Патриот. Смута. Том 9

Глава 16

Княжну? Как-то очень странно. Царевну же вроде. Или тут еще каких-то девок в плену держат? Или Феодосию выдавали за кого-то другого? Или? Черт, вопросов слишком много. Все потом.

Пока думал, рванулся наверх по ступеням.

Телохранители мои громко топали следом.

В полумраке, с трудом разгоняемом светом пары факелов, было видно, что лестница залита кровью. Ноги наступили на что-то мягкое. Труп, второй. Звякнул кинжал под ногами. Воняло порохом. Бой здесь мгновения назад произошел нешуточный. Но, мои парни сработали отлично. Ворвались, тех кто опешил, скрутили, а кто пытался отступить и организовать сопротивление, постреляли.

Однако кто-то успел схватиться за оружие или, как вот здесь, наверху запереться. Да еще, судя по всему, взять заложницу.

Шаг, второй, взлетел по ступеням наверх. Здесь прямо плотно, народу много. Десятка два моих бойцов рассредоточились по этажу. В комнатах стоял шум. Кого-то вязали, где-то слышались звуки пинков и оплеух. Кто-то отбрехивался, орал, увещевал:

— Царь! Царь! С вас всех шкуру спустит! Со всех! Псы!

В дальней комнате голосила женщина:

— Да вы на кого руку…

— Уймись! — Орали на нее в ответ. — По-хорошему иди, а то осерчаю!

— Царь вам задаст! Прогневали вы его!

Царь? Интересно какой? Василия же они сами скинуть хотели. Неужто Мстиславский на трон сам влез? Или уже Сигизмунд или сын его Владислав? Уже цари? Смута — царей этих расплодилось. Кто войском командует, уже и царем себя считает. Дожили.

От таких мыслей кривая усмешка заиграла на моем лице.

— Господарь. — Замерший ближе всего к лестнице боец вытянулся по струнке при виде меня.

Еще с десяток молодцев притащили, видимо снизу лавку и пытались ею выбить дверь. Судя по запомненной мной структуре похожих зданий, ломились они сейчас в покои воеводы. Самые большие и самые значимые.

— Что там? — В полумраке я понимал, что еще пара молодецких ударов и двери не станет. Не выдержит. Только как раз оттуда раздавались крики.

— Господарь. Да двое там, заперлись с девкой какой-то…

Девкой! Зараза!

— Мы ее убьем! Ей-богу! Убьем! — Донеслось с той стороны достаточно паническое. — Коней нам и проход! Порежем девку, клянусь! Живыми не дадимся!

Ну порежешь ты ее, а мы тебя. И что? Нет, так переговоры не ведутся.

— Оболенский, ты⁈ — Выкрикнул я в ответ. — Не дури. Убьешь ее и всем вам конец.

— Сдох твой Оболенский! — Раздалось громкое, уже близкое к истерическому из-за двери. — Да и клал я на него. На всех. Черт! Дьявол! Бесы! Только пикни, тварь!

Говорящий смешался. Судя по всему, этот нервный как раз и удерживал девушку. Его голос сменился другим, более басовитым и собранным.

— Мне и брату моему уйти дайте, и девка ваша! Нам жизни наши нужны. Больше ничего.

Вести переговоры с террористами не в моей логике. Но, сейчас на кону жизнь и без того настрадавшейся девушки. Феодосию надо спасать. Если это, конечно, она, а не кто-то еще. Княжна? Странно, что они ее так назвали.

Да плевать, там кто-то захвачен двумя паникующими дураками. Даже если это служанка, ее нужно вытащить.

— Так, бойцы, расступись. — Приказал я.

Служилые люди почтительно освободили проход, лавку поставили на пол. Вжались в стены, сопели, готовые вновь ринуться на штурм. Ну а я подошел к двери. Прижался вслушиваясь.

— Спокойно. — Проговорил. Повторил. — Спокойно. Ваши жизни нам не нужны.

— Врешь! Твои люди Сеньку порешили.

М-да, не повезло Сеньке. Знать бы еще кто это?

Ну а что вы хотели? Бывает такое во время штурма. Попал под горячую руку. Нечего за саблю хвататься. Когда идет захват здания всем надо аккуратно ложиться рожей в пол и тогда шансы пострадать сильно снижаются. Может, пару пинков отвесят, но вряд ли больше. А если штурмующие видят, что ты за оружие хватаешься, в них просыпается естественный инстинкт самосохранения со всеми вытекающими.

Думай, Игорь, думай.

— Вас как звать-то, братья? Откуда вы? Кто будете?

Надо их раскачать, заболтать, а дальше войти и решить ситуацию по месту. Так сказать.

— Тебе какая… — Но истерически дергающийся голос перебил другой, более спокойный.

— Сам, кто будешь? Мы люди князя Мстиславского, ему служим. — Сбился, добавил. — Служили. Нам на князей, на дрязги эти… Нам жить охота.

И тут у меня родилась интересная идея в голове.

— Данилов я. Игорь. Вы же знать меня должны. Раз Мстиславскому служили.

— Игорь? — С недоверием произнес тот, что поспокойнее был. — Игорь, так ты же на юг ушел и… Сгинул там.

— Да как же сгинул-то я. Живой. — Я рассмеялся, стараясь казаться естественным. — Что же я, своих знакомцев бить буду. Только по голосам не припомню, кто вы такие.

— А как ты здесь? Ты же… Татары же…

Качай, Игорь! Давай.

— Да вы что, голос мой не узнаете? Вы открывайте. Я здесь один, люди мои отступили.

Я махнул своим, чтобы они тихо себя вели, а сам продолжил.

— Что за княжна у вас? Зачем грех-то на душу брать? Девку какую-то резать? Вы же не тати, не разбойники, не воры. Люди служилые, за князя стояли же раньше.

За дверью началась какая-то возня. Я прислушался, говорили тихо, шепотом, но все равно слышно кое-что было.

— Мертв Игорь. Его колдун какой-то убил и себя за него выдает. — Это был нервный.

— Да голос-то его.

— Брат, кому ты веришь. Там лиходеи какие-то. Нас всех пришли резать. В отместку за дела князя нашего. Прогневали мы многих. Ох прогневали. Может это Шуйского люди, может, воровского царя или еще кто. Порежут нас. — Это было произнесено довольно громко. — Или запалят терем и всему конец.

— Да не порежут вас. — Проговорил я спокойно. — Мы не разбойники.

— А кто⁈ Кто вы такие⁈ — Заорал вновь тот, что нервным был.

— Люди служилые мы. Ополчение юга Руси мы.

Я старался говорить как можно объемнее, чтобы образ старого Игоря и нового в их головах не смешался воедино. А то, как бы от этого худо не было. Ведь прошлый я гуляка, мот и относительно беспомощный представитель золотой молодежи. А теперешний, если так подумать, без пяти минут кандидат в цари и предводитель двадцатитысячного, если не больше, с посошной ратью-то, войска, идущего с юга к Москве.

— Коли не верите. — Продолжил я. — Так, я один войду, а вы глянете, кто я и что я. Свечи-то у вас там есть или факел нужно?

— Опасно, господарь. — Процедил сквозь зубы Богдан. — Может, ворвемся?

— Девку убьют. — Проговорил я одними губами. — Сам пойду. — Повысил голос. — Сам пойду, сотоварищи, один. Поговорю со знакомцами.

Помолчал, вновь обратился к заперевшимся.

— Факел нужен? Или свечи у вас там есть? Чтобы признали меня сразу. А?

Повисла тишина, люди мои переглядывались. Думали, что затеял я какую-то хитрость. И, я ее действительно затеял, только самому мне реализовывать план, без их участия. Слишком уж опасно толпой вваливаться. Этих-то двоих братанов мы легко разделаем. Но, беда в том, что, если влетим — девчонке точно конец. От злости и безысходности прибьют они ее. А мне она живая нужна.

— Скажи всем этим воякам назад отойти. — Раздалось из-за двери. — И сам, чтобы без оружия.

— Да какое оружие. — Как можно более весело проговорил я. — Руки мои пустые.

Отстегнул пояс, чтобы не мешался он мне двигаться быстрее. Аккуратно на пол положил.

Не верили эти двое или не знали, что это все мои люди. Но у них же тоже безвыходная ситуация, по факту. Убей они девушку — мы войдем и сделаем с ними страшное. А торговаться, когда вас двое, а против несколько сотен — сомнительный план. Вот и пытаются они вдвоем найти хоть какое-то решение проблемы. Хватаются за любую ниточку. Так часто и бывает.

— Брат, ты что. — Прошипел нервный.

Но я не слушал уже его, видимо, ситуацией так все же управлял более здравомыслящий человек.

— Назад на три шага, давайте, сотоварищи. — Проговорил громко, спокойно. — Отходите.

Естественно, приказ мой выполнили. Даже телохранители отступили, хотя Богдан воспринял это болезненно, заворчал что-то. Я расстегнул ремень крепления шлема, стащил его, передал казаку, добавил тихо.

— Три шага назад. Я сам справлюсь.

Он скривился, принял ерехонку, отступил ворча.

— У двери я. Здесь. Один. — Махнул своим, добавил. — Всем стоять. Войду только я один. Поговорю с ними. И решится все.

— А ты нас не обманешь! — Выкрикнул тот, нервный.

Давай, качай, еще немного и все получится.

— Так, я же Игорь, знакомец ваш. У вас пленница. Оружные вы, а я нет. Чего мне вас обманывать-то.

Они вновь зашептались, а я, чуть выждав время, проговорил.

— Вы поймите, если девушка умрет с вас же живьем кожу снимут. Или чего похуже. Надо как-то миром все решить. Давайте поговорим. Я же ваш знакомец. Тоже у Мстиславского служил, жил, воспитывался даже. Ваньку же вы помните. — Решил добавить. — Слуга мой верный.

— Да точно он. — Громко выпалил более спокойный. — Держи ее крепко.

За дверью скрипнуло. Я услышал шаг, второй, затем звук поднимаемого засова.

Сгруппировался, готовый к тому, что в меня сейчас будут стрелять. Мало ли что этим двум братанам в голову взбредет. Дверь приоткрылась чуть на меня. Аркебузы или пистоля нет, уже хорошо. С той стороны стоял бородатый, но довольно молодой человек. В руках кинжал, но больше для собственного спокойствия, чем для нападения. Это видно сразу.

Человек старше меня, но не намного.

— Игорь. — Он смотрел на меня удивленными, широко раскрытыми глазами. Его трясло, и запах страха, исходящего от человеческого тела, ударил мне в ноздри.

Хреновые они террористы. Не хотят ее убивать, это точно. Страшно им до чертиков и жить хочется.

Вот и все дела.

Изначальный план ворваться и порешить этих двух идиотов показался мне нелогичным. Не те это люди, которых стоит убивать и карать. Струсили, сдрейфили, запаниковали, заперлись. Пытаются выжить, и им чертовски страшно. Может такая же золотая молодежь, как и прошлый я? Кто знает.

— Я войду. — Проговорил я холодно, не оставляя сомнений.

Сделал шаг вперед, отодвигая от двери стоящего там одного из братьев. Тот даже как-то и не препятствовал.

Мрак разгонял свет нескольких свечей на столе у стены, справа от двери.

Обстановка очень похожая на привычные покои воеводы. Чуть справа, закрывает дверь поднимая засов стоит один. Мимо которого я и прошел. Второй вжался в стену слева, держит девушку в нижнем платье, белом, хорошо видном в полумраке. Даже нож к горлу не приставил. Просто саблю в руках сжимает. Пялится на меня и чего-то ждет. Замер, дрожит.

Ясно.

Резкий рывок, шаг, второй. Эти двое не были убийцами, как я и понял. Они растерялись и не готовы действовать. Тот, что у двери опешил от столь быстрых моих движений. Он такого явно не предвидел. Опасался, что начнется штурм, но не то, что вошедший безоружный в один миг окажется не у двери, а в центре комнаты.

Я резко схватил девчонку, которая замерла и смотрела на меня огромными, округлившимися от ужаса глазами. Толкнул в сторону. Противник, выходя из ступора, начал замахиваться саблей. Медленно. Очень.

Удар в корпус. Он выдохнул с болезненным стоном.

Руку с клинком перехватил, выкрутил, подсек ноги. Со спины, выйдя из ступора, подступал первый, но второй уже летел на него. Еще сильнее вывернул кисть. Клинок стукнул по доспехам, но это было совершенно без замаха, может, даже плашмя. Хрустнули кости.

— А-а-а! — Заорал летящий на пол вояка.

Его брат увернулся от падающего тела. В его руках блеснул кинжал. Оправился-таки от секундного шока. Попытался пырнуть меня.

Пропустил его руку мимо. Перехватил.

Все же навыки ведения рукопашного боя были у них не очень. Схватил, направляя в стену. Всю инерцию этой атаки перенаправил. Выкрутил корпус, довел.

Со всей вложенной в удар силой противник врезался в бревна. Оружие воткнулось, кисть согнулась, а сам он потерял равновесие. Слишком сильно я крутанул его. Но, надо отдать должное, устоял и не врезался лицом в бревна.

Дернулся, чтобы вернуть равновесие, продолжить бой.

Здесь за его спиной возник Богдан с кривой усмешкой и саблей в руках.

— Живьем! — Выпалил я, тормозя своего ретивого казака.

За ним внутрь уже влетали другие бойцы.

— Живьем!

Несколько ударов и двое братьев валялись на полу, исторгая стоны и проклятия.

— Все вон, служанку ко мне, воды принести, много. — Выдал я приказ. — Абдулла, ты проследи за пленными, чтобы не убили никого, а ты Богдан здесь, за дверью. С той стороны.

Они закивали. Братьев волоком вытащили, помогая пинками, подняли, встряхнули и уже в коридоре начали разоружать. В комнате остались только мы вдвоем. Я и та самая княжна.

Подошел к проему. Там замер довольный собой Богдан. Поднял свою перевязь, вернулся в комнату перепоясываясь.

— Пускать пока только служанку с водой. — Добавил громко. — Настоя еще какого пускай принесут, попить, горячего.

— Сделаем. — Кивнул казак.

Я дверь захлопнул, повернулся к лежащей на полу девушке. Ох и натерпелась же она, бедная. Снизу раздавались всхлипы, которые она пыталась подавить. Видимо, так ее запугали, что ни плакать, ни говорить, ни хоть как-то показывать свое состояние ей было нельзя. Запрещали, орали, запугивали, возможно, били.

Видел я такое в своей прошлой жизни. Приходилось. Когда пленных освобождали.

Пододвинул найденный, валяющийся перевернутым табурет, сел подальше от нее, чтобы не вызывать страха. Разделив кроватью нас. Преграда придаст ей уверенности, хоть какой-то. Все же я воин, в доспехах, от меня пахнет боем, железом, порохом, злостью и опасностью. Смертью.

Это совсем не то, что сейчас нужно этой несчастной.

Поэтому лучше пока держаться подальше, до времени. Заговорил спокойно, стараясь вкладывать добрые нотки в свою речь.

— Тебе ничего не угрожает. Тебя никто не тронет. Мы пришли освободить тебя.

Она хлюпала носом. Но в свете нескольких установленных на стол свечей я видел, что чуть собралась, потянула с кровати воеводы покрывало, чтобы прикрыться. Ох уже эти девушки семнадцатого века. Платье-то на ней было, но нижнее. В темноте никакие прелести не видать, да и сама она сидела довольно далеко, на другой стороне комнаты. Но, законы требовали.

Я кашлянул, поднялся, подошел к двери.

— Богдан, распорядись, чтобы нашли ей платье.

Вернулся на табурет, уставился на нее.

Девушка прикрылась покрывалом, сидела, скрывалась за кроватью, сжалась комочком и тихо посапывала.

— Тебе ничего не угрожает. — Повторил я. — Мы пришли тебя освободить. Поплачь, это обычно помогает.

— Мо… Можно? — Пропищала она тихо своим тонким голоском.

Уже хорошо. Если говорить может, это признак того, что она не за гранью безумия.

— Нужно. Я понимаю, что тебе несладко пришлось. Поплачь.

Она смотрела на меня, всхлипывала. Я ощущал, что ей страшно, больно и невероятно одиноко.

— Что… Что… — Пыталась она выдавить сквозь слезы.

— Ты не думай, ты поплачь. Тебе никто не причинит вреда.

— Я… я…

— Если ты можешь сейчас говорить, то скажи, кто ты?

— Я… я…

Слезы текли градом. Истерика была тихая, и это выглядело как признак сильной забитости этой девушки. Довели, гады. Ну раз не может себя назвать, то и ладно. С ней поговорить можно и потом. Когда хотя бы немного придет в себя.

— Ты доверяешь здешней прислуге?

Она всхлипнула, затрясла головой.

Нет, значит. Плохо. Ее же и отравить могут.

— Так. Тебе принесут воду. Умойся, не пей. Может быть опасно, понимаешь?

Она закивала. Смышленая. Видимо, здесь уже кого-то травили или сама видела, как яды какие-то готовят.

— Тебя никто не тронет. Отдохни, поплачь, утром поговорим. Мои люди будут охранять тебя. За дверью. Никто не войдет кроме меня.

Я прикинул, что сейчас пытаться добиться от этой девушки чего-то максимально бесполезное дело. Допрашивать ее, это вводить в еще большее состояние измененного сознания. У нее и так истерика, а если мужик в доспехах, пахнущий смертями, будет задавать вопросы, это вообще может свести ее с ума.

Пока покой и отдых.

Лучше займусь поиском каких-то князей, бояр, ее прислуги среди захваченных и выживших. Ну а дальше, поглядим. Людям тоже нужен отдых. Действовать лучше всего на рассвете, а не ночью.

— Отдыхай. — Проговорил как можно более ласково и добро.

Поднялся, подошел к двери и столкнулся там с двумя женщинами. Одна тащила небольшую бадейку, а в руках второй был поднос с какой-то снедью. Горшочек пах травами, рядом с ним стояла небольшая глиняная пиала… по другому кружку без ручки я как-то не знал, как назвать. Еще имелся кувшин. Видимо, там была просто вода.

Богдан как раз их пропустил.

Они тут же поклонились. Та, что тащила бадейку, сразу же, согнувшись в три погибели, ретировалась, вышла в коридор. А вторая аккуратно поставила питье на стол и тоже собиралась уйти.

— Стоять. — Остановил я ее, махнул казаку, чтобы перекрыл проход. — Это что?

Она чуть опешила, и я это приметил. Прищурился.

— Настой травяной, господин, как ты и просил. — Ответила она, сгибаясь в поклоне и скрывая свои эмоции. — Травы успокоительные для госпожи, княжны.

— А в кувшине?

— Вода, господин, из колодца.

— А в бадье?

— Тоже вода, господин.

Вроде бы все как я и просил, только вот… Это же дом отравителей, здесь всего ждать можно.

— Отведай, как ты из кувшина. Хлебни и настой свой. — Смотрел пристально, буравил взглядом.

Она дернулась, и я сразу все понял.

— Отведай. — Схватил ее резко за плечо. — Или прикажу пове…

И тут, краем глаза я приметил в ее руке маленький нож. Он был припрятан где-то в объемных одеждах, скользнул в ладонь. Хорошо, свечи помогли. Во мраке не приметил бы.

Вот тварь бесстрашная!