Песнь затонувших рек

Глава девятая

Никто не заметил нашего отъезда.

За воротами нас ждала карета, окна которой с двух сторон были занавешены алой портьерой, а приподнятая крыша — украшена изящной зелено-голубой резьбой. Лу И в кожаных доспехах стоял спереди и поправлял лошадиную сбрую.

Я села в карету вслед за Чжэн Дань.

— Ничего не забыла? — спросил Фань Ли, не глядя на меня, а внимательно рассматривая царапину на двери. Его губы побледнели, и я заметила у него под глазами темные круги. Видимо, он плохо спал.

— Нет, — ответила я таким же сдержанным тоном и похлопала по сумке, висевшей на плече. Та весила намного тяжелее, чем в день нашего приезда в «Дом у поющей реки»: теперь в ней были платья, пудры и всякие красивые безделушки.

Фань Ли кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

— Хорошо.

Дверь захлопнулась.

Я вздохнула и откинулась на мягкое сиденье, но увидела, что Чжэн Дань таращится на меня во все глаза.

— Что? — спросила я.

— Между вам что-то произошло?

— О чем ты? — Это прозвучало слишком резко, и я предательски покраснела. «Ничего не произошло, а жаль», — подумала я. Но я ни с кем не собиралась делиться запретными мыслями, даже с Чжэн Дань, которой доверяла, как родной сестре.

— Он сегодня какой-то… — Она замялась, приподняла вуаль и посмотрела на Фань Ли в круглое окошко. Тот что-то говорил Лу И, но слишком тихо, мы не расслышали, зато увидели, как Лу И внезапно выпрямился и коснулся свободной рукой рукояти меча на поясе. — …нервный, — договорила Чжэн Дань и приподняла брови. — Тебе не кажется?

— Беспокоится из-за поездки, — ответила я, уклоняясь от расспросов. — Задание очень важное. Если с нами что-то случится, отвечать ему.

Чжэн Дань опустила вуаль и тихо фыркнула. Фань Ли предупреждал, чтобы она не смела делать так во дворце: благородным дамам фыркать не полагалось. «Мне кажется или при дворе требуют, чтобы девушка была красивой и бессмысленной оболочкой, немой и без тени индивидуальности? — пожаловалась Чжэн Дань после очередного урока. — Не лучше ли им тогда жениться на статуях?»

— Узнаю нашу Си Ши, — сказала она.

— Что?

— Если по пути что-то случится, я в первую очередь буду бояться, как бы нас не убили и не похитили, а ты тревожишься о последствиях для другого человека.

Карета тронулась. Вскоре песня реки затихла, сменившись мерным стуком копыт и свистом хлыста. Поездка оказалась долгая и не из приятных, несмотря на мягкие сиденья, я чувствовала каждый камень и ветку под колесами и подпрыгивала вместе с каретой, когда та заворачивала за угол. Не знаю, что было хуже: скука или сопровождавший ее неотступный страх. У меня было такое чувство, будто меня заставили лежать на земле и не шевелиться, пока враг с обнаженным мечом неминуемо приближался. Только ночью мы наконец вышли из кареты и остановились на ночлег в гостинице, а наутро продолжили путь. У меня не раз возникала мысль толкнуть дверь кареты, выпрыгнуть, сбежать и никогда не возвращаться. Казалось, это так просто сделать. Но я сидела, сцепив на коленях вспотевшие пальцы.

Когда небо за окнами кареты вновь потемнело, Чжэн Дань положила голову мне на плечо и задремала, тихо засопев, а потом и захрапела. Я поражалась ее умению мгновенно засыпать в любой ситуации. Я была так напряжена, что сама мысль о сне казалась абсурдом. Я могла думать лишь о дворце в далеком краю и о ване, которого ненавидела, но должна была притворяться, что люблю. Какой уж тут сон.

Мои думы прервал странный шипящий звук за окном.

Поначалу я решила, что это просто ветер. Но потом звук повторился и раздался ближе, а в окне мелькнула черная тень: что-то тонкое и острое. Тело догадалось раньше, чем ум: сердце забилось в груди, я выпрямилась и оперлась о дверь.

На нас напали.

— Чжэн Дань, — прошептала я и растолкала ее. — Чжэн Дань!

Она открыла один заспанный глаз и потерла лицо.

— Что? — сонно спросила она. — Приехали? Быстрее, чем я…

Лошади отчаянно заржали и, обезумев, забили копытами. Карета затряслась. Живот скрутило. Я чуть не вскрикнула, хватаясь за края сиденья для опоры.

Чжэн Дань окончательно проснулась и озиралась по сторонам.

— Что происходит?

Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. На нас посыпался град свистящих стрел, их были дюжины. Похоже, нападение было тщательно спланировано. Я не удержалась, и, затаив дыхание, отодвинула портьеру и прищурилась, вглядываясь в фиолетовые сумерки. Мы встали посреди лесной дороги, вокруг темнели заросли. Фань Ли спрыгнул на землю и обнажил меч. Они с Лу И отражали стрелы, разрубая их на лету. Я не знала, как у них это получалось: стрелы летели с такой скоростью, что их почти невозможно было различить, лишь смертоносные острия блестели в лунном свете. Я старалась разглядеть нападающих, но те прятались за деревьями…

Дверь кареты распахнулась.

Холодный ночной воздух ударил в спину, но я почувствовала что-то еще. Что-то, от чего у меня волосы встали дыбом.

Чжэн Дань вскрикнула.

Меня схватили руки в перчатках и вытащили из кареты, как невесомую куклу. Я тщетно отбивалась. Другая пара грубых рук схватила меня за волосы и дернула, слезы брызнули из глаз от внезапной пронизывающей боли. Чжэн Дань потянулась за мечом, но нападающих было слишком много, минимум шестеро, и все были одеты в черное. Я не видела их лиц, лишь непроглядную тьму и град серебряных стрел, летевших отовсюду. «Это уловка», — слишком поздно догадалась я. Стрелы должны были отвлечь Фань Ли и Лу И, а нас тем временем похитят и…

В голове мелькали различные варианты развития событий, а сердце билось так сильно, что заболела грудь. Я снова начала отбиваться, прерывисто дыша. Но нападавший лишь усилил хватку, и запястья будто сковали жесткие кандалы. Хотя я целый день ничего не ела, меня затошнило. Я вспомнила жуткие истории о том, что случалось с красивыми девушками, юными девушками, которые отважились одни гулять в темноте. Значит, вот что со мной случится? Я стану очередной страшной сказкой, которую матери будут шептать своим дочерям на ночь в знак предупреждения, чтобы те не отходили слишком далеко от дома.

А потом я посмотрела вперед, и у меня перехватило дыхание.

Между деревьев стоял лучник. Он поднял лук, слегка согнул колено и натянул тетиву. Стрела была нацелена прямиком в спину Фань Ли.

Нет!

Фань Ли никак не мог заметить его. Он сражался со множеством стрел одновременно, меч отчаянно рубил воздух. Меня держали в железных тисках, я не могла пошевелиться, не могла даже побежать навстречу Фань Ли и предупредить его. Тогда я сделала единственное, на что была способна: закричала.

В ту же секунду лучник выстрелил.

В последний момент его рука дрогнула: мой внезапный крик его испугал. Стрела не полетела вперед, не описала идеальную дугу, а отлетела вбок. Как раз в ту сторону, где стояла я.

Я не успела среагировать. Еще секунду назад я смотрела, как лучник выпускал стрелу, а в следующий миг левое плечо пронзила жгучая резкая боль. Я отдернулась, корчась в жестоких муках. Я чувствовала чужеродный предмет, вонзившийся под кожу, холодный металл в своем теле. Дальше все было как в тумане. Ко мне подлетел Фань Ли, стремительный, как тень или герой сказки. У меня потемнело в глазах, взор застилали черные мушки, и, возможно, мне просто показалось, что лицо его пылало от диких первобытных чувств, а в глазах застыла боль, будто весь мир рушился. Я никогда не видела его таким. Он обрушил меч на противника, холодная сталь блеснула перед глазами. Жуткое бульканье раздалось справа, теплая кровь брызнула мне в лицо, и на языке застыл тошнотворный медный вкус. Руки, сжимавшие мои запястья, ослабли, и напавший на меня человек упал на землю, следом раздался странный глухой звук. Что-то откатилось в сторону. Поначалу я решила, что это камень, но облака расступились, и вышла луна, узкий луч осветил спутанные волосы, остекленевшие глаза и ровный срез на шее, из которого хлестала кровь. Сердце бешено заколотилось, я боялась, что меня стошнит. Фань Ли отрубил ему голову.

В хаосе на миг воцарилась странная глубокая тишина.

Полное, абсолютное молчание. Будто вся земля покрылась льдом.

Потом кто-то вскрикнул, и все снова завертелось. Фань Ли взмахнул мечом, нанес один яростный сильный удар, и кусты окропились крупными каплями крови. Он подхватил меня на руки и понес, по-прежнему сжимая в руках меч и отбиваясь от всех, кто попадался нам на пути. У меня слипались глаза, жгучая боль сменилась тупой настойчивой пульсацией, и я уже не знала, моя это кровь пропитала платье или чужая. Навалилась страшная усталость. Тело отяжелело, как камень. Удивительно, как Фань Ли удавалось нести меня, такую тяжелую, и бежать так быстро.

— Си Ши, — услышала я его хриплый шепот у себя над ухом. — Держись, Си Ши. Мы почти на месте.

«Почти на месте?» Мое тело меня не слушалось. Кружилась голова. Лежа на руках Фань Ли, я видела проплывавшие над головой облака с перламутровыми краями и темные ветви деревьев с обеих сторон. Мы вышли из леса? Или, наоборот, заходим глубже в лес? Над головой снова засвистели стрелы, я слышала шепот их металлических наконечников, задевавших листья, но каким-то чудом все они пролетели мимо.

— Осторожнее, — выдохнула я. Говорить было больно, грудь вздымалась и дребезжала, а наконечник стрелы в плече, кажется, погружался глубже, врезаясь в плоть. Я закусила губу, чтобы не закричать. — Мы в опасности.

— Со мной ничего не бойся.

Я почему-то поверила ему, хотя поводов для этого не было. Мягкий и мерный стук его шагов успокаивал, я слегка покачивалась на его руках и чувствовала тепло тела сквозь платье. Он так крепко прижимал меня к себе, что я слышала его мощное гулкое сердцебиение. Я вечно могла бы оставаться в его объятиях. Я могла бы уснуть, это было бы просто, веки уже отяжелели. Надо было только их закрыть, и ужасная боль прекратилась бы, может, я наконец бы отдохнула…

— Не закрывай глаза, — резкий голос Фань Ли ворвался в мои грезы. Он ускорил шаг и крепче прижал меня к себе. — Слушай мой голос, Си Ши.

Я не хотела его слушать. Меня манил сон. Но вместе с тем во мне пылало неугасимое стремление ему угодить, как ни стыдно мне было в этом признаваться. И я заставила себя открыть глаза. Взгляд уперся в острую, как нож, линию его челюсти, в мягкий изгиб губ. На его щеке алел небольшой порез, влажный от крови. Сердце сжалось. Мне захотелось коснуться его лица, утешить его, но руки одеревенели и беспомощно свисали по бокам.

— Ты… ты ранен, — прошептала я. Слова царапали пересохшее горло, как песок.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо было напряжено, глаза чернее ночи.

— Ты тоже.

— О чем ты?

— Ты истекаешь кровью, Си Ши, — его голос сорвался, он откашлялся, выровнял тон и более спокойно добавил: — Ты бы лучше о себе тревожилась.

— Почему? Я растеряла свою красоту? — Я умудрилась выдавить лукавую улыбку.

Он мрачно посмотрел на меня.

— Ты пытаешься шутить?

— Нет. Но я ведь из-за этого для тебя важна. Из-за моей красоты.

Он долго молчал, но почти незаметно сжал меня крепче. Наконец он пробормотал:

— Твоя уверенность в себе не пострадала.

Я тихо усмехнулась и поморщилась, боль усиливалась от малейшего движения. И все равно я умудрилась произнести:

— Ты не можешь быть со мной ласковее? Хотя бы немного?

Что-то промелькнуло на его лице, но я не поняла, что именно. У меня темнело в глазах, а по краям мелькали белые вспышки. Фань Ли бежал вперед, пытаясь оторваться от наших врагов, и все вокруг будто растворялось — деревья, стремительно проносившиеся мимо, темное небо над головой, соленый запах крови, земли и старой коры. Мы выбежали из леса на новое место. Кустарник поредел, где-то рядом тихо шумела вода и шелестели волны. Воздух посвежел, стал более влажным и холодил кожу. Мы вышли на берег реки.

— Фань Ли, — пробормотала я или, по крайней мере, попыталась. Голос так ослаб, что сливался с шумом ветра и растворялся в нем. — Я… я больше не могу не спать.

— Засыпать нельзя. — Под его ногами хлюпала грязь и хрустела галька. Впереди плескались волны, разбиваясь обо что-то, скрипнуло дерево, раздался громкий стук. — Послушай меня, Си Ши. Послушай. Если ты умрешь, я…

Но я не дослушала. Шум крови в ушах заглушил все звуки. Осталось лишь догадываться, что он хотел сказать. «Если ты умрешь, я не смогу осуществить свой грандиозный план и навеки лишусь самого ценного оружия. Если ты умрешь, пострадает моя репутация, и его величество никогда меня не простит. Если ты умрешь, наше княжество уже никто не спасет». Вокруг послышались и другие голоса, незнакомые, но встревоженные. Невнятное бормотание, бессмысленное, как шелест травы на ветру. Я все еще чувствовала присутствие Фань Ли, привычное, как сладкий запах сосен для журавля и песнь речной воды для баклана. Он не выпускал меня ни на минуту. Последнее, что я увидела, прежде чем закрыть глаза, — его лицо, холодное и неизменно красивое, он склонился надо мной и тревожно хмурился.

Я очнулась и почувствовала, как все вокруг раскачивается.

Во рту пересохло, будто мне в глотку запихнули грубый кляп, на языке ощущалась горечь и вкус засохшей крови. Тело казалось пустой оболочкой. Оглядевшись, я увидела, что нахожусь в маленькой комнате с узкой кроватью и обшитыми деревянными досками стенами. Я попыталась сесть, но плечо пронзила резкая боль, и у меня перехватило дыхание. Я посмотрела вниз: мою рану туго забинтовали, и в центре белой повязки расцветало маленькое алое пятнышко. Нахлынули воспоминания о случившемся ночью: стрела, не попавшая в Фань Ли и задевшая меня, люди, выскочившие из-за деревьев, как лесные чудища, и жаркое прерывистое дыхание Фань Ли, когда он бежал и нес меня на руках…

— Си Ши-цзе! Хвала небесам, ты проснулась!

Чжэн Дань бросилась к моей постели, шурша цветными юбками. Ее лицо осунулось, а рука слегка дрожала, но она выглядела целой и невредимой. Кажется, ее не ранили.

От облегчения закружилась голова.

— Что случилось? — спросила я. Губы потрескались, а голос совсем охрип.

— Сначала выпей это. Фань Ли сказал, тебе это понадобится. — Она протянула мне чашку теплой воды. Я сделала большой глоток, потом еще один. Я будто пила воду впервые в жизни, такой она мне показалась сладкой, приятной и успокаивающей. — Тихо, тихо, — осадила меня Чжэн Дань, на ее встревоженном лице мелькнула улыбка. — Захлебнешься.

Я покачала головой, мне не хотелось отрываться, даже чтобы ответить. Я выпила все до последней капли и опустила чашку.

— Рассказывай, — выпалила я. — Где мы? Сколько времени прошло с нападения? Почему на нас напали? Фань Ли не пострадал? А Лу И?

— Не все сразу, — ответила она, придвинулась ближе и успокаивающе погладила меня по волосам. Этот жест напомнил о маме, и сердце защемило от тоски по дому. — Мы на лодке, которую снарядил ван Гоуцзянь. Фань Ли считает, что нападавшие планировали нас перехватить, чтобы мы не добрались до реки и не попали в княжество У. Мы отплыли из Сяошаня чуть больше недели назад.

— Больше недели? — Я резко приподнялась, но тут же об этом пожалела. Затекшие мышцы пронзила жгучая боль.

— Осторожно — твоя рана только недавно затянулась. — Чжэн Дань взяла меня за руку и помогла принять более удобное положение. — Тебе повезло, что Фань Ли заранее пригласил врача сопровождать нас в путешествии. Уж не знаю, что за лекарство он тебе дал, но ты уснула мгновенно. Хотя в первое время… — Ее голос задрожал, она отвернулась и посмотрела в ведро под моей кроватью. Вода в нем была темно-красной. С края свисала пропитанная кровью тряпица. «Это моя кровь», — с ужасом осознала я. — В первое время ты… я думала, ты не выживешь. Фань Ли, верно, тоже этого опасался, потому что… Ах, Си Ши-цзе, ты бы его видела! Он был сам на себя не похож. — Она покачала головой, с трудом подбирая слова. — На него смотреть было страшно. Он не подпустил к себе врача, велел ему лечить только тебя. И все это время просидел за твоей дверью. В последние дни никто не осмеливался к нему подойти, даже Лу И.

Я уставилась на свои ладони. Пульс участился, когда я вспомнила, как легко он подхватил меня на руки, будто я весила не больше пушинки, и прижал к груди под градом стрел.

— Естественно, он испугался. Он вложил в меня столько времени и долго меня обучал. — Я попыталась улыбнуться, обратить все в шутку. — Если бы я умерла, все его труды пошли бы насмарку.

— Дело не только в этом…

Портьера, висевшая у входа в каюту, отодвинулась. На пороге стоял Фань Ли, а за ним блестела мшисто-зеленая река. Когда он меня увидел, его глаза расширились, и он тремя быстрыми шагами преодолел разделявшее нас расстояние и остановился в шаге от кровати. Потянулся ко мне, будто хотел меня коснуться, но опомнился, опустил руку и сжал кулак.

Он обратился к Чжэн Дань:

— Могла бы позвать меня и сказать, что она очнулась. — Он говорил резко, в тоне чувствовалось слабое раздражение. Прежде я думала, что Чжэн Дань преувеличивала, говоря, что никто не осмеливался к нему подойти, но теперь поверила.

— Она не виновата, — поспешно ответила я. — Я только что проснулась.

Его взгляд метнулся ко мне и остановился на повязке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила я.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Довольно неплохо, — поправила я. — Спасибо, что… спас меня. — «Еще раз», — хотела добавить я, невысказанная фраза рвалась наружу. Что за странная судьба объединила нас, вечно бросая от жизни к смерти, от разлуки к воссоединению, от радости к отчаянию.

— Ты первой меня спасла, — он покачал головой. — Лучше бы тот лучник выстрелил в меня.

Повисла тишина, лишь весла тихо ударялись о воду и вдалеке кричали аисты. Я вспомнила его последние слова перед тем, как вокруг сомкнулась тьма: «Если ты умрешь, я…» Что же он сказал? Мне отчаянно хотелось знать ответ, но некоторые признания люди делают лишь в крайних обстоятельствах. Теперь, когда опасность миновала и в окна лился теплый желтый солнечный свет, а рядом стояла Чжэн Дань и наблюдала за нами, эти слова казались неуместными. Момент был упущен.

Я откашлялась и попыталась сесть прямо.

— Кто на нас напал? Ты видел?

— Нет, но догадываюсь. — Он отвечал таким же нейтральным тоном, что и я. — Ты, наверное, уже поняла, и вскоре сама убедишься, что двор вана У раздирают интриги. Придворные издавна враждуют и поделились на группировки. Есть те, кто поддерживает Фучая: молодые придворные, те, кто слаб и кого можно подкупить обещаниями красивого фарфора и наложниц для гарема. Но есть и те, кто втайне презирает Фучая, считая его распущенным рабом своих прихотей, и хранит верность другому вану: его отцу Хэлюю, ведь ему они служили гораздо дольше. Эти придворные не забыли, что Хэлюй погиб в бою, и помнят его последние слова: остерегаться Юэ во что бы то ни стало.

— Значит, они не хотят, чтобы я приезжала, — медленно проговорила я. Мне все стало ясно. — Верно? Они знают, что ван Юэ шлет меня в подарок и воспринимают это как жест доброй воли, знак, что он не хочет затевать войну. Они считают это оскорблением памяти вана Хэлюя или…

— Или подозревают, что это ловушка, — оборвала меня Чжэн Дань с мрачной миной. — Они знают, что Фучай их не послушает, поэтому решили взять дело в свои руки. Фучай никогда не догадается, что за этим стояли они.

— Мало того, — по спине пробежал холодок, — все это будет выглядеть легкомысленной ошибкой его величества или даже злой шуткой: пообещал вану красивых девушек, а они погибли, не добравшись до пункта назначения. Фучай мог воспринять это как личное оскорбление, и конфликт между нашими княжествами снова бы обострился.

Фань Ли кивнул.

Я пыталась не паниковать. Нас много раз предупреждали, что наша миссия опасна, что мы должны быть осторожными и следить за каждым шагом, никому не доверять, потому что стоит только отвернуться, и нам воткнут нож в спину. Но одно дело предупреждения, и совсем другое — холодная безжалостная сталь, вонзившаяся в плечо, грубые руки в перчатках, что вытащили меня из кареты, вкус крови и смерти на языке и наш ночной побег.

— Мы успеваем вовремя? — спросила я Фань Ли, не зная, какой ответ хочу услышать. В глубине души мне хотелось, чтобы лодка развернулась и поплыла обратно, а прибытие в княжество У отложилось на неопределенный срок.

— Да, — ответил он, — но что касается нападения и твоей раны… — Его черные глаза полыхнули.

— Я понимаю, — ответила я, разгадав его намек. Когда я прибуду во дворец, мне нельзя будет рассказывать о том, что я пережила, и нельзя говорить о своих подозрениях. Стоит мне заговорить, и у того, кто затеял это неудачное нападение, появится еще более веская причина от меня избавиться. Придется придумать убедительную легенду и притвориться, что мне ничего не известно, тогда придворные ни о чем не догадаются.

Фань Ли взглянул на меня так, будто хотел добавить что-то еще, но потом покосился на Чжэн Дань, которая сидела рядом и поддерживала меня, чтобы я могла о нее облокотиться, и ничего не сказал, только кивнул.

— Мы почти приплыли, — проговорил он. — Я сообщу, когда будем на месте.