Земский докторъ. Том 9. Падение

Глава 19

О взрыве в Троицком доктору рассказал Иванов, с которым Иван Павлович невзначай столкнулся в совнаркомовской столовой. Оба, взяв по борщу, уселись за дальний столик.

— Что такой хмурый? Не выспался? — глянув на приятеля, усмехнулся доктор.

— Да мотался, черт, по всяким Станам… Да вот, в Троицком… — позабыв про борщ, Валдис махнул рукой. — Рвануло там — мало не показалось! В соседних избах стекла повылетали. И, главное, наши фигуранты там оказались… милиция их как раз выпасла, да вот, увы, поздно.

— Какие фигуранты? — опустив ложку, Иван Палыч вскинул глаза. — Неужели…

— Ну да! Ермола не позабыл? Его людишки…

Кто-то, слегка картавя, поздоровался, проходя мимо:

— Здравствуйте, ребята! Рад видеть! Что, на заседание прибыли?

Приятели разом повернули головы.

— Здравствуйте, Владимир Ильич! Да, на заседание… — улыбнулся доктор. — Кажется, о Лиге Наций будет вопрос?

— Да-да, о ней! Нас таки приняли, да, — Ильич подмигнул и рассмеялся. — И Настя такая молодец! Главное, и буржуи ее приняли. Вот что значит — царская дочка! И сестер ее товарищ Чичерин хвалит… А некоторые предлагали расстрелять… Да, Иван Палыч! Как там у тебя с вакциной? С разработками, с лекарствами новыми? Американцы концессию просят… Хотят два завода ставить. Один у нас, другой — у себя. Где-то в Чикаго, кажется.

— Так славно же Владимир Ильич! — улыбнулся доктор. — Наши технологии, американские деньги…

— Согласен, батенька, славно! А где бы вы предложили строить у нас?

— Так в Зареченске! — Иван Павлович не думал ни капли. — Мы уже начали там…

— Ну, Зареченск, так Зареченск. Фармацевтика — архиважное дело! — потерев руки, председатель Совнаркома с веселым прищуром глянул на Валдиса. — А вы, товарищ Иванов, что такой грустный? Много, батенька, курите! Или Феликс Эдмундович покоя не дает? Ну да, ну да… он же у нас нынче и швец, и жнец… да еще и на дуде игрец… Х-ха! Эва, как хорошо сказанулось! А вы что так на меня смотрите, Иван Павлович?

— Как это — так?

Ленин перевел взгляд на доктора:

— Прямо скажем — нехорошо…

— Лицо мне ваше что-то не нравиться, Владимир Ильич, — честно признался доктор. — Бледноватое какое-то. И склеры — желтые. На диспансеризацию бы вас!

— Чур меня, чур! — Ильич со смехом замахал руками. — Знаем, знаем! Только попадись вашему брату! Кстати, супруге поклон. Когда пополнение?

— В ноябре ждем… — смущенно отозвался Иван Палыч. — По всем приметам — мальчик.

— Славно, батенька славно! Как борщец?

— Вкусно, Владимир Ильич.

— Тогда пробегу, возьму…

Махнув рукой, председатель подошел к стойке самообслуживания и, поздоровавшись, встал в общую очередь… не столь уж и большую. В очереди обсуждали приезд молодого американского миллиардера Арманда Хаммера и связанный с этим подъем котировок курса советского червонца на нью-йоркской бирже.

— Так, а вы что, товарищи думали? — вступая в беседу, весло смеялся Ильич. — Побьем буржуев нашим рублем! А Хаммер хоть и юн, да деловой человек. Архиделовой, и дела с нами вести обязательно нужно. Однако, палец ему в рот не клади-и! Настоящая акула капитализма.

Между тем, приятели, доедая борщ, продолжали беседу. Иванов рассказывал о бандитах:

— Один, Сергей Перминов, он же — Серый, был в перестрелке ранен… Скрывался вместе со своим подельником Мылкин Николаем — Мылом — в селе Троицком, у любовницы, некоей Варвары Стрелковой.

— Перминов и Мылкин…

— Ну да, Серый и Мыло. Варвара же особа еще та! — чекист облизал ложку. — Еще с довоенных времен краденое скупала. Барыга! Нынче лавка у нее скобяная… Налоги платит исправно.

— Все это, конечно, интересно, — покивал доктор, размешивая морковный чай. — Но, причем тут ЧеКа? Как посмотрю, это ж чисто уголовное дело.

— А ты не забывай, что шеф у нас теперь еще и милицией командует! — Иванов раздраженно дернул шеей. — С утра — в ЧеКа, в обед — в Наркомвнуделе… вечером снова у нас… Еще беспризорники… И Общество чистых тарелок… Тьфу, ты — летающих… Вот он кого первым увидел, того на дело и послал! Я как раз по ВэЧеКа дежурил. А дело-то громкое! В прямо смысле — взрыв. Тут и контрреволюцией и саботажем пахнет. Шеф именно так и сказал!

— Да уж, — допивая чай, протянул Иван Павлович. — Дела-а…

— Иван Палыч, дружище… — склонив голову набок, Валдис хитро прищурился… куда хитрее, чем только что — Ленин. — Просьба одна к тебе есть… не сильно и затруднит.

— Та-ак… — насторожился доктор. — Ну, давай, излагай свою просьбу. Посмотрим… насколько не затруднит. Только имей в виду — пивом не отделаешься!

— Да ла-а-адно! — хмыкнув, Иванов тут же сделался чрезвычайно серьезным. — В общем, Стрелкова у нас пока… Ну, во внутренней тюрьме, на Большой Лубянке. По «левым» основаниями честно сказать… но, денька два еще подержать можем. Так вот… Что-то прихворнула она… в истерике бьется и говорить ничего не хочет.

— Ну, так понятно — истерика! Любовника-то — на куски.

— Иван Палыч, друг! Ну, ты же у нас светило…

Уже нынешним же вечером Иван Павлович с большим саквояжем в руках вошел в кабинет Валдиса Иванова.

— У меня тут препараты… пустырник… — присаживаясь на большой кожаный диван, пояснил доктор. — Сделаю укол… а там посмотрим. Думаю, должно помочь. Хороший у тебя диван! Поди, не дешевый?

— От прежней обстановки остался. — Валдис рассмеялся и включил в розетку блестящий электрический самовар производства Московского электромеханического завода. — От страхового общества «Якорь».

— Неплохо при царе страховщики жили! — усмехнулся гость. — А на стенке у тебя что такое яркое? Дерен, Вламинк, Матисс? Тоже от старой обстановки? Неужели, подлинник?

— Вламинк, — хозяин кабинета скромно потупился. — Копия, конечно. Анатоль подогнал… ну, журналист, да ты его помнишь…

— Да помню. Что так и живут с Лорой? Ну, с Юлией? Сколько помню, у нее много имен.

— Ну да. Юля-Лора у нас… Вернее, у Блюмкина, в международном отделе. Между прочим, Яша ее хвалит!

— Валдис! — перебил доктор. — А к чаю-то у тебя что-нибудь есть?

— Обижаешь!

Поднявшись, Иванов достал из шкафа заботливо завернутые в старые газетки пирожки, ситник, баранки… И даже зефир!

— Ну, ситники с баранками, я подозреваю — откуда… — хохотнул Иван Павлович. — А вот зефир?

— В буфете у нас продавали, — одернув френч, чекист поправил безукоризненный пробор. — Мне случайно досталось. Блюмкин, гад, целых три коробки взял! Вот, спрашивается, куда? На баб все! На секретных, черт бы их взял, сотрудниц.

В коридоре послышались шаги. В дверь постучали…

— Ага! — потер руки Валдис. — Вот и Стрелкову привели.

Барыжница и бандитская маруха — статная красивая брюнетка лет сорока — произвела на доктора вполне благоприятное впечатление. По крайней мере, если ориентироваться по внешности.

— А-а, проходите, Варвара Степановна… — выйдя из-за стола, радушно пригласил Иванов. — Присаживайтесь… Сейчас и чайку. Вы с чем больше любите?

— Закурить дайте, — усевшись на диван, попросила Варвара.

— Закурить… — Валдис похлопал себя по карманам. — «Аза» подойдет?

— Цыганские? Давайте… Мне сейчас все равно.

Протянув папироску, чекист галантно чиркнул спичкой…

— А вот — Иван Павлович, доктор наш. Между прочим, один из лучших.

— Все равно…

— Как себя чувствуете, Варвара Степановна? — раскрыв саквояж, осведомился доктор.

Женщина выпустила дым:

— Честно сказать, хреново… Бедный Сережа… как же жаль… Боже, Боже…

— У вас, вижу, давление — вон, шеки-то какие красные! Может, укольчик? Полегчает…

— Лучше еще папироску дайте!

— Пожалуйста! — Иванов вытащи папиросу. — Может, чайку?

— Можно и чайку, — выпустив дым, Варвара обвела присутствующих тяжелым презрительным взглядом. — Только не думайте, ничего я вам о парнях не расскажу! Напрасно зефир потратите.

— И что же? — прищурившись, пожал плечами чекист. — Вам совсем не интересно узнать, кто отправил на тот свет ваших… хм… друзей? Ведь то, что вы предполагаете, может и не быть правдой!

— Откуда вы знаете, что я предполагаю?

— А сие, Варвар Степановна у вас на лице написано! — Иванов хитро рассмеялся. Думаете, это сделал Лемехов? А это ему зачем?

— Да черт его… Ох! — скривив губы, бандитская красотка искоса глянула на чекиста. — Я смотрю, вы больше моего знаете!

— Знаем. Просто уточняем кое-что…

— Меня-то за что арестовали?

— Не арестовали, а задержали. Имеем право на три дня! Да-да, Варвара Степановна, именно так…

— Бросьте! — женщина нервно стряхнула пепел. — Не надо вот так… Степановна! Как будто мне сто лет в обед!

— Ну, сто лет вы вполне можете прожить, — неожиданно улыбнулся Иван Павлович. — Если не будете столько курить! Чайку?

— Ну… давайте…

— Значит, давайте вместе погадаем — какие мотивы могли быть у Лемехова? — чекист галантно разлил чай. — Кого он так ненавидел? Перминова? Мылкина? Вас?

— А ко мне он как-то подкатывал… — задумчиво протянула Стрелкова. — Хотя, ко мне многие покатывали… тот же Ермол… А Сережа… Сережа — это, наверное, любовь… Последняя… Господи… как же это все…

— Может, они ссорились? Ну, Лемехов с Сергеем или с Мылкиным?

— Ссорились? — Варвара вновь попросила папиросу. — Да нет, не замечала. Скорей, просто недолюбливали другу друга. Ну, разные они! Сережа — добрый, щедрый, настоящий барин! Мыло… Мылкин… Он, конечно, дурак, но, тоже не злой, и душа нараспашку. А вот Женечка Лемехов — совсем другой. Скрытный, мстительный, себе на уме… Не знаю, может, этим он Ермолу и приглянулся?

— Может… Вы пейте, пейте, Варвара… Как же с домом у вас теперь?

— Да посмотрю… — женщина вдруг стрельнула глазами. — Вы что же, на самом деле меня отпустите?

— Так, а за что же вас держать? — рассмеялся чекист. — Завтра все бумаги оформим, прокурор подпишет — и адье!

Варвара затянулась… покусала губу и вдруг нерешительно спросила:

— Могу я… Могу я Сережу похоронить? Ну, забрать тело… То, что осталось… Господи-и… Боже ты мой!

— Можете, — четко пообещал Валдис. — Бумаги, какие надо, сделаем… Вы вот говорили про Лемехова…

— Да! Себе на уме! И что-то свое крутит… Как-то пару раз мы с Сергеем видели его с одним типом… — припоминая, Варвара посмотрела на потолок. — Такой… Сутуловатый, тощий… лицо худое, землистое… Прическа такая… знаете, на две стороны. Как у трактирных половых.

— Прямой пробор, — покивал Иван Павлович. — А волосы какого цвета?

— Да не помню я…

— Может, он огненно-рыжий? — улыбнувшись, доктор поставил чашку на стол.

— Да нет! — Варвара тоже слегка скривила губы в улыбке.

— Яркий блондин? Зияюще-лысый — свекает, больно смотреть?

— Ну, вы и скажете!

— Значит, жгучий брюнет с пронзительным взглядом!

— Да нет же! Волосы, скорее, темные… но не жгучие…

— Темно-русый?

— Скорее, так.

— А примет особых не заметили? — быстро поинтересовался чекист. — Ну, там, щурится или, может, татуировки, или шрам какой?

— Нет. Не заметила. Да я и видела-то его всего пару раз! Но, запомнила. Еще раз увижу — узнаю.

Все тщательно записав, Иванов отправил Варвару обратно в камеру, досиживать до утра. Да еще надо было уладить кое-какие формальности…

Не прошло и пар минут, как кто-то забарабанил в дверь!

— Кто? — убирая со стола чашки, выкрикнул Валдис.

— Товарищ Иванов… — сопровождавший Варвару сотрудник заглянул в дверь. — Она это… Снова на допрос! Просится.

— Ну, так давай!

— Он здесь! — войдя в кабинет, твердо заявила Стрелкова. — Я увидела его в коридоре. Узнала. Он, кажется, из ваших…

— Так! — Иванов соображал быстро. — Живо на проходную, на пост! Там скамейки вдоль стен… для посетителей… Вы, Варвара, сядете… Сейчас как раз конец рабочего дня. Все пойдут. Смотрите внимательно! Увидите — дайте знак. Скажем, платком глаз промокните… Мы будем рядом.

Иван Палыч, как обычный посетитель, уселся рядом с Варварой. Валдис устроился на посту, рядом с часовым, усевшись за столик с журналом записи посетителей.

Совсем скоро в коридорах послышались голоса сотрудников…

— Не он… снова не он… — кусала губы Стрелкова. — Может, он давно уж ушел?

— Либо задерживается… либо дежурит… — Иван Павлович потер переносицу головой. — Ничего! Не так тут и много сотрудников. Чай, не Механический завод!

— Господи… — Варвара, как видно, опять вспомнила своего погибшего любовника и приложила к глазам платок. — Да что ж вы сидите-то? Вот же он! Вон! Только что вышел.

— Спокойно, без паники! — Иванов быстро подошел к скамейке. — Варвара, вы большой молодец! Завтра поедете домой…

— А… можно сегодня?

— Сегодня? — вскинул брови чекист. — Можно и сегодня… Оформлю все… Но, завтра еще явитесь! С утра.

— Конечно, явлюсь… — губы женщины дрогнули. — Мне же его забирать… Сережу… Господи-и-и-и…

— И еще один вопрос, Варвара — уже в кабинете вдруг вспомнил Валдис. — Они сами себя, случайно, взорвать не могли?

Стрелкова лишь фыркнула:

— Да что ж они, анархисты какие? Обычные мазурики. Не было у них никаких бомб. Наганы-то — и те с трудом раздобыли. А у Лемеха, кроме наганов, еще и маузер был! Я видела, как он хвастал.

— Так-та-ак… Вот здесь подпишите. Ага…

— И еще… Лекарства для Сергея именно Лемехов обещался достать, — вспомнила Варвара. — И достал, похоже. Их Мылкин и принес… Но… Мне кажется, в котомке еще что-то было. Что-то такое… квадратное…

— Квадратное?

— Ну, прямоугольное. Будто бы большая такая книга… Или альбом для фотографических карточек.

— Большое спасибо Варвара. Вот пропуск… Прошу… Там по коридору — налево.

Проводив женщину, Иванов плотно прикрыл дверь.

— Ну? — наконец, спросил доктор. — И кто это?

— Мелентий Лыков, — Валдис понизил голос. — Наш новый сотрудник… Который занимался Веретенниковым.

— Слушай! — вдруг дернулся Иван Павлович. — А не в Веретенникове ли тут, собственно, дело? Может, вся эта шумиха, ради того, чтоб именно его и убрать! И ведь убрали. Комар носа не подточит. Несчастный случай! Поди, что-то другое докажи.

Иванов покусал губы и прищурился:

— А ведь ты, Иван Палыч, прав! Веретенников-то явно маузером продырявлен! Пули навылет прошибли… прямо через сердце… А маузер как раз у Лемехова и был!

Лемехова так и не нашли. Как видно, залег на дно, что и понятно. Зато сотрудник ВЧК Мелентий Лыков, казалось, весь был, как на ладони — иди и бери! Правда, только вот что предъявить-то? Непосредственным начальников Лыкова был Яков Блюмкин, а он своих людей просто так не сдавал. Нужно было действовать тонко!

Пришлось просить помочь Лору. Та не отказалась, чрез нее и узнали, что Евгений Лемехов был оформлен, как секретный сотрудник и личный агент Лыкова. Пазл, вроде бы как складывался. Только вот еще бы показания самого Лемехова — а с этим пока было туго.

Да и Лыков вдруг перестал приходить на работу… Иванов осторожно поинтересовался у шефа — где? Мол, занял червонец и пропал!

— Да не пропал, — смеялся Феликс Эдмундович. — В отпуске он, по здоровью. На следующей неделе выйдет — отдаст.

— Вот так вот, ребята! — кончив рассказ, Иванов откинулся на стуле.

Объединенная комиссия вновь собралась в Наркомздраве — Иван Павлович никогда не забывал про «ожившего» Потапова, и на этот раз решил нанести удар первым, не дожидаясь новой вспышки рукотворной эпидемии. От Потапова можно было ожидать всего.

— Думаю, именно Потапов приложил руку к убийству Веретенникова! — вслух предположил доктор.

Шлоссер пробуравил его взглядом:

— А, может, это таинственная Контора чистит свои ряды?

— Может быть и так, — согласился Иван Павлович. — Что гадать? С Лыковым потолковать надо! И еще интересно — что у него со здоровьем-то?

— В комнате, в общежитии, его уже три дня как нет, — вытаскивая из кулька булочки, доложил Иванов. — Но… все же его берлогу мы вычислили, не так оказалось и трудно. И, знаешь, Иван Палыч, кто помог?

— Лора? — доктор вскинул глаза. — Которая Юлия… Она же еще и Лена…

— Все-то ты знаешь! — разочарованно протянул чекист. — Да, Лора! Он, видишь ли, к ней клеился… И как-то предложил зайти «на чай». Указал даже, куда… Лора, конечно, отказалась, но адрес запомнила — Большая Никитская, восемь.

— Большая Никитская? — Шлоссер вскинул глаза. — Это ж недалеко. Прокатимся?

— Хорошо б с собой фотографию… — осторожно заметил доктор.

Хохотнув, Иванов похлопал себя по карману:

— Эх, Иван Палыч! Обижаешь.

Дворник опознал Лыкова сразу:

— Это ж с нашей… С двенадцатой квартиры жилец. Снял недавно.

— Сейчас дома он? Ключи запасные от квартиры есть?

— Да не знаю… А ключи, оно понятно, имеются! Правда, от черного хода…

— Ничего, отец! От черного, так от черного… Веди!

Темная лестница, забитая всяким хламом площадка… неприметная дверь…

Тряхнув бородой, дворник загремел ключами…

— Тихо! — вытащив револьвер, шепнул Валдис. — Максим — за мной. Товарищи гражданские — ждите.

Ну, что же… Правильно, в общем-то, распорядился.

Чекисты осторожно проникли в квартире… Через пару минут на площадку выглянул Шлоссер:

— Иван Палыч! Там, похоже, по твоей части…

Чекист Мелентий Лыков лежал на койке, широко раскинув руки и устремив взгляд в потолок. Сердце его не билось, пульс не прощупывался. По всей квартире стоял специфический запах лекарств.

— Мертвее мертвого! — глянув, констатировал доктор.