…

Стук «Ундервуда» резко смолк. В приемной наступила тишина. В кабинет вошла секретарша в длинном черном платье, пошитом еще в Бог знает каком лохматом году, но даже сейчас выглядевшем вполне презентабельно. Худое волевое лицо, всклокоченная прическа, пенсне, желтые от табака пальцы. Сколько же лет было Ольге Яковлевне? Сорок? Все пятьдесят? Или больше? Секретаршей она служила еще с царских времен, с земской управы…

— Посетители? — прокуренным голосом переспросила Ольга Яковлевна. — Да, заходили. Вас, Сергей Сергеевич, спрашивали. Товарищ Ростиков из Водоканала и один паренек из «Вечерних новостей». Да, еще один совработник из Москвы был! Из Наркомпроса.

— Из Наркомпроса? — насторожился Гробовский. — Часом, не Варасюк?

Секретарша покачал головой:

— Нет. Он Сидоровым назвался.

— Такой невысокий, щекастый? — подал голос доктор. — Еще и лысеющий… Одет обычно во френч. И — с желтым таким портфелем.

— Нет, нет, совсем не так! — Ольга Яковлевна потеребила кончик носа. — Тот как раз вовсе не рыхлый! Наоборот — худой, жилистый, в очках. И весьма темпераментный, как мне показалось.