Первый среди равных. Судьба

Глава 23

Как говорится, план на бой действует до первого выстрела. Так и у меня, план планом, но когда начинаешь его воплощать, то выявляются такие прорехи, которые просто так не заткнуть. И ладно бы всё зависело от меня, но как всегда бывает вмешивается третья сила, которой начхать на всё то, что я в своём уме нарисовал и составил.

Первоначально я планировал прибыть на восточную границу Империи в самый дальний гарнизон, отобрать полсотни солдат, способных к диверсионным действиям, обучить их и во главе этого отряда отправиться к форпосту Веньшан, а дальше, проведя разведку, понаблюдав несколько дней, решить, каким способом вынудить чуждых на этом континенте отправиться восвояси, да так, чтобы и мысли при Императорском дворе Веньшан вернуться не возникло, а кадровый дипломат, тем временем, налаживал бы связи с племенами, но…

— Такими силами вы не пройдёте, — говорил офицер в чине штабс-капитана. Мы со спутником добрались до самого восточного гарнизона. Он оказался не столь многочисленным, как ожидал. Всего-то три тысячи солдат и офицеров, не считая гражданского персонала, — Веньшанский форпост, — продолжал энц Ми́нос Мава́рти, — расположен в двухстах километрах, если по прямой от нас, а на этих территориях племена, что постоянно враждуют друг с другом. Им всё равно, откуда вы, что делаете, если не свои и вас никто не знает из племенной родни в лицо, то, сами понимаете, что вас ждёт.

— Всё так серьёзно? — не поверил я. Дорога до конечной точки нашего маршрута выдалась несказанно тяжёлой и нудной. А по прибытии узнав, что войск фактически в гарнизоне нет, обмундирование и оружие чуть ли не прошлого века, и расстроился окончательно. У них и пушек-то не было от слова совсем. Одни мушкеты, да писто́ли, не считая холодного оружия. Знал бы, что здесь всё так плохо, то пару пушек бы за свои деньги купил и доставил. Но спешка хороша только при ловле блох, а мы торопились. Точнее торопили нас с отъездом из дворца. Чуть ли не каждый день прибывал гонец и вежливо так интересовался, когда планируете отбывать, всё ли готово, не нужно ли чего. Но это рвение было больше похоже на то, что нас, а может и только меня настойчиво выпроваживают из столицы. По городу объявили, что через две недели после долгого отсутствия возвращается в столицу Императрица Линесса Первая и возможно это был повод меня подальше отправить, но может я и ошибаюсь.

— Более чем, — кивнул офицер, обводя нас взглядом. Первые дни штабс-капитан держался перед нами — залётными столичными гостями, сдержанно. Было видно, что офицер нервничает перед высокими гостями, которых отродясь в такой глуши не было. Говорил мало, опасаясь сказать что-то лишнее. Но мы-то не по его душу приехали. В приватной обстановке я ему это объяснил и натянутость в отношениях постепенно сходила на нет. — Мы особо не выходим далеко на восток, особенно без нужды, — продолжал офицер, — воюют они друг с другом. Что-то вроде кровной вражды у этих племён. Сами малочисленны, если отдадут нам приказ, то поодиночке каждое племя отправим в мир иной и очистим земли. У них и оружия толком нет, не говоря про подготовку.

— Но вы понимаете, — вступил в разговор дипломат, — если отдать такой приказ, то есть большая доля вероятности, что они объединятся против общего врага, то есть нас и выступят единым фронтом, не говоря про то, что этим воспользуются наши завистники. Как ни странно, но именно эти племена сдерживают продвижение Веньшан вглубь континента. За полсотни лет они не продвинулись дальше, не установили новых форпостов. И не будем забывать про юго-восточных соседей. В последнее время они также стали присматриваться к землям на севере континента.

— Это Догисяне? — вспомнил о Догиской Империи, что на юго-востоке нашей Империи и сухопутной границы мы с ней не имеем, которых не рассматривал как скрытого врага. Отсталое, небольшое государство. По численности меньше тех же Веньшан раза в три. И смысла им затевать крупную стратегическую игру я не видел.

— Именно, — оживился дипломат, — не скажу, что Догисяне закрытое государство, но ни взять, ни научиться у них нечему. У них территория обширная, конечно для такого количества подданных, но ни строительных лесов, ни природных полезных ископаемых в Империи нет. Бо́льшая часть населения у них до сих пор ведёт кочевой образ жизни. У нас в департаменте не исключают, что Догисяне могут воспользоваться нашим ослаблением и под шумок оторвать свой кусок.

— Что-то я об этом ничего не слышал, — посетовал, что не знал о такой версии. Главный дипломат провёл со мной беседу о политических раскладах в Мире, но то, что Догисяне на что-то претендуют в его монологе ни разу не прозвучало.

— Это моё личное мнение. Я его неоднократно высказывал, подавал докладные записки, что надо Империи обратить внимание на Догисян… Наверно поэтому меня и отправили на восток Империи.

— С Догисянами таможенный пост и гарнизон значительно южнее, — задумчиво произнёс офицер.

— Я знаю. Но если говорить откровенно, то водную границу им не передвинуть — это объявление войны, а тихой сапой, в обход, так скажем, прибрать себе кусок ничейных земель…

— Наши разъезды встречали Догисян на нейтральной территории, но это были пастухи.

— А с племенами они враждуют? Есть сведения, как к ним относятся вожди местных племён? — что-то мне в этой ситуации не нравилось. Веньшане, Догисяне, а через день или два ещё кто-то появится. И в Империи о такой ситуации не знают.

— Трудно сказать, — пожал плечами офицер, — мы на них особо внимания не обращаем. Водят небольшие караваны, торгуют чем-то…

— Торгуют? — ухватился за идею. Если ведётся торговля, то хоть минимальное, но общение установлено, а мы на это не обращаем внимания. С Догисянами общая граница южнее. А на «свободных» в кавычках землях они потихоньку, обходными путями делают своё дело.

— Ну, да. В основном продовольствие и скот меняют на лес.

— А Веньшане торгуют? — не унимался я. По этому признаку — торговля можно многое понять.

— Торгуют. Не всегда же к ним корабли со снабжением могут пристать. Когда сезон штормов, то полгода они на подножном корме сидят.

— Ясно, — встал, заканчивая разговор. Надо привести мысли в порядок, пройтись по гарнизону, посмотреть, что здесь и как. Я так и не отмёл окончательно мысль о диверсии в стане Веньшан, — штабс-капитан, проведите меня по гарнизону. Я всё-таки бывший военный и может что подскажу. А вы, уважаемый энц, — обратился к дипломату, — если не трудно, отпишитесь в департамент и во дворец, что мы доехали, у нас всё нормально и всё такое.

— Хорошо, уважаемый энц, я как раз собирался этим заняться, — охотно согласился дипломат…

— М-да, не ожидал… — я не договорил, что ожидал увидеть в приграничном гарнизоне, но зрелище меня удручило. Мало того, что современного оружия фактически нет, так и солдаты, мягко сказать, не самые боевые. Средний возраст, как понял, далеко за сорок. И так получается, что практически трети состава примерно в один срок — через два года уходить со службы, а это беда. Не будет преемственности. Некому будет учить молодых и зелёных солдат уму разуму. Это я озвучил штабс-капитану.

— Понимаю. Но в наш гарнизон особо никто не рвётся служить. Призывают в основном с ближайших земель, но там простого люда мало. У нас недобор по штату три сотни, не считая офицеров.

То, что и офицеров в гарнизоне для такого количества солдат недостаточно я заметил, но не стал заострять внимания. На младшую командную должность может поставить и начальник гарнизона. Вот только почему-то этого не делает.

— Грамотные и те, кто показали себя с хорошей стороны во время службы есть?

— Имеются. Я отправлял рапорт о представлении к наградам с присвоением следующего воинского звания, но ответа до сих пор нет.

— Отправим с нашей почтой. Готовьте повторный рапорт и укажите… хотя нет, я вам подготовлю бумагу, а вы перепишите её своей рукой. Так что давайте пока займёмся писаниной, а я как раз подумаю, что будем делать с этими Веньшанами и Догисянами. Хотелось бы через день или два в разъезд с вашими выехать, можете такое устроить?

— Могу, но стоит ли?

— Сто́ит, — коротко ответил, в мыслях составляя план письма, что отправлю лично Императорской чете.

Корпеть над письмом пришлось долго. Несколько раз переписывал, как-то не умею я составлять прошения, так что бросил эту затею и просто перечислил, что на мой взгляд необходимо гарнизону для нормального выполнения обязанностей по охране границы. Даже на юге, где находился в качестве полномочного представителя ситуация была если не значительно лучше, так, по крайней мере, при наличии средств было где взять необходимое, а здесь, в этой глуши.

— Уважаемый энц, — вошёл дипломат. Нас разместили в отдельных комнатах, не скажу, что апартаменты, но всё необходимое для скромной жизни имелось в наличии, — я подготовил письма, хотите взглянуть?

— Нет, я вам доверяю, — ответил, скривившись. Не хватало мне ещё лезть в чужие проблемы. Понятно, что дипломат если не присматривает за мной, то поставлен, чтобы я здесь ничего не натворил особо. Видимо энц заметил мою кислую мину и не преминул ответить.

— Благодарю. А вы смотрю тоже письмо пишете.

— Прошение на имя Императорской четы готовлю, чтобы повысили содержание гарнизона, — коротко ответил, так как настроение у меня было при паршивое. Так как понимал, то, что я написал сухим военным языком читать никто не будет, но надеялся, что письмо дойдёт до Линессы Первой и она своим повелением увеличит средства на содержание и перевооружение гарнизона. Как ни как граница, а она должна быть на замке.

— Позволите взглянуть?

— Пожалуйста, — я подвинул дипломату лист. Он, не прочитав наверно и четверти текста, отвёл глаза от бумаги и уставился на меня.

— Эээ, позволите я сам составлю прошение, — мягко спросил дипломат.

— Не откажусь, но то что указано это минимум необходимый для охраны границы на восточном рубеже.

— Я понимаю, — неопределённо покачал головой дипломат. — Почту я собирался отправить завтра, так что до утра я составлю прошение и покажу вам.

— Буду благодарен… — а что ещё ответить? Каждый должен заниматься своими делами, кто-то составлять бумаги, а кто-то, то есть я — дела делать. Так что не дождавшись, когда энц Ни́кос Валериа́нти составит прошение, я на следующий день рано по утру в составе дежурного разъезда выехал на контрольный осмотр границы…

— Ездим в разъезд мы по пятеро. Двое впереди, трое чуть сзади, — рассказывал мне офицер в чине штабс-лейтенанта и, видя, что я ухмыльнулся, офицер пояснил, — сегодня усиленный разъезд.

— Понимаю, — кивнул, натянуто улыбнувшись. Разъезд, в который меня определили состоял из десяти всадников. Одиннадцатым был я. Не захотел штабс-капитан отправлять важного гостя без соответствующей охраны. Я бы взял и своих из взвода сопровождения, но ребятки сильно устали за то время, что ехали сюда. Они-то не прохлаждались, а несли службу. Особых приключений за время путешествия не случилось, но вымотались они изрядно, и я дал им трое суток на отоспаться, привести себя и коней в порядок. — Маршрут меняется или постоянный?

— Маршрут меняется каждые два-три дня, но незначительно. Всего-то на пару вёрст влево или вправо, но обязательные точки, которые необходимо посетить неизменны, — взбодрился штабс-лейтенант. Он оказался по возрасту старше меня. Если судить по выслуге лет, то давно перерос звание и должность, но как узнал, за три года в гарнизон прибыло двое офицеров. И среди них начальник гарнизона. Мне даже не пришлось узнавать, выспрашивать, почему здравомыслящего офицера отправили в такую глушь. Оказалось, до банальности всё просто. Хочешь новое звание — езжай послужи. В этом году энц Ми́нос Мава́рти ожидал повышения в звании, а потом через пару лет будет проситься на новую должность. Что ж, такова жизнь. Нет кого рядом, чтобы попросили за тебя, не оказался в нужном месте в нужное время и приходится выбирать такой вариант продвижения по службе. И не скажу, что вариант плохой. Он-то хорош, вот только для гарнизона, когда начальник меняется каждые три-пять лет такое не всегда идёт на пользу.

— Каковы действия при обнаружении посторонних? — продолжал расспрашивать офицера. Ехали мы медленно, так что говорить удавалось не повышая голос.

— Если совсем близко от гарнизона, то останавливаем, если на нейтральной, так скажем земле…

— Кстати, граница как-то обозначена? — перебил, задав насущный вопрос. На картах, что удалось найти и изучить, восточная граница отличалась не только очертаниями, но и расстоянием от гарнизона. Эти различия я относил к разным датам выпуска карт, но сейчас не преминул задать мучивший меня вопрос.

— Эмм, — замялся офицер.

— Говорите, не стесняйтесь, я здесь не с проверкой, а наоборот.

— Особо никак не обозначена. Но дальше того холма мы не ходим, — и штабс-лейтенант указал на видневшийся вдалеке холм. Это был даже не холм, а небольшая плоская возвышенность. На мой взгляд до неё, примерно, километров двадцать по прямой. — Но не волнуйтесь, — поспешил уверить меня офицер, — все ведущие в Империю дороги мы контролируем.

— Не сомневаюсь, — ответил, а сам присмотрелся к возвышенности. Что-то в ней кзаалось непривычное взгляду. — Поехали к ней, посмотрим.

— У нас другой маршрут.

— Тогда следуйте по маршруту, а я с десятком солдат к ней, — предложил и посмотрел на офицера, ожидая, какое он примет решение. По логике вещей лейтенант должен принять моё предложение, то есть часть отправить по маршруту, так как объезд территории никто не отменял, а другой частью выдвинуться выполнять мою просьбу. Нас достаточно для этого. Но я же ему не приказал, а попросил и поэтому ждал. От ответа зависело, смогу в дальнейшем положиться на него или нет. Примет он логичное решение или не переступит через приказ. Офицер колебался долго, но приказав отряду остановиться, отдал приказ разделиться. В ответ я удовлетворённо кивнул. Дальше ехали молча. Дорог здесь практически не было, только наезженные тропинки, где с трудом разминётся пара лошадей. Но чем ближе мы к возвышенности, тем я больше убеждался, что это холм, а не гора, а земляная насыпь с пологими склонами без скалистой породы однозначно указывали, что этот холм рукотворный.

— Это ритуальный холм? — подъезжая ближе, поинтересовался у офицера, надеясь, что он знает.

— Что? Не понял.

— Эта возвышенность рукотворная, разве не заметили? Кто его возвёл?

— Не знаю. Мы сюда редко заезжаем.

— Почему?

— В этих краях часто встречаем местных.

— Значит ритуальный. Плохо, если окажется, что это курган погребения. Хотя, в такой местности, где земля промерзает, сооружать такое сооружение… — задумался, а что мы знаем о племенах, что населяют ничейную территорию? Но толком обдумать не успел. Из чащи леса послышалось истошное завывание. Солдаты вскинули оружие, а офицер пришпорил коня и выехал вперёд, прикрывая меня собой.

— Не стрелять! Сначала поговорим. Кто-то знает местный язык?

«И почему сразу не удосужился узнать⁈», — чертыхнулся про себя.

— В каждом разъезде обязательно солдат или офицер, владеющий местным наречьем, но и вы поймёте. Язык нетрудный, быстро обучитесь — схож с нашим, только некоторые слова и обороты изменены.

«А это уже интересно», — подумал, почему нет большого различия между языками. Обычно у разных народностей языки разные и без переводчика понять друг друга трудно. А если ветви народностей разошлись недавно, то язык схож, различия только в местных особенностях, если взять юг России и центральную её часть, то язык немного, но различается по произношению отдельных букв, ударению, отдельным словам, но понять друг друга можно. Я не говорю про литературный язык, который изучают все, надеюсь…

Вдруг с другой стороны прозвучал другой, непохожий на слышанный ранее истошный звук. Я обернулся. Деревья мешали подробно рассмотреть, что происходит вдали, но я заметил там движение. И первое, что мне пришло на ум, что нас окружили.