Первый среди равных. Судьба

Глава 2

Скандал случился жуткий. Столько нового про себя узнал за те сутки, когда решался вопрос о моём будущем, что в пору в петлю лезть. Хотел было, чтоб наверняка меня отправили в отставку, набить морду одному из генералов за оскорбления, но меня вовремя остановили. А я продолжал стоять на своём: «Служить в армии не в состоянии. Здоровье подорвано и прочее, прочее, прочее». Только когда мою просьбу удовлетворили, узнал, что инцидент дошёл до Императрицы и она своим волевым решением отправила меня в отставку с сохранением части жалования, правда награду какую мне обещали вручить я так и не получил. Но это мелочи.

— Может всё-таки зря, уважаемый энц, что со службы ушли? — изредка ворчал Савелкин. Но я на него не обижался.

На следующие сутки, не успев толком разместиться и устроиться в столице я отравился прочь. Не хотелось мне не только присутствовать на торжественной церемонии, но и вовсе находиться в столице во время празднования, зная, что Линесса — моя Линесса будет где-то рядом, но не со мной. И мой денщик увязался за мной. Савелкина, как отслужившего положенный срок отправили в отставку с небольшим пенсионом, но возвращаться в своё селение откуда он родом он не захотел, поехал со мной. Теперь он не служивый и позволяет себе некоторые вольности, но пусть. Я сам в чём-то виноват, но раскаиваться не хочу и не буду. Вопроса, куда отправиться не стояло. Мне, как получившего наследуемое дворянство полагалось поместье. Это я так по привычному называю земельный надел с крестьянами. Здесь, на этой планете он называется по-другому, да и крепостного права как такового нет, но есть обязанность по рождению. Хотя существенных отличий от крепостного права Руси я не заметил, но я не знаток в таких тонкостях.

— Не бурчи, а то передумаю тебя с собой брать и пойдёшь куда глаза глядят. Что к себе-то возвратиться не захотел?

— Так что мне там делать? Я из села ушёл лет сорок назад, точно и не упомню. Молодым меня забрали. Родители по́мерли давно, братьям и сёстрам я не нужен, ещё подумают, что на наследство родителей претендую. Так что, извините уважаемый энц, но я с вами. И правильно вы решили, что водным путём пойдём, а то до Роднаса недели четыре ехать. А так за две управимся.

— Мы не в Роднас поедем, а в бывшее главное поместье энца Роилы Донса. Не помню, как оно называется. Мне его вместе с титулом отписали со всеми землями семьи. Наследника, братьев и сестёр у него не было, вот и отошли земли в государственную казну.

— Это хорошо, — задумчиво произнёс Савелкин, — а то я думал такого уважаемого энца обделили. Орден не дали, да в глухомань ссылают.

— Почему же в глухомань… — возразил, чтобы только продолжить разговор. Ехать-то долго. Сначала до речного порта, а потом… да и если честно пакостно на душе, хотя Савелкину и возразить было нечего. Глухомань она и есть глухомань — четыре недели если по земле до столицы добираться, пусть и восточная оконечность, но считай граница центральной части Империи.

Так, изредка споря между собой, через неделю мы прибыли в бывшее поместье энца Роилы Донса. Жалко этого молодого парня, что погиб во время мятежа. Хотя, мятежом восстание военных при воцарении Линессы Первой не называют. Правильно говорят — историю пишет победитель. Не прошло и двух лет, события, в которых я принял непосредственное участие называются вхождением на трон истинной правительницы Империи. Смешно конечно слышать. Столько небылиц и явно выдуманных историй мне пришлось услышать о тех событиях, но мне всё равно. Я ушёл со службы, жалование, если с умом распоряжаться положили достойное, плюс поместье и отчисления за изобретение. Пусть и авторские будут мне идти только два года, но нужды в деньгах я не испытывал. Оставалась проблема — чем заниматься. В сельском хозяйстве и управлении поместьем я ничего не понимал от слова «совсем». И вникать в особенности посева, взращивания сельскохозяйственных культур мне не хотелось, хотя и родом из деревни, но не хочу, всё надоело…

В поместье меня встретили насторо́женно. Приехал чужак — выскочка. Даже пришлось управляющего, что поставило государство присматривать за своей собственностью выпороть. А то ишь, возомнил о себе. Главное, что узнал — как называется само центральное поместье. Ничего необычного так и называется — поместье Донса. По фамилии бывшего владельца. А та в свою очередь брала свои корни от реки, что разделяла земли почти на две равные половины…

Скучно. Первую неделю я посветил объезду земель. Мне кланялись, показывали земли, где-то хвалились, но в большинстве своём плакались на тяжёлую жизнь. А потом начался сущий ад. Соседи разузнали, что в их краях появился молодой офицер в отставке и в добавок холостой. И я замучался принимать гостей. Они что ли сговорились или очерёдность расписали, но как только уезжали одни, так приезжали другие и ладно бы только энцы дворяне — хозяева земель. С ними-то хоть поговорить можно было о чём, узнать, где семена раздобыть, чем выгодно заниматься, земля-то у нас специфическая, как говорили на Земле — зона рискованного земледелия: то засуха, то заморозки не вовремя, а то дожди зальют. Так нет. Приезжали они всем семейством: с дочерями, жёнами, сёстрами, племянницами и другими дальними родственниками в основном женского пола. Самое неприятное, приходилось, натянув на себя маску, принимать соседей с радушием. Накрывать стол и по десятому разу рассказывать одно и то же. Только одна польза случилась от таких встреч. Я нашёл себе управляющего, которого после короткого инструктажа, чтобы много не воровал и крестьян не загонял, без зазрения совести поставил на хозяйство. А на двадцатый день от этих встреч меня уже тошнило.

— Куда это вы, уважаемый энц? — видя, что я с утра собираюсь в дорогу, нарисовался Савелкин. Он, кстати, тут неплохо устроился. Я его к себе не приближал, но и не отдалял. Дал время освоиться, отдохнуть от меня, так скажем, а он оказался шустрым. Нашёл себе вдову — хозяйку постоялого двора и считай устроил себе семейную жизнь.

— В Роднас съезжу, — ответил, продолжая собираться.

— Я с вами.

— Нет, Савелкин. Останешься здесь. У тебя жена молодая, — хмыкнул, я — да и за Ви́хором присмотр нужен, — сказал, как отрезал. Не хотел никого с собой брать. Устал я от общения. Надеялся, что туда — в глушь никто в гости не приедет.

— Это за управляющим что ли? — почесал затылок Савелкин.

— За ним. Он человек здесь новый, я ему наказ дал, а ты проследи, чтобы ничего такого без меня не случилось. Главное, гостям кто будет приезжать, говори, что по делам уехал. Отдалённые земли смотреть. Когда вернётся не знаешь. Я это и Вихору сказал. И тебя я уверен, что спросят. Но и ты не ленись, после свадьбы приступай к своим обязанностям, чтоб учёт был и контроль.

— Чего?

— Я ж тебя на должность пока не поставил. Посмотри, оглядись, поговори с мужиками, только не пей много, — при этих словах я поморщился. Здесь, на планете, оказывается, толком не знают о крепких спиртных напитках типа коньяк и горькие настойки. Только разведённый спирт — то есть водка, да лёгкие вина. Даже пиво какое-то специфическое на вкус. А эту лабуду я не люблю. Ладно бы спирт делали из пшеницы, так нет, изготавливают его из сырья, аналога которому в земной жизни я не нашёл.

— Не буду, — нехотя произнёс Савелкин.

— Вот и хорошо. Всё, Савелкин. Поехал я, — ответил, вскочил на коня и натянул поводья. Ездить толком верхом я более-менее научился, как раз будет повод потренироваться, а то за эти дни толстеть начал.

— Одни, без сопровождения⁈ — услышал слова Савелкина, но не обернулся и ничего не ответил. Сопровождения мне ещё не хватало, чтобы за мной, за энцем кто-то присматривал…

Ехал не скажу, что быстро, но и долго на одном месте не задерживался. Смотрел, общался с местными жителями, представляясь путником. Разговорчивых попадалось мало. Пусть я и поехал один, в обычной гражданской одежде, только документы и прочие регалии взял с собой, на всякий случай, но практически ничего нового из общения не узнал. Обычная жизнь восемнадцатого, а может и семнадцатого века родной планеты Земля. Нет и намёка на технический прогресс, процветает тяжёлый ручной труд без какой-либо механизации. А откуда ей взяться? Грамотные-то люди есть — читать, писать, считать умеют, но вот слишком мало их и в основном дворяне. Среди сельского населения трудно найти образованного. Только староста, да ещё пара человек могут уверенно считать и писать. Тот же Олинса — староста Роднаса единственный считать и писать умел в Роднасе.

Селение охотников, откуда я начал свой путь на этой планете показалось на третий день пути. Я смутно помнил время, проведённое в этом селе и мне всё было в новинку, но незаметно въехать в селение не удалось. А чего я хотел, мала́я ребятня бегает где ей вздумается и, зная короткую дорогу, а то и не разбирая её, быстро доложит о приближении путников.

При въезде меня встречали.

— Доброго дня, — поздоровался первым.

— Доброго и вам, уважаемый. Вы по делу или с пути сбились? На Заго́нту на последней развилке вам надо было ехать прямо, а не сворачивать, — говорил Олинса. Именно он с несколькими мужиками вышел меня встречать прям у въезда в селение.

— По делу Олинса. Вижу не узнал. А ведь совсем недавно самолично отправил меня на тридцать лет служить. Не ожидал что вернусь?

— Валео? — с прищуром спросил Олинса. — Что, сбежал⁈

— М-да, мерандом, видимо, до вас так ни разу за последние годы не доехал, — пробурчал, слезая с коня. Достал из сумки документы, поправил одежду и произнёс, — тогда попробуем ещё раз. Я — энц Валео Мирони, волею нашей Императрицы Линессы Первой теперь ваш хозяин.

— Императрицы? — кто-то удивлённо выдохнул…

«Надо будет тем, кто ведает этими мерандомами сказать, чтоб не забывали про Роднас, а то они, оказывается, не знаю, что на престол взошла Императрица, не говоря о том, что сменился хозяин», — подумал, обводя взглядом мужиков…

— Уважаемый энц, — после формальностей меня проводили в дом старосты и усадили за стол, — вы не серчайте, в Донса́ мы караван собирались через три недели отправлять. Там бы и узнали, что в столице творится, — заискивающе успокаивал меня Олинса.

— А в прошлом году отправляли? Почему не знаете, что на троне Императрица, а не Император?

— В прошлом году отправляли, но и в Донса не знали, — тихо произнёс староста. Он за эти годы постарел. На лице прибавилось морщин и говорил постоянно щурясь, видимо зрение у старого охотника садится. — Вы надолго, дорогой энц? — выдавил из себя Олинса, — мы вам дом приготовили, но если хотите, я вам свой освобожу, — поспешил он сменить скользкую тему.

Я посмотрел на старосту. Боится он меня. Приехал в глухомань энц и ладно бы это был кто из родословных дворян, так нет приехал тот, кого меньше всего ожидали вообще живым увидеть. Я ведь помнил, как и почему меня отправили в армию.

— Как мой названный отец? Почему сына своего не встречает? — хотел пошутить.

— Погиб Мислав. Зверь задрал. Говорили ему, чтобы в одиночку не ходил, но нет, пошёл. Его зверь напополам разодрал. Но мы его всё честь по чести похоронили…

Стоя на могиле своего названного отца я реально скорбел. Слёзы наворачивались на глазах. Я один, совсем один в этом мире. Линесса предала, а Михрон — названный отец, с которым я толком и не общался — погиб.

— Останусь я тут у вас на несколько дней. У тебя селиться не буду, — возвращаясь назад «обрадовал» старосту. — не волнуйся в твои дела лезть не собираюсь. Просто надоели соседи. Каждый день, как приехал наведывались свататься, — признался честно, потому что скрывать было нечего, а то подумает, что по его душу приехал и начнёт чудить, а мне этого не надо.

«Может на охоту схожу или на рыбалку», — подумал, но это не сказал. Настроение было пакостное. Вроде всё хорошо началось, но вот как закончилось. Крест на своей жизни я не ставил, но на душе кошки скреблись. Хотелось напиться и забыться, но водку я не очень люблю, предпочитаю горькие настойки, а здесь их нет. Вот и маялся, не зная, чем занять себя.

— Тогда, если не против в доме Маэйры разместитесь. Крестьянку выделю, чтобы по хозяйству помогала, готовила и…

— Старуха ещё жива? — удивился я.

— Нет. Полтора года назад померла.

— И она ушла… — пробурчал про себя, но громче добавил. — Служанку не надо, я сам всё сделаю. Только с готовкой что-нибудь придумай.

— Так у меня можно. Жена у меня хозяйка хорошая, — оживился староста, — и сейчас, уважаемый энц, пройдёмте ко мне. Вспомним, помянем тех, кого с нами нет.

Я посмотрел на старосту, тот отвёл глаза. Этот тост: «За тех, кого с нами нет», я произнёс на большом приёме, когда мне вручали первую свою награду. Значит, староста что-то не договаривает. Ходил он с караваном в Донса, новости узнавал, по крайней мере, события двухгодичной давности знает…

Когда возвращались, заметил, что моих коней завели в стойла и ребятишки за ними ухаживали: кто-то поил, кто-то расчёсывал и все они делали это с таким серьёзным видом, что невольно улыбнулся…

Ужинали мы вместе со старостой. Жена его и вправду расстаралась, приготовила простую, но сытную и добротную еду. Запекла какую-то дикую птицу, наварила каш. Вот только разговор у нас со старостой не ладился.

— Почему такой хмурый Олинса? — после ужина он провожал меня во временное пристанище.

— Так разве не по мою душу приехали, уважаемый энц? Я ж вас считай силком отдал. Но поймите, у меня другого выхода не было.

— Понимаю. И не сержусь. Ты верно тогда сказал, что охотник из меня никудышный и с землёй управляться не умею. Так что, останься здесь никакой пользы я б Роднасу не принёс. За то теперь практически во всех уголках Империи знают о Донса и Роднасе, откуда родом самый молодой и успешный офицер, правда теперь в отставке. И не переживай, не по твою душу приехал. Вот только не ври мне больше. Лучше скажи правду, а я подумаю, что с ней делать, — хотел добавить, что я теперь твой энц, но не стал. Он и так всё время, что проводил со мной был какой-то нервный.

— Слушаюсь, уважаемый энц. Вот мы и пришли, девки убрались в доме, давайте вам всё покажу, расскажу, — входя в дом, с поклоном произнёс староста.

— Не надо. Если прибрано, то я сам разберусь, — ответил и прислушался. За дверью слышались смешки и тихий шёпот. — И вот ещё что, забери с собой тех, кто сейчас в доме. Один хочу побыть. Повспоминать былое, — не хотел я никого видеть. Реально хотел вспомнить свои первые шаги в этом мире, чтобы составить новый план, что делать дальше. Те цели, которые я себе поставил я перевыполнил. Легализовался, достиг определённых высот, но это произошло слишком быстро. Не рассчитывал я, что в свои двадцать с небольшим лет окажусь на пенсии прозябать в глуши.

— Хорошо, уважаемый энц, как скажите.

Прикрикнув, староста вывел из дома двух смазливых девчонок лет по пятнадцать, может чуть старше. Я их проводил заинтересованным взглядом, но сердце не ёкнуло при их виде.

«Ничего, Валентин и на твоей улице перевернётся грузовик с пряниками, а пока не надо пускаться в блуд. Успею бастардов наделать. Если такое понятие здесь существует», — думал, развалившись на мягких перинах.

Уснул я быстро. Сказывалась усталость от длительного путешествия, но вот к перинам я не привык. Когда ложишься на кровать, а мягкая перина обволакивает тебя со всех сторон, что повернуться на другой бок трудно. На водный матрас не похоже, но действие схожее. Поэтому проснулся я в плохом настроении и первым делом направился к Олинсе.