Первый среди равных. Судьба

Глава 13

Чтобы привести свои мысли в порядок и дождаться, когда подготовят необходимые документы пришлось задержаться в резиденции на целые сутки. Императрица меня больше не вызывала и как мне сказали, она мало общалась с посторонними. Только в тот раз сделала исключение и то, не приближаясь ни к кому близко, и тем более не касаясь. С ней постоянно находилась только пара верных служанок и гувернёр сына с медиками.

Но время я потратил не зря. Составил план и кое-какие инструкции, что необходимо сделать в первую очередь и главное, как. Разослал необходимые письма в дальние гарнизоны, понимая, что надо остановить наплыв в столицу народа. И когда прибыл мой экипаж, я, не дав Мукасе отдохнуть, отправил того обратно в поместье с наказом: «Возвращаешься в поместье. Отдашь этот конверт моему лекарю. Там приказ собираться и ехать в столицу. Пусть берёт все свои лекарские снадобья для лечения инфекции. Также наказ тебе. Взять весь медицинский спирт, что есть на моих складах и ехать в столицу. Но ты не заезжаешь внутрь, а на посту, что будет стоять отдашь вот этот конверт. В нём приказ оповестить меня и сопроводить груз к ближайшей охраняемой площадке. Они там будут, я распоряжусь организовать. Ты меня понял?».

— Понял, уважаемый энц. Это же что в столице-то нашей?

— Чума, — опять произнёс на русском, так как не знал названия этой болезни на местном наречье и, видимо, её здесь ещё не знали. — Это болезнь такая, очень заразная. Так что ни в коем случае не въезжай в столицу. В письме для моего лекаря инструкции как ему одеться и как себя вести, когда подъедет к столице, и чтобы ни с кем не контачили!

— Чего⁈

— Чтоб за руку ни с кем не здоровались, чтобы расстояние друг от друга было не меньше пяти-шести шагов и с посторонними разговаривали только на улице. Это и к тебе относится. Ты меня понял⁈

— Понял-понял, уважаемый энц.

Отправив Мукасу, собрался выезжать сам. За мной увязался офицер-фельдъегерь. Хорошим, кстати, парнем оказался. Из простых. Но́ваком Ристо́миным представился он. Родители, как рассказал, разорившиеся мастеровые. И такое бывает, если случай какой несчастный произойдёт, пожар, например, или профессия со временем невостребованная окажется. Так отдали они его под опеку Империи, где в попечительском доме жил, воспитывался, а когда подрос, определили его в служивые, но не в армию, а сначала в почтовую Имперскую службу, а потом и в фельдъегерскую перевели. Такая карьера у него, но выше головы не прыгнешь — это его потолок, ну, может лет через тридцать отправят его начальником какого дальнего почтового уезда руководить, а так, почти всю жизнь скачи на лошади, пыль глотай, да пятую точку в мозоль стирай. То, что он за мной увяжется я предполагал. В резиденции ему делать нечего. Здесь своё отделение фельдъегерской службы со своим штатом и туда просто так не переведёшься, не пристроишься. Не дворянам, как он пожаловался, там места нет. Обнадёживать, что скоро места́ появятся, его не стал и взял с собой. Тем более всадником он оказался превосходным.

Выехали мы верхом, а экипаж следовал за нами.

Сутки скачки и мы в первой намеченной точке маршрута — в гарнизоне, расквартированном как раз по пути следования. Не сразу прямиком я в столицу помчался, надо подготовиться, предполагая, что сейчас творится в многострадальной Тиносванне…

— Командир второго пешего полка, первой западной дивизии штабс-полковник энц Босва́н Туни́к, — после изучения моих верительных грамот и указа Императрицы, представился мне офицер.

— Поступаете в моё распоряжение, — коротко кивнув, что принял его представление, сразу начал отдавать приказания. Времени-то нет. И так много его потеряю, пока доеду до столицы, но деваться некуда. Просто так в охваченный чумой город с многотысячным населением не войдёшь. — Поднимаете вверенное вам подразделение по тревоге и через сутки пешим маршем со всеми обозами и провизией выдвигаетесь к столице. Ваша задача разбить лагерь в двух километрах от города и перекрыть все дороги из столицы на восточное направление, выставив посты с приказом никого в город не впускать и не выпускать без моего личного письменного, заверенного печатью повеления. Дальше… — я говорил медленно и видел, как у офицера вытягивается лицо от удивления. Не знаю, что ему пришло на ум, какие мысли взяли верх, но, когда он потянулся к оружию, пришлось его осадить, — прекратите штабс-полковник, у вас на руках повеление Императрицы, со всеми подписями и печатями. Это не бунт. В столице чума, — продолжал называть болезнь привычным мне названием, — а в скором времени, если уже не начался, то те, кто ещё не болен, не видя сильной руки царственной особы взбунтуются. Знаете, какие слухи ходят? — по дороге Ристомин меня просветил, что происходит в столице, хоть он там и не задержался, а сразу получил приказ выдвигаться обратно, перехватить меня по пути, чтобы направить в загородную резиденцию, но много чего успел насмотреться и услышать. Сожалею, что он сразу мне об этом не рассказал, но на то есть причина — приказ молчать.

— Н-нет, не знаю, — судорожно ответил штабс-полковник.

— Нехорошие слухи, о них не будем, — ушёл от сколькой темы, ещё не хватало, чтобы среди офицеров, а потом и солдат пошли небылицы одна невероятнее другой. Но вернёмся к делу…

Я говорил, говорил, указывая, что надо предварительно сделать: выдать всем, в том числе и солдатам по несколько пар офицерских перчаток, а если их нет, то зимние варежки сойдут. Их на складах оказалось в достатке на весь контингент; что надо каждому солдату и офицеру сделать лицевые маски из плотной ткани, даже нарисовал их и на пальцах объяснил присутствующему здесь вместе с нами начальнику интендантской службы, как они выглядят; что их надо каждые два-три часа менять, а потом кипятить по часу, а потом сушить, надеюсь, что ткань от частого кипячения не развалится, а если маска придёт в негодность, то сделать или выдать новые. Рекомендовал определить один взвод или другое необходимое число солдат для этой работы. Разрешил использовать весь подходящий материал, что найдётся в гарнизоне и отправить в соседние населённые пункты, именем Императрицы, изымать, конфисковывать подходящие ткани. Жаль, что марли здесь нет, но заморачиваться с её производством поздно. Когда закончил говорить, воцарилась тишина. Я обвёл взглядом присутствующих при нашем импровизированном совещании офицеров, выдохнул и произнёс: «Отнеситесь к приказам серьёзно. Я оставлю кое-какие инструкции, какие успел составить, но у меня единственный экземпляр».

— Писари могут быстро переписать, — впервые подал голос какой-то офицер, видимо из штабных.

— Хорошая идея, — согласился я, — организуйте. Посадите всех, кто с хорошим почерком записывать, а одного чтоб читал вслух. Так будет быстрее.

— Будет исполнено…

Пока переписывали мои опусы, которые должны спасти жизнь, пришлось задержаться в гарнизоне на некоторое время. В них не было ничего революционного. Только то, что мог вспомнить, как уберечься при контакте с инфекционными больными. Я сожалел, что у меня нет команды, на которую можно положиться, отдав приказ, зная, что тот будет исполнен именно так, как нужно. И корил себя за то, что эти годы провёл, считай, в затворничестве, изредка выезжая из своего поместья, а те молодые парни и девушки, что закончили обучение слишком молоды, да и разлетелись они кто куда. Хотя… По-моему, двоих самых смышлёных парней я как раз отправил в столицу учиться на медиков.

— Офицер, — перед отъездом обратился к Но́ваку Ристо́мину, — у меня к вам будет просьба.

— Слушаю.

— Когда прибудем в столицу, надо отыскать некоторых учеников медицинского факультета университета, — произнёс, а сам задумался. А зачем мне только несколько, ведь проще обучить элементарным мерам предосторожности при общении с инфекционными больными как раз медиков, пусть и не закончивших обучение. Они-то и составят мою «армию», что будет бороться с болезнью, — хотя нет, — исправился я, — лучше найти всех учеников медицинских вузов. Они помогут в борьбе с болезнью.

— Насколько знаю, уважаемый энц, но все имеющие хоть какой-то опыт ухода за больными привлечены к работе в госпиталях и больницах.

— Тогда будет проще…

Мы выехали в сопровождении взвода солдат. На этом настоял штабс-полковник и я, немного поразмыслив, согласился с его доводами, в свою очередь настояв, чтобы они следовали со мной не пешим маршем, а на конях. Из-за этого пришлось задержаться, и я нервничал. Третьи сутки добираюсь до столицы, а ещё не меньше двух, если верхом. Мой дормез догнал меня, но я вновь не стал в него пересаживаться, наказав возничим следовать за нами…

— В сторону! Всем в сторону! Дорогу! — привычно кричал ехавший впереди офицер-фельдъегерь, расчищая дорогу. До столицы осталось всего ничего. Но уже много повозок, пеших путников и экипажей дворян встречается нам. Я ехал, смотря на этих людей, не понимая, что они так рвутся в столицу. Ведь видят же, что что-то там не так. Встречные путники нам в этот раз так же встречались — это те, кто поумнее. Они развернулись и поехали назад. Краем уха слышал, как люд переговаривается между собой, видя, как в столицу на конях в полном вооружении движутся всадники. Предположения меня не удивили, в основном, что армия идёт подавлять бунт.

— Стой! Кто такие⁈ — доехали до таможенного поста.

— Пропускай! Комендант Тиносванны с сопровождающими! — отрекомендовался за меня Ристомин.

— В столице есть комендант, — появился офицер-таможенник. Как я заметил, пробка из повозок скопилась из-за того, что на таможенном посту я увидел всего-то трёх служащих, в том числе офицера.

— Вот указ Императрицы Линессы Первой, — протянул ему документ, — почему так мало служивых, где остальные? — я помнил, в мои предыдущие посещения столицы таможенников было значительно больше. А сейчас второй таможенный пост закрыт и все сходятся в один. Люд ругается, кричит. Хорошо, что до рукоприкладства не дошло, по крайней мере при нас.

— Заболели, отправил их в столицу. А провожатые до сих пор не вернулись… Проезжайте, — кивнул он, приказывая открывать шлагбаум.

— Командира взвода ко мне! — приказал, слезая с лошади. — Значит так…

— Старший офицер-таможенник Дани́с Ри́кусов, извините, что не представился, третьи сутки считай на ногах. — поспешил помочь мне таможенник.

— Слушай, Данис Рикусов, с тобой останется половина солдат, что со мной. Приказ будет таков: в столицу никого не впускать и никого не выпускать без моего письменного приказа. Организуй где-то поблизости стоянку телег, повозок….

Я говорил, давая указания организовать что-то вроде фильтрационного пункта для грузов. Полностью лишать столицу поставок продовольствия и прочего чревато бунтом. Да и простого крестьянина или мастерового, что свой товар привёз в столицу по заключенному ранее договору тоже понять можно. Вот только впускать их в столицу нельзя. Мы-то ладно, нам деваться некуда. А они, если заразятся и потом уедут, и хорошо, в кавычках, если они заболеют недалеко отъехав, а то потом ищи их по всей Империи, но и данный вариант тоже плох. Поэтому я и распорядился подошедшему штабс-лейтенанту помочь в организации контрольно-пропускного и одновременно перевалочного пункта, где будут собираться грузы и потом, с мерами предосторожности и под охраной отправляться в столицу.

— И ещё. Всех старайтесь вежливо поворачивать обратно. Если начнут бузить, то открывайте огонь на поражение, но это в крайнем случае, — произнёс с тяжёлым сердцем, надеясь, что до этого не дойдёт. В случае бунта я им помочь не смогу, даже усиленный патруль, что планировал пустить по дорогам вряд ли поможет. Слишком большое расстояние, а против толпы не попрёшь.

— Понятно, — хмуро произнёс офицер-таможенник.

— Разрешите вопрос, уважаемый Комендант? — осведомился штабс-лейтенант. Совсем молоденький парень, наверно только закончил военное училище и считай это первое его реальное задание.

— Не разрешаю. Я сам отвечу. В столице заразная болезнь. И мы идём туда, чтобы её победить и навести порядок. И чем меньше там будет праздного народа, тем лучше. Я ответил на ваш вопрос, офицер? — не хотел я рассусоливать и объяснять каждому встречному, почему, да как, поэтому и пренебрёг канонами вежливости.

— Ответили…

— Кто тут старший⁈ Почему не пропускают⁈ — послышался шум со стороны шлагбаума, что перекрывал дорогу. Солдаты пока не успели разместиться, только расставлялись по местам, организовывали свой быт и караульную службу. Надо отдать должное лейтенанту, он не сам стал всё показывать и рассказывать, что надо делать, а отдал приказ подчинённым и я видел, что он мельком контролирует происходящее. Настоящий офицер вырастит. Отдал чёткий приказ и требуй его исполнения, а не лезь в каждую бочку затычкой, замыкая на себя всё и вся.

— Я возвращаюсь домой с лечения и мне через два дня на службу, — продолжал возмущаться хорошо одетый средних лет мужчина, — я буду жаловаться! Если меня не пропустят, я…

— Представьтесь сначала. Перед вами Комендант столицы энц Валео Мирони, — прервал его словесный поток. После моих слов мужчина сначала удивился, но быстро сообразил, что стоя в окружении офицеров я врать не буду. Приосанился, одёрнул сюртук и уверенно пошагал ко мне.

— Энц Ле́ос Шмари́ди полномочный представитель международного ведомства, следую после излечения домой, в столицу.

«Дипломат что ли. А почему тогда так орёт⁈», — мелькнула мысль о его профессии.

— Очень рад. Комендант Тиносванны энц Валео Мирони. Вы дипломат?

— Нет, — замялся дворянин, — я помощник в международных делах официального представителя Императрицы нашей Линессы Первой дипломата энца Жу́ркаса Дома́тиса. Кстати, извините, а не вы ли тот штабс-полковник, что склонил к миру Сенарскую Империю? Я, знаете ли, по роду службы учувствовал в переговорах и рад был бы познакомиться с таким самоотверженным человеком.

— Это я. Но сейчас не до официальных приёмов и обедов.

— Да-да. Что-то случилось?

— Ничего серьёзного, но я вам настоятельно рекомендую отправиться обратно в поместье или где у вас есть возможность побыть месяц, а может и два. Сразу скажу, это не переворот, а суровая необходимость, в столице очень заразная болезнь, от которой быстро умирают, — я сначала не хотел говорить, что в столице бушует болезнь, но всё-таки пришёл к выводу, что правда лучше всяких домыслов. А то понапридумывают себе не весть что, а потом оправдывайся, так что сказал пусть и не всю, но правду.

— Болезнь?

— Чума. Семья с вами?

— Да.

— Тогда езжайте подальше, мой вам совет.

— Но мне необходимо доложиться энцу Жу́ркасу Дома́тису.

— Я это сделаю вместо вас. Не беспокойтесь. Если необходимо, я могу вам выдать письменное распоряжение, — не хотел я этого делать, раздавать бумажки, погружаясь в бюрократию, а то все, кому ни лень полезут со своими проблемами, прося письменное распоряжение самого Коменданта не появляться в столице, но этот помощник дипломата вроде адекватный и распространяться о случившемся не будет, тем более, если у него будет на руках документ.

— Если возможно, — оправдал мои ожидания Леос.

В помещении таможенного поста, на официальной бумаге, именем Коменданта Тиносванны, назначенного повелением Императрицы Линессы Первой, я составил документ.

— Возьмите. И очень прошу, не болтайте лишнего. А кого знакомых встретите, то под любыми предлогами отправляйте их обратно или приглашайте к себе в гости…

Только через несколько лет, когда энц Ле́ос Шмари́ди стал дипломатом я узнал, что именно исполнение моей воли — приглашение всех встреченных знакомых энцев к себе в усадьбу дало толчок его карьере. Но это всё в будущем. Сейчас мне предстояло двигаться дальше, и я решил не выделываться, а пересел в догнавший нас дормез. Комендант я Тиносванны или нет, так что не гоже такому высокопоставленному лицу разъезжать верхом. А до столицы оставалось всего-то пара часов пути.