Первый среди равных. Судьба

Глава 6

— Дураки! Ну и дураки же они! — ругался всю дорогу обратно из артели. Два дня я провёл, считай, в чистом поле. Ну, то есть не в поле, а на поляне, где артельщики рубили лес и путём горения без доступа воздуха производили древесный уголь. Я может и остался бы дольше, пытаясь уговорить, но старший из них — глава всего этого хозяйства, упёрся.

«У нас людей свободных нет и заниматься прихотью энца мы не можем», — заявил он.

Ладно бы они всё по уму делали, так нет. Каждая бригада производит полный технологический цикл: рубит лес, свозит его, укладывает в большую печь без дымохода, замазывает её глиной и ждёт, пока древесина превратится в древесный уголь, а потом сама и едет его продавать. Нет бы разделить труд: кто-то рубит, свозит; кто-то смотрит за печью, а кто-то продаёт, но нет.

«Наши предки именно так поступали», — упёрся этот старик — старший над несколькими семьями. Даже имя его вылетело из головы, таким тупым и неповоротливым он мне показался. И ладно бы жили в нормальных условиях. Но нет, живут в землянках, по полгода родных не видят, а туда же.

Когда я немного успокоился, отошёл от произошедшего разговора глухого с немым, принялся размышлять, как самому наладить производство активированного угля. «Древесный уголь можно по первому времени покупать у них», — размышлял я.

«Печь поставлю где-нибудь в стороне, чтобы не спалить ненароком жилые дома. Температура там должна быть выше раза в полтора, чем при сжигании древесины, а ещё надо чтоб туда можно пар подать для активации», — с таким нехитрым планом я добрался до усадьбы. Меня встречали.

— Доброго утра, уважаемый энц, — встречал меня Вихор.

— Полдень уже, — ответил. Нечего с подчинёнными, а Вихор являлся наёмным работником, вести себя панибратски. — Докладывай, почему опять встречаешь меня на крыльце или что случилось?

— Нет, ничего не случилось, вас же не было всего-то несколько дней, что может случиться.

То, что меня не было в усадьбе почти неделю, он умолчал. Пока добрались до артельщиков, пока побыл там, пока вернулся, так шесть дней и прошло. За такое время в моём мире может и война случиться и закончиться, и… мало ли что может случиться. Но я сейчас живу в мире, где всё происходит медленно. Даже новости из столицы, хорошо если через пару месяцев узнаём. Но рано или поздно начнётся информационная революция…. Эх, жаль, что не доживу до этого времени. Но ничего. Как завещала великая и всемогущая инопланетная сущность, будем приближать прогресс пока в отдельно взятой Империи, а там глядишь и весь Мир удастся подстегнуть.

— Не изволите в баньку с дороги сходить?

— Это что ты меня сразу в баню гонишь⁈ — насторожился. Я сначала планировал сходить к кузнецу, узнать, что сделано, что не сделано. Потом расспросить Вихора, дать ему указания, а только потом, перед сном идти в баню. А то знаю я. Если сейчас расслабишься, то и день считай закончен.

— Так новая банька готова, уважаемый энц. Работяг я первыми заставил в ней всё опробовать.

— Так скоро сделали⁈ — что-то быстро они сруб поставили и печь сложили. Недели две или три всего прошло, как я с печных дел мастером разговаривал.

— Торопились. Заказ у них большой. У одного из наших соседей они новый дом подрядились строить. А там печи, камины класть надо. Вот они и торопились. Поэтому я их первыми и отправил опробовать, что они сотворили. А сруб наши мужики за три дня поставили. Лес-то готовый, высушенный и распиленный имелся. Знай, да ставь.

— И как? Что говорили? Они уже уехали? — засыпал вопросами.

— Сказали замёрзли, но дворянину в самый раз будет, — тихо ответил Вихор.

— Это как⁈ — реально удивился. Потому что температура в русской бане, какую я и делал, до девяносто градусов по Цельсию, плюс высокая влажность.

— Не знаю, уважаемый энц, они сразу же уехали, даже полный расчёт не взяли.

— А ты и рад, что сэкономил.

— Не без этого, — помялся управляющий.

— Ладно, пошли посмотрим, что там не так и почему в бане холодно…

— А где камни, что я отобрал? Где бак с водой? — всё хорошо сделали мастера. И печь сложили и именно так, как я нарисовал. Вот только в мелочах недоработали. Валуны, что я отобрал для того, чтобы положить сверху, отсутствовали. Да и небольшой бак с водой, где она должна подогреваться прежде чем поддавать, лежал в предбаннике.

— Камни, так мастера сказали, что не подходят они для печи…

Загонял я своих дворовых. Полчаса крику, тыканья пальцем, куда, что и как нужно ставить, и сейчас я лежал в парной на третьей полке, и обливался потом.

— Холодно им, блин, — улыбался, когда последний из попытавшихся усидеть со мной в парилке вылетел словно пробка из-под шампанского, едва успел ему крикнуть, чтобы дверь за собой закрыл.

В парилку я взял с собой двоих мужиков, чтобы они на своей шкуре почувствовали, что такое настоящая баня, когда не задыхаешься от едкого дыма и поддаёшь, повышая влажность и температуру. И главное, чтобы в следующий раз, когда будут париться или мне готовить баню, знали основные правила, что и как делать.

— Надо будет или бочку, или большой чан с водой где-то рядом поставить. Как-то сразу не додумался, — произнёс, вставая с лежанки. — Мне на первый день хватит…

— Так, показывай, что тут у тебя, — поутру следующего дня я направился к кузнецу.

— Готово, уважаемый энц. Мудрёные штуковины получились. Мы такими же, только деревянными и без вот этих крыльев землю пашем. А эти…

— Эти четыре штуки надо параллельно друг за другом закрепить и тогда станет как надо.

— Не потянет, — вступил в разговор управляющий. — Когда пробовали, лошадь один едва с места сдвинуть смогла. Слишком глубоко в землю уходит.

— Запрягите две, а лучше три. Видишь, какая ширина получится? Это считай за один раз четыре прохода делается. А что глубоко в землю уходит, так лучше вспахиваться будет. Борону сделал?

— С этим проблем, уважаемый энц, не возникло. Смотрите, — кузнец указал в дальний угол кузни, где лежала грубо сделанная борона. Но мне-то не красоваться ей, а, чтобы крестьяне работали, землю после вспашки ровняли.

— Хорошо. Тоже опробовали?

— Опробовали. Одна лошадь тянет. Вот только прыгает эта конструкция, как вы её назвали… «бо-ро-на», словно кузнечик по полю.

— Утяжелить надо, если прыгает. Пару камней или лучше съёмный груз какой, — последнее сказал, смотря на кузнеца.

— Сделаю.

— Лучше два одинакового веса, — продолжал, — чтобы если что, один снять.

— Понятно…

С утра настроение у меня было прекрасное. Кузнец у меня молодец. Всё схватывал на лету, работал, металл за зря не поганил. И борона и четыре плуга у него получились что надо. Я конечно не специалист. Угол крыльев и всякую геометрию просчитать не смог — не знаю я этого, но на мой взгляд вышло относительно нормально. Тем более, я не поленился, съездил на поле, где испытывали мою новинку. Глубина вспашки после сравнения с прежним плугом меня, не знатока, удовлетворила, а после прохода бороной вообще стала красота. Ровное поле, точнее небольшой кусок, что выделили под мои чудачества управляющий радовал глаз.

— Что ж вы, уважаемый энц, не позавтракав на поле поехали, — встречал меня управляющий. Делать ему что ли нечего, что практически постоянно у меня на виду. Нет бы делом что ли занялся: приход-расход посчитал, но надо отдать должное, как спросил у него бумаги, что куплено, за сколько продано, как к зиме готовимся, так сразу всё предоставил. В цифрах я ничего не понимаю, например, хватит нам — жителям усадьбы заготовленных зерновых или овощей, в частности картофеля[1], это я его так по привычному для себя назвал, чтоб не мучиться, до следующего урожая или нет, останется на семена и прочее, прочее. Так что копаться в бумагах я не стал. А лично захотел посмотреть, что и как. Тем более, пока заняться было нечем. В голову шли идеи только те, которые воплотить в жизнь я не мог в силу отсталого технического и технологического развития цивилизации. Ну не открыли здесь ещё электричество и, соответственно, электрический двигатель. Я вообще молчу про прокатный стан и много чего полезного. Хотел ткацкий станок придумать, но полночи мудрил над чертежами, но так и не смог ничего придумать или вспомнить. Вот только со швейной машинкой у меня кое-что получилось. Такой, с ручным приводом. Но пока это только наброски. Я ж не разбирал её, не знаю внутреннее устройство и механику. Так что пока вникал в дела хозяйские, ожидая пока привезут первые три заказанные у недоювелира чернильницы-непроливайки и стеклянные бутылочки под них. Письмо на стекольный завод я отписал с размерами и чертежом, что мне нужно. Теперь ждал ответа.

— Ничего позавтракаю. Пошли на кухню, — пришла мне идея, посмотреть, что можно усовершенствовать на кухне. Так как майонеза здесь не было, вот я и намеривался его придумать.

— Как на кухню?

— А вот так! — что-то он меня часто стал раздражать своими вопросами, видимо, что-то скрывает. Вон как занервничал. Почему-то у меня к этому управляющему часто просыпалось чувство подозрительности. Может из-за того, что фактически навязан одним из соседей, но пока ничего плохого про него сказать не мог. Дела ведёт, дворовых излишне не гоняет, голодом не морит. Вроде, кого встречаю одеты нормально, чистые, помытые. Даже некоторые мужики по моей моде стали лица брить. Кстати, скажу, пренеприятнейшее это занятие. Про безопасную, а тем более электрическую бритву тут не знают, приходится обихаживать себя пусть и не каждый день, а через два-три, что в норме вещей, опасным, заточенным до невозможности небольшим специальным ножом-бритвой.

— Так у вас уже накрыто.

— Ничего страшного. Поем… — чуть не сказал, что Бог послал на кухне, но религии как таковой здесь нет. И пришлось бы объясняться, кого из соседей кличут Богом, — … поем, что есть на кухне. Там картошку с салом и парой яиц, — привык я хорошо завтракать, что по первому времени для прислуги было необычно. Принесут варёное яйцо, маленькую булку с маслом и что-то вроде чая, и всё. А я потом хожу голодный и злой. Но ничего, приучил я их быстро, чтобы нормальный завтрак для мужика готовили. Я ж целый день на ногах, то вожжа укусит уеду куда смотреть как дела делаются, то у кузнеца до вечера стою над душой.

Появился на кухне я в первый раз и, соответственно, вызвал переполох. Пришлось успокоить главную кухарку, что не по её душу пришёл, а позавтракать, так скажем на скорую руку. Что меня сначала порадовало, так это много ребятни-поварят, что сновали туда-сюда, а бо́льшая часть сидела вокруг большого чана и чистила овощи.

— Детишек, смотрю, много у вас, — спросил у поварихи уточнить, как они используют детский труд. Ведь на мой взгляд семь-девять лет, это рано приступать к серьёзной работе. Мы же не англосаксы какие, чтобы малолетних детей в шахты загонять. Вот и поинтересовался, так скажем, условиями труда.

— Так и готовим на всю усадьбу. Столько овощей надо перечистить, подготовить к закладке, что повара не справляются. Я тут не одна, двое ещё со мной готовят. У кого лучше всего получается первое блюдо, у кого каши, у кого мясо. Вот и разделили обязанности. И все они, — тут она улыбнулась, — мои помощники повара, вышли как раз из этих ребятишек, что сейчас помогают по кухне.

— Хорошо. Я очень рад что не бездельничают и вроде не худые, как деревенские.

Тут повариха засмущалась. Подкармливает она их за мой счёт, но пусть. Я не в обиде. Пусть работают.

— Но пока жарится картошка, подай мне пару свежих яиц и растительное масло. Сделаю один соус, будешь мне потом готовить…

Старшая повариха внимательно следила за моими действиями, видно, что хотела научиться и потом угодить своему энцу. А я, не зная пропорций, начал с малого: взбил одно яйцо с маслом. Налил на глаз, помешал. Не загустевает. Добавил ещё масло и опытным путём пришёл к выводу, что на одно яйцо нужен стакан растительного масла. Взбивать полученную массу до густоты было тяжело и мне помогали, а я, как настоящий дворянин, руководил процессом. Потом добавил чуток соли, к сожалению, ни сахара, ни лимонного сока, у меня под рукой не оказалось. Только горчица. Но упомянутые мной ингредиенты можно было поискать на рынках, чем я и озадачил смотревшего за моим действием Вихора.

— Что ж. Теперь будем пробовать.

Намазал получившуюся густую массу на хлеб, положил огурец и откусил. Ничего так получилось. Но чего-то не хватает. Видимо, всё-таки не весь рецепт запомнил. Хотел ещё показать, как делается сгущённое молоко, но оставил это на потом. Слишком долго и муторно с его приготовлением возиться. Итак, удивлённые глаза поварихи и Вихора едва не вылезали из орбит, когда они с осторожностью пережёвывали приготовленный простой бутерброд.

— Это вы в столице научились? Я сколько не занимаюсь поварским делом, но о таком соусе никогда не слышала. У меня и книги есть специальные, но чтоб из таких простых ингредиентов сотворить такое…

— Можно сказать что и в столице, но только я этот соус под названием «Майонез» придумал сам. Как-то в походе у нас остались… — начал заливать, рассказывая историю создания самого знаменитого соуса, что не мог остановиться. А меня слушали с открытыми ртами.

Завтрак, а точнее посещение мной кухни вызвал фурор. Потом я то и дело слышал перешёптывания за спиной, что я, будучи солдатом, придумал очень вкусное и сытное блюдо, но меня за это не наградили. Вот как повернулась моя нескромная шутка…

Посетив в этот же день кузнеца, мне вдруг пришла идея. А почему бы не сделать овощечистку. Ничего сложного нет, как думал, но вновь упёрся в отсутствие листового железа. Я ведь хотел сделать её практически автоматической, но с ручным приводом, чтобы чистила овощи, ну и фрукты не по одному, а сразу несколько. Но загвоздка оказалась именно в листовом железе.

— Что ж, — вертя в руках чертёж, — задумчиво произнёс кузнец. Расковать в лист кусок металла можно. И свернуть его тоже. Этим подмастерья займутся. Шестерни сам сделаю. Но чтоб отверстия в листе сделать, да ещё такие мудрёные, я не смогу.

— Ничего мудрёного нет. Тонкий лист железа пробивается трафаретом. Вот таким, — и я нарисовал схематично то, что имел в виду.

— Так это же тёрка, — выдохнул, чуть не уронив тяжёлый молот подмастерье.

— Именно так, мне нужна тёрка, только круглая. Она при помощи шестерней будет вращаться и ещё внутри корпуса так же нужно сделать поверхность тёрки…

Очень жаль, что меня не отговорили в этот момент от моего изобретательства. Поварят, что столько находилось при кухне после моей чудо-машины разогнали. Не нужно было столько помощников поварам. Всего-то двое стали справляться со своими обязанностями, а остальных жадный и ворчливый Вихор отправил по домам. Пришлось исправлять свою необдуманную революцию в механизации труда поваров. Создал для ребятишек от восьми до четырнадцати лет школу. Чтоб читать, писать и в арифметике соображать могли, а, чтобы родители их отпускали, стал их кормить. Утром, когда приходили им давали стакан молока и краюху хлеба, а после занятий наливали полную тарелку крутых щей. И дети были рады, что полдня они заняты не трудным физическим трудом и родители, которые знают, что детей накормят и уму разуму научат, а потом смотришь они и в люди выбьются.

Первые недели приходилось учительствовать самому, но я быстро выбился из сил, да и заняться у меня было чем. Так что, я быстро отыскал умевшего читать и писать дворового. А сам отослал письмо в институт с просьбой выделить мне учителя для ребятни. Не забыв повторно напомнить, что до сих пор жду лекаря. И как только пришла первая партия заказанных стеклянных бутылок, занялся обустройством мастеровой.

[1] Здесь и далее провидятся привычные названия овощей, фруктов и другого съестного.