Первый среди равных. Судьба

Глава 18

Пятерых возничих отыскали под утро. Их убили, а тела скинули возле дороги. Это санитарный патруль постарался, хорошо что доложили, а не молча вывезли за город и сожгли тела. Я приехал на место где обнаружили трупы и прохаживался, ища следы. И они имелись, вот только что-то меня во всей этой ситуации настораживало и не давало покоя.

— Восемь подвод и, соответственно, восемь возничих, — бормотал себе под нос, — забрали четыре подводы и всех возничих, хотя, если учесть, что все местные умеют управляться с лошадьми, то это выглядит неразумно — лишние свидетели. С ними возиться — бесполезные хлопоты, присматривай за ними, чтобы не сбежали… — я наклонился к одному из тел. Перевернул. На лице, возле левого глаза гематома, а голова в крови.

— Им всем по голове ударили, по затылку, — пояснил ходивший со мной городовой.

— Личности установили?

— Так что их устанавливать, списки возничих, что задействованы в транспортировке известны, — произнёс городовой, но столкнувшись с моим пронзительным взглядом стушевался, — сейчас установим убитых. Свирски, ко мне!..

Какие приказы отдавал городовой я пропустил мимо ушей. А осмотрев тела, пришёл к выводу, что только один или оказал сопротивление во время расправы, или пострадал во время нападения. Остальные, по крайней мере внешне, следов насилия не имели. И данный факт мне показался странным.

— Откуда возничие и подводы? — обратился ни к кому конкретно не обращаясь. Рядом со мной находились и городовой, и офицер сопровождения.

— Всех портовых мобилизовали. И подводы, и грузчики оттуда же.

Что на окраине столицы расположен речной порт, куда по реке доставляли грузы мне известно. Там находился основательный таможенный пост и усиленная охрана к нему, чтобы никто по реке не смог проникнуть в столицу и, соответственно, выскользнуть из города. Так же по моему распоряжению проводилось круглосуточное патрулирование на воде.

— Я отправил туда человека, чтобы привезли списки и того, кто мог опознать убиенных, — продолжал городовой. В ответ я только кивнул.

— Уважаемый энц, здесь дорога одна… — начал говорить офицер сопровождения, но я его остановил. То, что дорога одна и ведёт она как раз туда, где сейчас в эти минуты выставляются заслоны я знал. Вот только что-то буквально мгновение назад мелькнуло у меня в голове, какая-то мысль, но она так быстро скрылась, затерявшись в других, что я не успел её осознать.

Я остановился, повернулся к городовому.

— Когда установят убитых, сразу сообщите мне. Я с солдатами к отцеплению. Там меня найдёте…

Ехали медленно, я всю дорогу внимательно осматривал окрестности и старался поймать ту мысль, что ярким метеором вспыхнула в сознании, но пронеслась, не оставив и следа.

— Приехали, уважаемый энц, — вывел меня из раздумий сопровождающий офицер. Мы подъехали к наскоро оборудованному контрольно-пропускному пункту.

— Штабс-полковник, докладываю… — как только слез с коня, ко мне подскочил офицер и вытянулся в струнку, — рота прибыла час назад. Дороги в нашем квартале блокированы. Никого не выпускаем и не впускаем.

— Много пытались выйти? — подходя ближе я слышал гомон, ругань, причитания. Не хватало ещё настроить против себя толпу.

— Никак нет! Комендантский час только закончился. Мастеровые и разный люд спешит по своим делам. Но все в масках, как и было приказано.

— Пропускайте женщин и мастеровых. Обращайте внимание на одежду. Если заметите следы крови или ещё что подозрительное, задерживайте.

— Будет исполнено, — козырнул офицер, а я направился к солдатам, которых мне выделили в личное распоряжение. Не все прибыли к назначенному часу, но два взвода стояли невдалеке и ожидали приказа. Вызвал к себе офицеров и провёл короткий инструктаж. Проводить облавы здесь умели, но это полицейская функция, а не солдат действующей армии, так что пришлось подробно объяснять, что, как делать и на что обращать внимание.

После того, как выборочно у солдат проверил как меня поняли, выдвинулись, начав проверку. Полный взвод выступил вперёд на квартал и блокировал дороги и пути обхода. Всех, кто пытался покинуть проверяемый район я приказал задерживать, а со вторым взводом мы начали методично обыскивать дома. Хорошо, что постройки были одно-, максимум двухэтажные, а то бы такого количества задействованных сил мне бы не хватило проверить оцепленную часть города и за неделю. Но мы действовали быстро, проверяя дом за домом, мастеровую за мастеровой, вот только результат меня разочаровывал. Находили трупы умерших одиноких людей, целые больные семьи, что из-за слабости выйти из дома не могли или как-то подать сигнал, что им нужна помощь. Особенно тяжело было видеть, как в одной комнате на узкой кровати, вповалку, друг на друге лежали семеро. Вся семья. Отец, мать и пятеро ребятишек и все мал мала меньше. Видимо, родители умерли первыми. Они лежали на кровати внизу, а рядом дети…

— Вызовите бригаду, тела сжечь, — отдал приказ, выходя на свежий воздух. Трупный запах щекотал нос и выйдя, я полной грудью вдохнул свежий воздух.

— Штабс-полковник! — обернулся на голос. Это вернулся городовой, который ранее меня сопровождал. — Опознали возничих, правда не всех. Только четверых.

— Подробнее.

— Четверо именно те возничие, что поехали на таможенную заставу. Имена их у меня есть, тела опознал старший артели, что осматривал трупы. А тот, у которого глаз заплыл, говорит не из их артели.

— В смысле не из их артели? — не понял, о чём говорит городовой.

— Из другой он артели, что не в порту работает, а на ярмарке извозом-перевозом промышляют. Он его узнал. Говорит, виделись несколько раз. Отец у него как раз был старшим в артели пока не помер с полгода назад. Поэтому и узнал, так как видел его несколько раз вместе с отцом. А так бы…

— Подожди, — прервал сумбурную речь городового. — Площадь, где проходит главная ярмарка находится в этом районе?

— Нет, уважаемый энц. Ярмарка у нас проходит на торговой площади, а здесь, в этом районе… — городовой ненадолго задумался, — у нас сезонная ярмарка проходит и то не каждый год. Бывший комендант распорядился, чтобы сезонные ярмарки проходили в разных местах, чтобы значит, развивать торговлю во всём городе.

— А артельщики где обитают, что извозом занимаются? — задал вопрос, так как меня осенило. Где можно спрятать подводы и товар, особо не привлекая внимания и главное сохранить продовольствие? Правильно — на складах. Все крупные склады взяты под охрану солдатами. Вот только есть и малые склады — перевалочные пункты, где товар хранится недолго и не в больших объёмах. Это как раз небольшие, так скажем районные ярмарки, где есть всё, что необходимо для мелкооптовой торговли: и конюшни, и складские помещения, и, что немаловажно, люди.

— Так кто где, — пожал плечами городовой.

— Офицер! Выдели мне два отделения, я проверю одну версию, — отдал команду, а потом обратился к городовому, — знаешь, где эта ярмарка была в прошлый раз?

— Знаю. Торговая площадь небольшая, но места всем хватает. Это относительно рядом.

— За оцеплением или нет?

— Я точно не знаю, уважаемый энц.

— Ладно, думаю двух отделений хватит. Веди.

Сначала думал не выделяться из общей массы и оставить коня кому-нибудь здесь под присмотром, но здраво рассудил, что командир я или нет. Почему ноги должен бить. Тем более, городовой так же где-то раздобыл себе лошадь.

Отбывая, офицеру отдал приказ, когда прибудет конная рота, которая почему-то не спешила выполнять мой приказ о прибытии в моё распоряжение, чтобы половину всадников отправили за мной, а вторая половина организовала конные разъезды на крупных перекрёстках улиц пока неоцепленного района.

Идти, ехать оказалось достаточно далеко. Дорога узкая и вдобавок петляла, но проходимая, я засомневался в своих предположениях, но отменять, отказываться от того, чтобы проверить неучтённый вариант не стал.

— Вот эта площадь, — пояснил городовой, указывая на небольшое свободное пространство. — А чуть дальше навесы и склады, но они маленькие. Много там не оставишь, а охрану выставлять…

Теперь я вспомнил, почему не обратил внимания на эти помещения. Они слишком маленькие для складирования достаточного количества продовольствия. Здесь, на этой площади, как понял, торговали в основном, так скажем, с телег. И достаточных складских мест здесь не было, поэтому я и отмёл вариант хранить здесь продовольствие и не стал распылять и без того небольшие силы на охрану. Складских, огороженных, отдельно стоящих помещений в городе и на окраине хватало, а эти как-то выпали из поля зрения.

Я остановил свою лошадь, огляделся и только сейчас обратил внимание, что практически всю дорогу, что ехал по пути встречался лошадиный навоз и вдобавок свежий.

— К бою! Оружие наготове! — отдал приказ слезая с коня.

— Что случилось, штабс-полковник? — встрепенулся офицер.

— Скорее всего мы нашли место, куда спрятали украденное. Заметили, что по пути часто встречался конский навоз и он свежий. А передвижение на телегах, лошадях без моего личного повеления я строжайше запретил. И, кстати, есть другие пути на эту площадь?

— Есть, как не быть. Мы ехали, считай, самой неудобной дорогой, а есть две другие, как раз широкие и ведут одна на восток столицы, другая в центральную часть.

— Ясно. Офицер, строй солдат…

Я отдал соответствующие приказы, и мы цепью вышли на площадь. Возможности перекрыть другие дороги у меня не было. Нас мало. Всего-то двадцать пять солдат и офицеров и это со мной и городовым.

— Ускориться! Бегом! Первое отделение заходи слева, второе по центру! — на скаку отдал приказ, так как заметил, что в одном из строений похожем на склад открылись ворота и оттуда кто-то выглянул, но тут же нырнул обратно. Рассмотреть, кто это был я не смог — слишком далеко.

— Не успеваем! С другой стороны есть такие же ворота, — буркнул городовой и пришпорил свою лошадь. Я последовал за ним. Такого типа склады я видел. Бревенчатое прямоугольное здание, у которого два входа с каждого торца, чтобы не разворачивать телегу с поклажей, а, чтобы, когда её разгрузят, она могла спокойно выехать. Удобно, что сказать. Такой же принцип погрузки-разгрузки применялся в каком-то транспортном самолёте, где опускалась, и задняя аппарель, и поднималась кабина самолёта, и туда спокойно въезжала техника, разгружалась и выезжала с противоположной стороны.

Я так же пришпорил коня. С городовым мы только двое могли успеть к противоположному торцу здания… Послышались выстрелы. Обернулся. Кто-то из солдат упал.

— Что ж это они, откуда оружие⁈ — на скаку возмущался городовой.

— У солдат забрали во время разбоя, — ответил, вынимая пистоль. Их у меня было два в сумке, притороченной к седлу, и я поблагодарил Проведение, что не поменял своего коня и не вынул из сумки писто́ли.

Мы проскакали вдоль складского помещения и когда показались ворота я выстрелил, не особо стараясь попасть в кого-то, а, чтобы напугать, потому что оттуда небольшой толпой выбегал народ. Я насчитал шестерых, что бросились на утёк.

— Я их задержу! — пришпорив коня, обнажая саблю, выкрикнул городовой.

Я хотел последовать за ним, всё-таки шесть на двоих — это лучше, чем шесть против одного, но кто-то очень ловкий неожиданно выскочил из ворот и ткнув в морду коню шестом напугал бедную коняку. Она взбрыкнула, встала на дыбы, и я со всей силы повалился на землю. Пока летел думал: «Надо быстро встать на ноги, а то так лежачим и заколют. Им-то терять нечего. Мы разбойников нашли и теперь им грозит только смерть за содеянное».

Упал я удачно — ничего не сломал, ничего не повредил и спасибо коняшке, она своей тушкой закрыла на время меня от разбойника, дала те драгоценные секунды, что я смог подняться и достать из ножен рапиру.

Пика против рапиры. Мне никогда не приходилось действовать в такой ситуации, но противник оказался не обучен. Если бы он умел хотя бы действовать с примкнутым к мушкету штыком, то мне стало бы тяжко. Его глубокий выпад я пропустил мимо себя и ударил рапирой по кистям рук, что сжимали грозное оружие. Заметил, что отрубил пару пальцев на одной руке и кисть на другой, и пика упала на землю. Убивать его не стал. Ударил эфесом в лицо. Рукоять моей боевой рапиры сложная — закрытый эфес с дополнительными дужками и кольцевой гардой и как понял, крестовиной попал тому в глаз. Разбойник взвыл от боли и повалился на землю. Торопиться забегать в замкнутое пространство не стал, опасаясь пальбы из мушкета. Встал чуть в стороне сбоку и каждого кто выбегал колол рапирой в спину в область почек…

Как-то один из энцев в десятом поколении мне распинался, что не подобает дворянину действовать со спины, интриговать и прочее, прочее, прочее. Я тогда сдержался, ничего ему говорить не стал, что во время войны, во время драки нет никаких правил — это же не спорт или дуэль по Кодексу. Когда идёт война все средства хороши для достижения цели. Можно и ударить сзади, и навалиться всеми на одного, и обезглавить Империю, убив Императора, что, сидя у себя во дворце, не ожидает подосланного убийцу, спасая множество жизней. Победителей не судят[1]. Сказал кто-то из Великих. И я полностью согласен с этим высказыванием.

Очередной разбойник повалился наземь, держась за бок, а я услышал гомон и топот доносящийся из строения. По моим предположениям разбойников должно быть не менее двадцати, что так нагло напали на охраняемый продовольственный обоз. Если шестеро убежали, пятеро лежат у меня здесь, то ещё минимум девять должны находиться где-то рядом или внутри. Я отошёл чуть в сторону, чтобы моя спина была прикрыта стеной и приготовился к отражению атаки, но из ворот сначала выбежал один солдат, потом второй и следом за ними офицер с окровавленной рапирой.

— Сколько разбойников внутри? — привлёк к себе внимание офицера.

— Пятерых убили. Один у нас убит и трое ранены.

На его доклад о потерях я ничего не ответил. Потом будем разбираться как это подготовленных солдат ранили фактически дворовые крестьяне. Ладно убитый погиб от мушкетного огня, но выстрелов я слышал всего два. Но то, что ранены ещё трое — это вопрос к подготовке, но его я задам позже и не ему.

— Шестеро убежали в ту сторону, за ними поскакал городовой. Отряди солдат, чтобы помогли.

— Я вас понял…

Как и ожидал, городовой смог догнать и захватить только одного. Остальным удалось скрыться.

— … они, как выбежали на широкую дорогу бросились в рассыпную. Одни вправо, другие влево, кто-то побежал вперёд, — оправдывался городовой, когда привели схваченного им разбойника.

— Кто эти разбойники, опознали? И сколько их было всего? — прервал доклад городового.

— Опознали. Это шайка Митохи Косого. Мужиков два десятка у него. Он теперь безглазым стал. Ловко вы его…

— Возничие? — не хотел слушать дифирамбы в свой адрес.

— Трое убиты во время захвата.

— Ладно, пойдём, поговорим с этим, как ты его назвал Косым…

Разговор с Косым, а теперь Безглазым сначала не заладился, но опыт полевого допроса у меня имелся и через пару минут Безглазый запел словно соловей.

— … это Джо́рис меня с панталыка сбил. Не хотел я своих людей на это дело отряжать. Но он говорит, что всё продумали… — глотая слова и морщась от боли, быстро говорил Безглазый. С его слов выходило, что к нему пришёл один из возничих, что работает в порту и предложил ограбить обоз с продовольствием, говорил, что охраны совсем нет, убивать никого не надо, так по голове дать для вида и всё. Спрятать товар можно на территории сезонной ярмарки — сынок бывшего старосты артели обещал подсобить, но что-то у них не срослось. Солдаты-то не в курсе, что им надо поднять лапки к верху, их свяжут, может для видимости надают по голове, но останутся живы, а они схватились за оружие и начали палить. Одного разбойника ранили и… понеслось. Когда сынок из другой артели узнал о смертоубийстве, наотрез отказался помогать, на его сторону встали и некоторые другие возничие. Их упокоили и свалили тела у дороги. Разбойникам дальше деваться было некуда. Они планировали пересидеть на месте сезонной ярмарки пару суток, а потом по частям вынести груз в другие места, но не срослось. Их нашли.

— Штабс-полковник, — отвлёк меня от допроса офицер, — конные скачут.

— Вовремя, — сплюнул на землю и повернулся, ожидая быстро приближавшихся всадников. Им я отдал приказ разыскать остальных кто сбежал и к полудню следующего дня всех разбойников поймали.

Я не долго думал, как поступить с лихими людишками. Всем отрубили руки по локоть и провезли на телегах, привязанными к столбам с табличками, на которых написали, что они сделали и сколько дворового люда оставили без продовольствия, скольких убили. И после провоза каждого квартала столицы одному из них отрубали голову, насаживая на тот же шест, к которому было привязано тело. К вечеру этого же дня всех разбойников обезглавили. Скажите жестоко? Не спорю, но по-другому никак. Столица фактически на осадном положении лютует чума, народ озлоблен и на грани, как бы не взяться за топор и не пойти на приступ Императорского дворца. И при таких обстоятельствах нужна крепкая рука и сильная воля, чтобы на корню отбить желание кому бы то ни было нарушать установившееся шаткое спокойствие…

Я сидел в своём рабочем кабинете и листал отчёты, что ежедневно мне готовили, как в дверь постучали.

— Уважаемый энц, вас срочно вызывает Император!

[1] «Победителей не судят» — выражение приписывают российской императрице Екатерине II. По преданию, она сказала эти слова защищая А. В. Суворова, которого хотели судить за штурм турецкой крепости Туртукай в 1773 году, предпринятой вопреки приказу главнокомандующего Румянцева.