Земский докторъ. Том 9. Падение

Глава 23

Владимир Ильич остался очень доволен исходом переговоров с «Хёхстом». Немцы подписали контракт на поставку самой современной аппаратуры для фармацевтических фабрик, получив в обмен документацию и все ноу-хау на производство пенициллина и еще кое-каких разработок лаборатории в Люберцах.

— Ну и правильно! — открыто радовался Семашко. — Как сказал наш дорогой Иван Палыч, пенициллин — наш подарок всему человечеству! Всему! А не только так называемым победителям. Вообще, с Антанты давно пора спесь посбивать!

— И посбиваем! — доктор Петров несколько покраснел от похвалы. — Верно, Владимир Ильич, а что?

— Вот ведь, хорошо сказанулось, батенька! — отойдя от окна, весело засмеялся Ильич. — Правда и есть! Давно уж пора… Кстати, герр Вайбах предал настойчивую просьбу Эберта… Помочь Германии с Лигой Наций.

— Крупный германский капитал представляет интересы Веймарской республики? — Семашко растерянно вытащил портсигар.

Ленин расхохотался:

— Нет, Николай Александрович! Это Веймарская республика в лице президента Эберта представляет интересы крупно германского капитала! Несмотря на социал-демократов в правительстве. Да, к черту, какие они социал-демократы? Так… ревизионисты-попутчики! Сторонники Каутского и прочих…

Волнуясь, председатель Совнаркома немного картавил, что придавало его словам особый доверительный шарм.

— Вы, Николай Александрович, вижу, курить собрались? — прищурившись, Владимир Ильич погрозил пальцем. — И вы, Феликс Эдмундович, тоже? А кто бросить обещал?

— Бросим, Владимир Ильич, — закашлялся Дзержинский. — Обязательно бросим… Вот закончим все важные дела и…

— Э, батенька мой! Так вы никогда не бросите… Вот Иван Павлович, к примеру, предложил в Кремле все перекуры запретить! Сразу видно — настоящий марксист. Без всякого гнилого либерализма… Кстати, Иван Павлович! Вы собирайтесь срочненько — поедете с Вайбахом в Хехст, во Франкфурт. А затем — в Женеву, на рю де ла Пэ!

— Э… Куда, Владимир Ильич? — несколько опешил доктор.

— Для начала- к «Хёхсту». Все там посмотрите, подпишете контракты… — ничтоже сумняшеся, пояснил Ильич. — Как замнаркома, имеете полное право. Тем более, с Вайбахом вы, вроде как, подружились… нет?

— Ну… пусть так…

Доктор отрешенно махнул рукой, понимая, уж если в Совнаркоме что-то решили, так уж не отступятся. Ну и да, если уж кого и посылать, то человек компетентного… Но, не самого же наркома, у него и тут дел невпроворот! Впрочем, как и у Ивана Павловича…

— Я понимаю, товарищ Петров… супруга беременная и все такое, — взяв доктора под руку, Владимир Ильич заглянул ему в глаза. — Но и у вас поручение будет весьма так сказать… деликатного свойства. Абы кому не поручишь! А вас мы знаем хорошо… Верно, товарищи? Так вот, дорогой Иван Павлович, я сейчас не про Франкфурт… я про Женеву, про Лигу Наций. Их штаб-квартира как раз недавно туда переехала, на рю де ла Пэ — улицу Мира, так сказать. Кстати, Вильсон предложил… В Женеве же, батенька, имеет отделение и «Хёхст»! Сведете с ним Настасью — они нам во многом обещали помочь.

— Понял, Владимир Ильич.

Анастасия Романова, бывшая принцесса, а ныне полномочный представитель Советской России при Лиге Наций, тоже перебралась из Парижа в Женеву и теперь ждала указаний. Поставленная на высокую должность поначалу из чисто декоративных функций (так сказать, для вящего международного авторитета — принцесса все-таки!) — Анастасия Николаевна неожиданно проявила на сем поприще и ум, и смекалку, и недюжинную работоспособность. За ней, правда, присматривали — Чичерин подослал своего человечка в замы — но, так присматривали бы за любым.

— В Лиге Наций есть много людей, связанных с немецкими фирмами, с немецким капиталом… — дополнил наркоминдел. — Список вы получите непосредственно перед отъездом.

Ленин склонил голову набок и улыбнулся:

— На все про все вам неделя, Иван Павлович. Управитесь — и сразу на поезд. Супруга ваша не успеет и соскучиться!

Ну, что доктор мог возразить? На такой должности на первом месте — дело, а уж потом — семья.

— Да, батенька… тут вон, товарищ Дзержинский рвется вам что-то сказать… Говорите, говорите, Феликс Эмундович. Мы подслушивать не станем… Верно, товарищи?

Глава ВЧК отвел доктора в сторонку, к окну, на половину задернутому коричневой плюшевой шторой:

— Вы, Иван Павлович, интересовались одной иконой… Товарищ Иванов докладывал. Э, Николаем Чудотворцем, так?

— Так! — доктор тут же напрягся. Неужели ж…

— Да! Пограничники задержали перевозчика… — невозмутимо кивнул Дзержинский. — Допросили… Увы! Это именно что перевозчик. Его просто наняли. Заплатили, велели передать посылку в доставочную контору в Монтре или в Милане.

— Милан? Монтре? — Иван Павлович ошеломленно моргнул. — Что-то не улавливаю связи.

— В этих городах — отделения «Тетраниум-пост» в Швейцарии и Северной Италии, — пояснил «железный Феликс». — А на посылке — адрес: какая-то деревушка на Лаго Маджоре. Если надо точнее, телефонируйте Иванову. Он должен знать.

Берлинский экспресс оправился из Москвы рано утром. Доктору и сопровождавшему его Ковалеву предоставили отдельное купе в спальном пульмановском вагоне. Немцы расположились по соседству.

Сразу по отправлению помощник завалился спать. Иван Палыч же, расположившись на уютном диване, допивал принесенный проводником кофе и задумчиво смотрел в окно, на мелькавшие там леса, луга и перелески, тронутые багряно-золотистым осенним флером.

Химическая фирма «Hoechst» была основана в городке Хёхсте, ныне — район Франкфурта-на Майне, в 1863-м году. В 1883-м году в качестве новых продуктов стали выпускать лекарственные средства. Одно из первых — антипирин против лихорадки и гриппоподобной инфекции. В 1904 году в лабораториях фабрики синтезировали адреналин в лабораториях фабрики, первый гормон, структура которого была точно известна, и который можно было производить в чистом виде. В 1905-г8оду в «Хёхсте» разработали новокаин, и сейчас вплотную приступили к инсулину… Так что «Хёхсту» было, что предложить… и было, что терять, в случае какого-нибудь грандиозного скандала.

Прибыв в Берлин вечером, вся компания пересела на ночной поезд, идущий до Франкфурта, и уже утром оказалась в главной конторе «Хёхста».

Все документы пописали быстро, вечером устроили банкет или «деловой ужин», а уже на следующий день представители Советской России отправились в Женеву.

И вновь стучали колеса…

— Хорошая штука — дипломатический паспорт, — расправляясь с яичницей, пробормотал Ковалев.

— Что-что? — доктор вскинул глаза.

— Говорю, за нами следят, — отложив вилку, Леонид понизил голос.

Невысокий, крепко сбитый, с открытым, скуластым лицом и спокойным взглядом, Леонид Игнатьевич, несмотря на молодость, уже много чего повидал: санитарный поезд на Западном фронте, на Южном фронте — начальник перевязочного пункта дивизии. Ранение — госпиталь в Казани, ускоренные курсы военных фельдшеров… Ко всему прочему, у Ковалева был нюх на всякие нехорошие штуки! Показаться ему просто не могло. Поэтому Иван Павлович просто попросил:

— Поясни!

— В это вагоне — двое, — Леонид покусал губу. — Высокий, худой, патлатый. С мольбертом… вроде бы как художник. Взгляд такой, вроде бы рассеянный, но, на самом деле — цепкий. Сидит в коридоре на откидном стуле. Сморит в окно… Или нас контролирует? Очень удобно! Кстати, если его мысленно подстричь и переодеть — будет очень похож на одного из наших немцев. Ну, того… помощника Вайбаха. Как его… Артур, кажется.

— Да — Артур… — доктор кивнул и чертыхнулся. — То-то я смотрю, показалось — знакомый! Значит, думаешь, не показалось?

— Думаю — нет. У меня на лица память хорошая!

— А второй?

— Священник…

— Итальянский падре с рыжими английским усами? — не удержался от шутки Иван Павлович.

— Почему — падре? — знаменитую советскую сагу о Шерлоке Холмсе Ковалев, увы, не смотрел, потому как снять ее еще не успели!

— Нет! Он протестант. Пастор.

— Еще лучше — пастор! Пастор Шлаг совсем не умел ходить на лыжах…

— Что-что?

— Так, пустое… Так что пастор?

— Аккуратный, щеголеватый, улыбчивый… Однако, военную выправку не скроешь! И так умильно смотрит на дам! Ни одну не пропустит.

Засмеявшись, Леонид заказал заглянувшему в купе проводнику чай и продолжил дальше:

— Тоже прохаживается по коридору… Когда художник отлучается. Как бы сменяют друг друга.

— Понятно — караул.

На доктора вдруг нахлынуло странное ощущение, что и пастора он где-то и видел… и явно, не в фильме «Семнадцать мгновений весны»!

Хотя… где он мог его видеть? И кто это вообще такие? Кто послал, зачем?

— Думаю, это — «Хёхст», — хмыкнул помощник. — Присмотреть решили за нами. Как там, в Женеве, все пройдет.

— Все правильно — не доверяют, — размешав сахар в стакане, Иван Павлович негромко рассмеялся. — Мы же большевики! И они просто вынуждены с нами дело иметь. На их месте я бы тоже не слишком-то доверял.

— Доверяй, но проверяй?

— Вот именно.

В Женеве, на перроне, их встретила лично Анастасия Романова. Еще очень юная, она сейчас выглядела куда старше своих лет. Может быть, потому что была одета в строгое темное платье и шляпку с вуалью, а, скорее всего, наложила свой отпечаток важная должность, требующая серьезности и аккуратности во всем. В те времена подростки взрослели быстро.

— Ой, Иван Павлович! Как же я рада! Не спрашиваю, как там, в Москве… Недавно телефонировала сестрам и маменьке с братом…

Каштаново-золотистые локоны, зеленовато-серые, с поволокой, глаза, милое личико. Красивая барышня! Даже из-под вуали видать. Вон, немцы уже все глаза проглядели — и «художник», и «пастор»! Да, да… пастор явно знаком… или…

— Ну, идемте же! Нас ждет машина. Да! Звонили из представительства фирмы «Хёхст». Просили обращаться по любым вопросам. Их контора недалеко от нас, на Тополиной улице. А мы — рядом, на Швабской. Такой красивый особнячок — увидите. И консул, Лев Николаевич, чудеснейший человек, чудеснейший! Я вас познакомлю… Правда, он собирался в Веве, там у нас представительство. Но, надеюсь, еще не уехал.

Красный консульский «Роллс-Ройс» привез гостей прямо к особняку. Консул, оставшийся еще с прежних царских времен, встретил гостей в холле.

— Горностаев… Очень, очень приятно! Какие будут пожелания?

Всех английских и французских представителей в Лиге Наций Горностаев хорошо знал, а так же знал и об их коммерческих делишках с немецкими фирмами.

— Знает, меня по этому вопросу больше Анастасия Николаевна просветила… Родственников-то у нее полно! Считай, весь высший свет. А эти господа много чего знают! Да только мало кому скажут.

— Ох, — снимая пелерину, Настя покачала головой. — Кого только не навестила! Даже самых противных. Дядюшку Эрнста Гессенского, двоюродного деда, Сергея Лехтенбергского… да многих Ну, да, рассказали. чего ж…

— Анастасия Николаевна для них — своя.

— У нас теперь есть полный и точный список! Кто, когда, и с кем… — усаживаясь за стол, совсем по-детски похвалилась Анастасия. Пухлые щечки ее порозовели, заблестели глаза. — Вы, Иван Павлович, телефонировали о какой германской рабочей партии? Так узнала! Вот, и Лев Николаевич очень помог.

— Да, да, — протерев песне, улыбнулся консул. — Кое-что мы узнали. Называется — Deutsche Arbeiter partei — Немецкая рабочая партия. Основана в начале года неким слесарем по имени Антоном Дрекслер и его приятелями по пивной. Сейчас…

Откашлявшись, Лев Николаевич надел пенсне и вытащил из кармана список:

— Итак… В числе основателей — Карл Харрер, журналист, пишет о спорте. Также — некие Дитрих Эккарт и Готфридом Федер. Основную роль играет доктор Пауль Тафель, директор компании MAN и лидер так называемого Пангерманского союза. Основной его идея — создание националистической партии, опиравшейся на рабочих, а не на мелкую буржуазию. Так себе партия, честно сказать, скорей, маргинальный кружок.

— А Гитлер? — быстро уточнил Иван Павлович — Адольф Гитлер… О нем удалось что-нибудь узнать?

— Да, кое-что есть, — Настя снова взяла слово. — Я справлялась… Итак, герр Гитлер. Из маргиналов. Никто и звать его никак. Австриец. В юности хотел стать художником — увы… В партию вступил совсем недавно, в сентябре. Ничем пока себя не проявил. Но народ вокруг него собирается. Так… в какой-то пивнушке… Вот, Иван Палыч, в толк не возьму… Зачем нам все эти люди?

— Это очень опасные люди, Анастасия, — чуть помчав, строго произнес доктор. — За ними нужно тщательно и пристально наблюдать.

— Так, может, внедрить к ним своего человека? — улыбнувшись уголками губ, Горностаев вновь снял песне.

Иван Палыч тут же кивнул:

— Отличная идея, Лев Николаевич! А есть такой человек?

— Найдем.

Не допустить Гитлера к власти, не дать разразиться Второй Мировой войне — вот то, ради чего сейчас действовал доктор. Иван Павлович или Артем, не важно. Он был из будущего, он знал, как будет… И как не должно было быть!

— Ива-ан Павлович! — мягкий голос Анастасии Романовой вернул доктора в реальность. — Я спрашиваю, вам что лучше — револьвер или браунинг?

— Лучше браунинг — не так заметен. И… дайте два! Второй — помощнику, товарищу Ковалеву.

Местечко, куда должна была отправиться краденая икона, называлось Стреза. Располагалось оно на итальянском берегу озера Лаго Маджоре, что, собственно говоря, и значило — «Большое озеро».

Как туда добраться? И нужно ли?

Иван Палыч считал, что обязательно нужно! Раз уж он все равно здесь… Отыскать последнее убежище Потапова, уничтожить авантюриста! Ибо этот человек отлежится и вновь возьмется за старое… а, возможно, и начнет мстить.

Впрочем, наверное, все-таки это было личное дело… И доктор не стал посвящать всех в подробности. Знал только Ковалев. И хватит! В консульстве же были сказаны лишь общие фразы — мол, надо проверить кое-что.

— Стреза? — переспросил Горностаев. — Да, да, знаю. Из Локарно, кажется, туда ходят паромы. Но, довольно далеко и не очень быстро. Насчет паромов я уточню.

Уже к обеду консул явился с докладом: ближайший паром из Локарно отправлялся через три дня.

— Через три дня… Да еще надо добраться до Локарно…

— Там, кстати, можно нанять катер! Кстати, вас просили позвонить вот по этому номеру… Контора фирмы «Хёхст».

В конторе неожиданно предложили помощь! Вот только сложно было понять, откуда узнали про Лаго Маджоре? Хотя…

— Господин консул обращался к нам. Мы ведь и транспортные услуги оказываем…

Ага, ага… Вот, значит, как…

— А до Лаго Маджоре рекомендуем добраться гидропланом. Прямо с Женевского озера! Только по прибытии обязательно зарегистрируйтесь в отделении полиции. Это все ж таки Италия, другая страна.

Черт побери! Гидроплан! А, пожалуй, так будет куда как быстрее. Тем более, погода пока позволяет. Ясно, тепло… вот уж, поистине, золотая осень! Только, наверное, дорого…

— Для вас бесплатно, господа! Это же гидроплан нашей фирмы!

Несколько гидросамолетов, выкрашенных в разные цвета, спокойно покачивались на поплавках у длинного каменного пирса. Вот один — желтый — рокоча двигателем и нагоняя волну, ходко побежал на разгон и поднялся в небо.

— Герр Петров? — юркий молодой человек в сером пальто подскочил к машине. Он говорил по-русски правильно, но с сильным акцентом.

— Со мной еще помощник, — доктор указал на Ковалева.

Встречающий огорченно развел руками:

— К сожалению, наш гидроплан двухместный! Пилот и еще только один человек… Впрочем, для вашего помощника вы можете нанять еще один! Я лично поговорю с пилотом… Но-о… Это уже будет за плату. Понимает, это все частное…

— Понимаем. Договаривайтесь. Хорошо.

Молодой человек подвел доктора к самолету, окрашенному в светло-сиреневый цвет. Это был изящный биплан с большими поплавками и эмблемой фирмы «Хёхст» на хвосте и крыльях.

— Да уж, — Иван Палыч покачал головой. — Похоже, наши немецкие друзья занимаются не только лекарствами.

— Здравствуйте, дорогой доктор! — выбежав навстречу, радушно приветствовал летчик, худощавый молодой человек в короткой кожаной куртке и кашне из сияюще-белого шелка. — Добро пожаловать на борт. И не волнуйтесь — «Ганза-Бранденбург» — надежная проверенная машина.

— Здравствуйте, Артур! Вижу, вы не всегда были секретарем…

— Ну, что вы… Я всего лишь любитель.

Забравшись в открытый отсек, Иван Палыч надел шлем и пристегнулся к креслу… вполне уютному, вот еще бы чуть-чуть откинуть спинку — и совсем хорошо…

Доктор машинально опустил руку, пытаясь найти нужную кнопку… как в каком-нибудь междугородном автобусе. Разумеется, ничего подобного не нашел, лишь наткнулся на что-то металлическое, холодное, да испачкал ладонь в машинном масле.

Обернувшись, пилот что-то ободряюще крикнул и запустил двигатель. Побежала по воде рябь, гидроплан дернулся, убыстряя ход, поплыл по озерной глади, словно водомерка и, наконец, круто взмыл в небо.

Качнулась земля… Ударило по глазам солнце…

Да что ж там такое-то? Чуть ведь не разорвал штаны!

Иван Павлович снова пошарил рукою под креслом… и снова наткнулся… По ощущениям было позже на ствол небольшой пушки или пулемета!

Укрывшись за старым платаном, доктор и Ковалев стояли напротив маленького альпийского домика. Именно этот адрес был указан в отправлении.

«Стреза, Борромейская набережная, дом 12 А»

В честь Борромейских островов… Исола-Белла, Исола-Мадре и так далее. Красивейшие места!

Чу! Показалось, позади шевельнулись кусты…

Сухо громыхнул выстрел, и отщепленный пулей кусок коры отлетел от платана в нескольких сантиметрах от головы Ивана Павловича!

— Однако!

Доктор запоздало пригнулся и резко отпрыгнул в сторону, в высокую траву. Туда же вслед за ним бросился и Ковалев.

Снова прозвучали выстрелы! На этот раз — сразу несколько. Хорошие такие звонкие…

Из зарослей вдруг выскочил худощавый мужчина в короткой тирольской куртке и, петляя, словно заяц, побежал к озеру.

— Потапов! — узнав, ахнул доктор.

— Иван Павлович! — вдруг спроси из-за деревьев. — Вы как?

Спрашивали по-русски и с едва заметной насмешкой. Доктор выхватил из кармана браунинг…

— Стрелять здесь — плохая идея! Место курортное — сейчас полиция набежит…

Улыбаясь, на дороге, словно сам собою, возник стройный мужчина с небольшим усиками, в светлом летнем пальто и видневшемся из-под него щегольском костюме тонкой английской шерсти:

— Гутен таг, мой дорогой доктор! Ist alles in Ordnung? Все в порядке?

— Штольц! — ахнул Иван Павлович. — Опять вы!

— И, как видите, снова вам помогаю!

Усмехнувшись, немец убрал револьвер:

— Про полицию я отнюдь не шутил, господа! Давайте-ка поскорее отсюда.

— Там… Потапов? — отряхивая брюки, растерянно осведомился доктор.

— Потапов, — Штольц, точнее — риттер Венно фон Ашенбах — обаятельно улыбнулся. — Я знаю, где его искать. Идемте же, господа.

Вслед за своим нежданным спасителем, коллеги спустились к озеру… Как раз в этом момент от пирса отвалил скоростной катер — белый, с синей широкою полосой — и, описав пенный полукруг, устремился куда-то к видневшимся вдалеке островам.

— Это — «Певец лазури», — обернувшись, невозмутимо пояснил Штольц. — Самый дорогой и быстрый катер на Лаго Маджоре! Потапов — там.

— Потопов… купил такой катер? — Иван Павлович недоверчиво повел плечом.

— Я бы сказал — позаимствовал… Или проще — угнал!

— И куда он теперь?

— Понятия не имею! — развел руками матерый немецкий разведчик и тот еще авантюрист. — А, собственно, какая разница? Вон, видите, гидроплан?

Взмыв в небо, пролетел над волнами биплан красивого светло-сиреневого цвета…

— «Ганза-Бранденбург»? — понимающе уточнил доктор.

Штольц отрывисто кивнул:

— Именно! И Артур фон Осински — один из лучших пилотов эскадрилии фон Рихтгофена… Ну, знаменитого Красного Барона!

— Да знаем… — глядя на самолет, отмахнулся Иван Павлович.

Немец хмыкнул в усы:

— Однако, не знаете, каких трудов нам стоило установить обратно курсовой пулемет! Уж, поверьте, пришлось повозиться. Поэтому и запоздал… Прошу извинить.

— Пустое…

Пролетев над островами, гидроплан вдруг резко снизился, сделал хищный разворот и зашел на цель…

Послышались отдаленные звуки пулеметной очереди…

Биплан вновь взмыл в небо и, повернув к берегу, покачал крыльями.

— Ну, вот и все, господа, — усмехнулся Штольц. — Совсем, совсем все. По крайней мере — с Потаповым. Или как его там… неважно.