Первый среди равных. Судьба

Глава 19

Ехал во дворец в смешанных чувствах. Я не знал, по какой причине меня вызывает к себе Император. Со здоровьем у него вроде всё наладилось, начал выздоравливать, но пока слаб и показаться в таком виде перед подданными не может. Отчёты я ему, точнее, Императрице Линессе Первой и её мужу отправляю исправно, каждую неделю. Поэтому вызов во дворец для меня оказался неожиданным. Предполагал, что жёсткое подавление попытки разбоя вызовет неодобрение со стороны венценосной особы, но на это у меня имелся стопроцентный аргумент, что иначе нельзя поступать с теми, кто во время трагедии хочет нажиться на страданиях простого люда.

Распределение продовольствия, а местами и его бесплатную раздачу мне удалось наладить. Имелись небольшие накладки, но это не сравнимо с тем, что могло произойти не вмешайся я в несвойственную для Коменданта столицы сферу.

За короткий период мне удалось уменьшить количество скоплений людей, ограничить контакты здоровых и больных. Голод столице не грозит, порядок поддерживается, патрули ходят, комендантский час действует, медики работают не покладая сил и результат от их работы виден невооружённым взглядом. Третий день подряд число заболевших держится на одном уровне, не повышается, а это значит, что мы на правильном пути…

— Уважаемый энц, проходите вас ожидают, — во дворце предполагал, что меня проводят в покои Императора, я коротко доложу о ситуации в столице, отвечу на вопросы… но нет. Я стоял у входа в Малый зал приёмов.

Двери открылись, и я шагнул внутрь.

— Комендант Тиносванны, штабс-полковник в отставке, энц Валео Мирони! — представил меня глашатай…

Разговор с Императором не затянулся. В очередной раз показалось странным, что он вызвал меня к себе и проводил приём в Малом зале, где присутствовало пусть и небольшое число придворных чиновников без привычной пышной свиты и широкого круга приближённых ко двору, но всё же. Глядя на Императора было видно, что он полностью не оправился от болезни. Лицо мрачное, слегка отёкшее. Худобу не скрыть за пышными дворцовыми одеждами, но он смотрел на меня уверенно и внимательно слушал, не задавая вопросов. И тем непонятнее мне показалась эта встреча.

Как и планировал, первым делом доложил Императору о ситуации в столице, что всё под контролем, подданные Империи обеспечены продовольствием, в городе безопасно, медики работают и всё в таком духе. Думал рассказать о разбойниках, но не стал сам заострять на этом внимания. Зачем лезть на рожон. Если задаст вопрос, почему так жестоко, без суда и следствия обошёлся с преступниками, то отвечу. Но этого вопроса не последовало.

— Уважаемый энц, — когда я завершил свой доклад, тихо заговорил Император. Его голос едва звучал в зале и мне приходилось напрягать слух, — я рад, что Императрица Линесса Первая сделала такой необычный, но правильный выбор, назначив военного на гражданскую должность. В прошлый раз, когда мы с вами встречались я прибывал в горячке и не помнил этих событий и поэтому, как только медики позволили, я захотел встретиться с тем, на кого возложена важная миссия — спасение Империи… — тут Император выдержал долгую паузу, а мне показалось, что он размышляет, что сказать дальше. — Если для выполнения ваших обязанностей, — уверенней, но также тихо продолжил Император, — что-то будет необходимо сверх полученных полномочий, незамедлительно обращайтесь или лично ко мне, или через любого входящего в Малый или Большой совет Империи и ваша просьба дойдёт до меня, и в силу возможностей будет удовлетворена.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил и на этом аудиенция завершилась. Выйдя из Малого зала приёмов, возвращаясь обратно в резиденцию Коменданта я погрузился в мысли. Зачем, для чего Император изволил встретиться со мной лично. За всё время пребывания в отставке я с ним лично не встречался, меня не вызывали, обо мне как будто забыли. В том числе и Линесса, вот только когда в столице случилась трагедия обо мне вспомнили…

Мучить свой разум всякими мыслями не стал. Дел слишком много.

Прибыв в резиденцию Коменданта, осведомился, нет ли чего срочного, немедлящего отлагательств и моего непосредственного участия. Вроде работу служб я более-менее наладил, но мало ли, может гонец с важным донесением меня дожидается. К счастью, ни гонца, ни срочных дел за время моего отсутствия не возникло.

— Едем в больницу, — отдал приказ начальнику охраны. По столице я передвигался в сопровождении не менее десяти конных всадников и это не столько для своей охраны, а для быстрого реагирования на изменяющую обстановку или критическую ситуацию. В один из моих выездов, когда меня сопровождали всего пятеро всадников, так случилось, что всех, кто был со мной пришлось отправить в разные концы города с распоряжениями и с того случая я стал перестраховываться, и брать с собой больше солдат. Именно они — солдаты стали той опорой и фундаментом, на который я смог опереться. Гражданские чиновники в бытность свою не служившие в армии оказались не приучены к дисциплине и этот факт меня сильно раздражал. За годы, что провёл на этой планете я практически всю жизнь находился на службе, где отданный приказ не обсуждается, а исполняется. Первое время, когда пришлось вернуть назад на службу чиновничий персонал обеспечивающий работу Коменданта мне пришлось принимать жёсткие меры: если мой приказ не выполнялся в указанный срок или вяло саботировалось исполнение, то чиновник, ответственный за его исполнение увольнялся. Опомнился я только тогда, когда гражданских чиновников осталось едва ли треть от начального числа. Но я нашёл выход. На ключевые посты поставил военных, которые не спрашивали, почему отдан именно такой приказ, почему такой короткий срок исполнения и просто не задавали лишних вопросов, а исполняли.

Я ничего не имею против бюрократии[1] в правильном понимании этого слова, а в особенности в документировании. На каждый шаг нужна бумага, на каждый результат отчёт. Но доходило до смешного. Отдал приказ подготовить документ о подвозе воды в жилые кварталы с графиком, с оповещением жителей, всё как положено. Так один въедливый гражданский чиновник три дня согласовывал этот график. Пришлось отдать приказ солдатам. Так они быстро организовали. И подвоз воды, и график, и необходимый подвижной состав, то есть подводы с бочками разыскали, и где набирать воду, и где её предварительно кипятить…

— Прибыли, уважаемый энц, — вывел меня из раздумий возглас сопровождающего. Я огляделся. Не заметил, как проехали несколько кварталов и оказались возле больницы.

— Пятеро за мной, остальные здесь, — отдал приказ, слезая с коня. Пятеро мне нужны не столько для охраны, а в качестве гонцов. Если потребуется, то я, считай на коленке, пишу приказ или указание и отправляю его к оставшимся во дворе, где он передаёт им послание. А те уж скачут по адресу. Так оказалось быстрее, чем всех с собой водить. Пеший гонец добежал, передал пакет-указание конному и тот поскакал.

Шли по коридорам молча. Перед нами расступались, и я обратил внимание, что больных, что в прошлое моё посещение лежали чуть ли не в коридорах стало меньше и это наблюдение мне грело душу.

Возле кабинета главного врача остановился.

— Трое пройдитесь по этажам. Посмотрите, как тут, если что говорить будут слушайте и запоминайте. Потом доложите, — этот приказ для сопровождающих не нов и в прошлый свой приезд в больницу я отдавал такой же приказ, но уточнял, чтобы никого руками не трогали, в палаты не заходили и прочее, что в этот раз напоминать не стал. Мы все в масках, в перчатках и со мной именно те солдаты, что сопровождали в прошлый раз, и дважды им повторять одно и тоже не надо.

Я постучал в дверь и не дожидаясь приглашения вошёл.

— Уважаемый Комендант, проходите.

— Я не вовремя? — в кабинете главного врача находилось человек десять, если не больше. Все сидели за столом и как понял что-то до моего появления бурно обсуждали, потому что, когда открыл дверь до меня донёсся гул множества голосов, который стих, когда вошёл внутрь.

— Наоборот. У нас тут совещание с врачами. Накопилось много проблем, я и сам хотел завтра или сегодня сразу после совещания послать за вами или самому лично прибыть в резиденцию…

— Я вас понял, уважаемый Смарта́ни Кари́тос. Если можно коротко введите меня в курс дела, в чём проблемы.

— Как знаете, пик эпидемии мы прошли, — начал говорить главный врач, когда я уселся на освободившееся место за столом, — основной наплыв больных схлынул, несколько дней держится на одном уровне число заболевших, умерших и тех, кто выздоровел. Но последних немного.

— Я об этом в курсе.

— Действительно, я же вам каждые три дня подаю отчёт. Тогда не буду повторяться, — пробурчал себе под нос главный врач и, выдержав паузу, продолжил, — у нас сложилось тяжелое положение с медицинским персоналом. Особенно с младшим и средним. Они в основном контактируют с заражёнными больными и при каждом подозрении на заражение мы вынуждены их помещать на карантин.

— Уважаемый энц Смарта́ни, если можно говорите конкретней, я помню свои распоряжения и приказы и рад, что вы их выполняете, — ещё бы он не выполнял. В больнице я разместил стационарный пост солдат, чтобы не только присматривали за порядком, но и докладывали мне о том, что происходит в медицинских учреждениях, а то знаю. Без догляда расслабятся, начнут потихоньку режим нарушать. — Как понял проблема в медперсонале?

— И медикаментах… — произнёс кто-то из врачей. Я повернулся на возглас. — Извините, уважаемые энцы, — говорил один из самых молодых присутствующих врачей. Его я раньше не видел и скорее всего он не дворянин, потому что быстро стушевался при моём взгляде.

— Продолжайте.

— У нас заканчиваются медикаменты. Те, что нужны для лечения обычных больных, а их не стало меньше. Чуму, как вы назвали эту болезнь, мы лечить не научились, лекарств нет, но пробуем разные препараты, хотя результат отрицательный.

— Нужны антибиотики, — пробормотал едва слышно, пытаясь вспомнить, что я знаю из этого арсенала. Я и раньше пытался в памяти воспроизвести и пытался записывать, что знаю об этих лекарственных средствах, но я не медик, обладаю только общими знаниями, а знания, полученные в ходе обучения при попадании на эту планету мне никак не могли помочь. Слишком они продвинуты и далеко впереди технологического и научного уровня этой цивилизации, а из бытности земной жизни я так и не смог толком вспомнить, как выделить тот же пенициллин. Знал только, что его получили из плесени, но какой, какая технология производства, очистки и прочее я не знал.

— Вы правы, — оживился молодой врач, — в библиотеке я отыскал заметку об открытии этих, как вы сказали антибиотиков, только в статье они назывались по-другому. Мы пробовали вырастить культуры, но у нас не получилось и…

Я жестом остановил словесный поток.

— Так стоп! Что необходимо от меня, как Коменданта? Медицинское оборудование, медицинские журналы или что-то ещё? — чёрствым, грубым, нетерпеливым я стал за те дни, что нахожусь в столице, поставленный на высокую должность. Стал замечать за собой, что перестаю слушать собеседника, часто не даю тому договорить, закончить мысль, а схватывая суть проблемы перефразирую и выдаю то, что, по моему мнению, хотел сказать оппонент. В большинстве случаев я оказываюсь прав, но понимаю, что надо отходить от этой привычки, потому что рано или поздно я перестану видеть новое, а возражать или отстаивать своё мнение вряд ли кто осмелится.

В кабинете главного врача воцарилась тишина. Наверно те, с кем лично мне приходится часто общаться привыкли к моему нраву, но медики, с кем я сейчас общался были не из их числа. Я выдохнул, обвёл взглядом собравшихся, что притихли, потупив взгляд.

— Извините, что прервал вас, но давайте конкретней. Составьте список требуемого с указанием количества и срочности доставки. То, что необходимо неотложно пометьте, и я в кратчайшие сроки постараюсь добыть искомое.

— Список почти готов, мы как раз этим и занимались, — заговорил главный врач, протягивая мне несколько исписанных листов бумаги.

Пробежался взглядом по строчкам.

«Так, это можно доставить с военных складов, это вроде поставляется, только надо увеличить объёмы, это…», — думал, изучая написанный красивым почерком текст. Даже зависть взяла. Я как ни старался, добиться каллиграфического почерка не смог, хотя пытался. Но насколько знаю, почерк — это не только мелкая моторика, но в большей степени отражение характера, а мой-то взбалмошный, непоседливый, прямолинейный характер никак не подходил для старательного выведения каждой буквы и рисования завитушек. «Может им реформу письменности предложить? А то, когда изобретут типографский способ печати, сколько лишней краски и бумаги будут использовать зазря, а потом кто-то из „умных“, в кавычках, скажет, что не нужно нам это расточительство и прикроет научную революцию на корню…», — невольно хмыкнул пришедшей мысли.

— Что-то не так? — осведомился главный врач.

Поднял глаза от текста.

— Всё так, поставку бо́льшей части указанного в списке можно организовать в течение двух-трёх дней, что-то придётся заказывать у соседей, но вот с медперсоналом…

— Можно кинуть клич среди студентов из других учебных заведений Империи. Все столичные у нас и так работают. Но, думаю, никто не откажется приехать в столицу и помочь во время беды, — подал голос тот самый молодой врач.

— Вы извините, уважаемый энц, — шикнув на коллегу, быстро заговорил главный врач, — Э́нрио Маристо́ни из бастардов. Отец от него не отказался, но и признавать право на дворянство не стал. Помог с деньгами на обучение и он, замечу, в этом году закончил с отличием наш столичный медицинский ВУЗ, попал к нам и за короткий срок хорошо зарекомендовал себя как медик, вот только манеры…

— Манерам обучится. Главное, чтобы специалист оказался хорошим. Я ведь и своих дворовых отпустил учиться медицине, и кто-то из них, наверно, и здесь сейчас помогает.

— С каких земель?

— Поместье Донса́. Но я не об этом. Кличь-то можно кинуть, и я уверен, что на него откликнутся не только студенты, но и преподаватели, и не исключаю, что и из других больниц врачи изъявят желание приехать, вот только одна проблема.

— Какая?

— Время. Пока уйдут письма в разные концы Империи, даже просто к соседним городам, пока соберутся, пока приедут. Пройдёт месяц, если не дольше, но вы правы, я разошлю соответствующие письма, может кто и раньше приедет. Всё равно, когда эпидемия закончится квалифицированные специалисты понадобятся, особенно медики. Сколько из вашей братии умерло?

— Не так много. Пятая часть штатной численности, но они заболели в первые две недели, как началась эпидемия. Мы не знали с чем столкнулись и…

— Не оправдывайтесь энц. Выводы будем делать потом. Сейчас необходимо навести порядок. Трупы с улиц убрали, распространение болезни остановлено, — и тут я замолчал, вспомнив то, что упускал всё это время, — да, совсем забыл. Возбудителя болезни нашли?

— Возбудителя?

— Да, возбудителя, то есть то, что провоцирует болезнь, — поставленный мне вопрос удивил. Разве медики не знают, что у каждой болезни есть возбудитель, очаг заболевания, нулевой пациент и всё такое, но я оказался не прав.

— Как вы сказали «возбудителя» мы нашли, но нам привычнее говорить об инициаторе болезни — это необычная бактерия, но возбудитель звучит корректнее, правда коллеги?

— Возбудитель, инициатор, как называть причину я думаю разберётесь, я всё-таки медицинских учреждений не заканчивал и говорю своими словами, как обыватель, — прервал не начавшееся обсуждение на корню, кое-как объяснив, почему использую незнакомые и непринятые в этом мире слова для обозначения привычных мне понятий. — Нашли нулевого пациента или очаг, откуда болезнь начала своё распространение?

— Нулевой пациент?

«Твою же мать!», — чертыхнулся про себя. Опять использую привычные мне понятия, а эти медики со своим профессиональным жаргоном меня не понимают. Пришлось объяснять.

— Это тот пациент, от кого заразились все остальные. Часто он не болеет, так как имеет иммунитет… тьфу! Просто он не болеет сам, а является переносчиком болезни. Особенность организма у него такая. Теперь понятно?

— Д-да. Но откуда вы это всё знаете?

— Поездил по Империи, бывал на южной границе, там и встречался с учёными, разговаривал с ними. Но мы отвлекаемся. Определили очаг заболевания?

— Но как⁈

— Опросным путём. У каждого больного спрашиваете, когда ему стало плохо, где он бывал, с кем общался и прочее, не мне вас учить.

— Конечно, анамнез собираем, если получается, но мы не анализировали записи.

— Так займитесь этим. И через сутки предоставьте мне выборку с возможным очагом заболевания… Всё. Мне пора. Жду доклада в поставленные сроки.

Вышел из кабинета главного врача на нервах и не выслушав доклад солдат о исполнении моего приказа отправился в резиденцию. Надо привести нервы в порядок и успокоиться, а то так и инсульт схватить можно…

[1] Бюрократия — термин, который означает систему управления, осуществляемую управленческим аппаратом, состоящим из должностных лиц, обладающих специальной профессиональной подготовкой и действующих в рамках чётко определённой компетенции в соответствии с формальными правилами.