Пламенев. Книга V

Глава 13

— Мне не нравится схема «поддержка в обмен на будущую неопределенную услугу», которую ты мне предложил в прошлый раз. Она создает долг, привязку. Тогда я отказался от такого предложения. И не буду менять свою позицию сейчас.

Игорь слегка приподнял бровь, но промолчал, давая мне продолжить. Его лицо было спокойным, внимательным.

— Поэтому я хочу предложить иное. Мои услуги — здесь и сейчас, под конкретную задачу. А ты заплатишь за них справедливую цену потом, когда работа будет выполнена и когда я эту цену назову. Не долг, не обязательство, а прямая оплата по факту. Ты — мне, я — тебе. Ну, наоборот, в данном случае.

Игорь не шевелился, лишь внимательно, почти пристально смотрел на меня сквозь легкую дымку пара, явно ожидая продолжения. Его руки лежали на бортике бассейна, пальцы слегка постукивали по мрамору.

Я сделал небольшой вдох, чувствуя, как горячий влажный воздух дразнит нос. Теперь нужно было дать ему достаточный кусок правды, чтобы он понял мою мотивацию, но не раскрывать все карты.

— Моя личная цель — попасть на отбор в Имперскую академию магии и военных наук в Вязьме. Для этого мне нужно к июлю быть в Морозовске и иметь на руках официальный, легальный статус, дающий право на участие во вступительных испытаниях. Я говорю это не для того, чтобы просить у тебя помощи в получении пропуска или статуса. Это сделаю сам. Я говорю это для того, чтобы ты понял: у меня жесткие временные рамки. Я буду в Мильске и доступен для действий ограниченный срок. Может, месяц, может, чуть больше. Потом уеду и вернусь очень нескоро. И если у тебя есть дело, которое нужно решить именно сейчас, в эти несколько недель, я бы хотел знать, чем могу быть полезен. Что могу сделать для тебя за тот промежуток, пока я еще здесь, в городе, и пока у меня есть силы и возможность действовать?

Игорь слушал, его взгляд стал более собранным. Когда я закончил, в его глазах что-то быстро мелькнуло — моментальная переоценка, просчет новых вариантов. И вдруг он начал смеяться.

Сначала тихо, сдержанно — лишь плечи слегка вздрагивали. Потом громче. Смех был не издевательским, не притворным, а каким-то искренне удивленным, даже восхищенным, гулким и резонирующим в каменном зале.

Он смеялся, запрокинув голову назад, хлопая одной ладонью по поверхности воды, создавая мелкие брызги. Смеялся долго, может, полминуты, и это время тянулось в тишине, нарушаемой только этим смехом и легким шипением пара.

Я не двигался, не менял выражения лица. Не понимал, в чем конкретно заключалась шутка, но сдерживал любое проявление недоумения, раздражения или нетерпения. Просто ждал, сохраняя нейтральную позу, следил за его руками, за торсом — на всякий случай.

Наконец Игорь успокоился, вытер ладонью слезу, выступившую в уголке глаза, и вздохнул, все еще широко улыбаясь.

— Черт возьми, — выдохнул он, и голос еще слегка дрожал от остатков смеха. — Знаешь, чему ты очень быстро, пугающе быстро научился за… сколько? Четыре месяца с нашего знакомства? Ты научился знать себе цену. Не ту, которую тебе навязывают другие, а которую ты сам определяешь. Это редкий и очень, очень дорогой навык. Большинство либо завышают ее из гордыни и остаются ни с чем, либо продаются за гроши из страха и нужды. А ты… ты предлагаешь ровно столько, сколько сможешь дать. И не делаешь из этого представления. Блестяще. Просто блестяще.

Я ничего не ответил на его слова. Внутри, за маской спокойствия, мысль мелькнула короткой, холодной вспышкой: цена этому навыку — жизни Севы, Петра, других ребят, которых я потерял за эти четыре месяца.

Плата за знание своей истинной цены была слишком высокой, оплаченной кровью, а не деньгами. Но я не сказал этого вслух. Это было не для его ушей.

Игорь перестал улыбаться. Он отпил из чашки последний глоток, поставил ее обратно на поднос, услужливо поднесенный слугой, с легким стуком фарфора о дерево и откинулся на мраморный бортик, запрокинув голову, глядя на плотный пар, медленно поднимавшийся к темным сводам потолка.

— У меня есть дело, — сказал он наконец. Голос прозвучал ровно, без следов недавнего смеха. — Как раз к началу лета. Идеально вписывается в твой график.

Он повернул голову, и его взгляд снова стал острым, деловым.

— Ты, наверное, в курсе, что Топтыгины выросли не из дворянских покоев, а из бюро сопровождения? По сути — из наемников, охраны. У нас поэтому и традиции остались… специфические. Каждый год в мае глава рода — мой отец — дает своим взрослым сыновьям одно задание. Его нужно выполнить к последнему числу месяца, к тридцать первому мая. Кто справится лучше всех по итогам — получает его благосклонность, щедрые награды из семейной казны, доступ к ресурсам. И одну особую привилегию. Право объявить одному из проигравших братьев «год тишины».

Я молчал, слушая, стараясь уловить все нюансы в его тоне и формулировках.

— Тот, на кого пал «год тишины», теряет право голоса в семейных советах на все двенадцать месяцев. Не может пользоваться общим кошельком и людьми рода — только своими личными сбережениями и верными слугами. И главное: у него отбирают «Знак Медведя».

Игорь выждал короткую паузу, давая мне осознать вес этих слов. Он внимательно следил за моей реакцией.

— Это такой жетон металлический, с гербом. Если предъявишь его городской страже или даже местным чиновникам — все твои текущие обвинения, кроме самого отъявленного ужаса, снимаются безоговорочно. Один раз, но «Знак» надо отдать. А потом информация доходит до отца, и он решает, заслужил ли владелец новый знак. Лишиться его… это не просто потерять козырь. Это потерять лицо, статус, доверие.

Он провел рукой по поверхности воды, разгоняя легкую рябь.

— Восемь лет подряд, с моего совершеннолетия, я не выигрывал ни одного такого состязания. Не потому, что был слаб или глуп. Просто не хотел лишнего внимания, лишних вопросов, преждевременных столкновений. Держался в тени. Но сейчас ситуация в семье меняется. Отец стареет, здоровье сдает. Пора показывать зубы, заявлять о себе. В этом году я хочу не просто участвовать. Я хочу выиграть.

Я коротко кивнул, показывая, что слежу за мыслью и понимаю ставки.

— Задание простое на словах. Нужно добыть для отца духовную траву. Не абы какую. Чем она ценнее, чем чище и больше в ней концентрированной энергии — тем выше шансы на победу. Поэтому я и поехал в тот рейд на Зверя Камня Духа — надеялся, что в таких местах могут расти редкие экземпляры. Не нашел. Однако у меня есть информация из проверенного источника. Есть одно конкретное место у границы территорий Зверей, где, по слухам, уже много лет растет трава исключительной силы. Такая, что рядом с ней все, что ты видел и даже мог бы представить, — просто сорная зелень.

Он замолчал, изучая мое лицо, словно пытаясь предугадать ответ. Продолжил спустя почти полминуты:

— Проблема в том, что, если я пошлю кого-то из своих прямых подчиненных, людей из моего дома, или не дай бог решусь поехать сам, мои братья — а они не дураки — сразу заподозрят неладное. Начнут следить, подошлют своих шпионов или даже перехватчиков. А людей со стороны, которым я мог бы доверить такое деликатное дело без риска утечки, у меня не так много.

Он оттолкнулся от борта и наклонился в мою сторону. Голос его понизился, стал чуть более напряженным в тихом плеске воды.

— Ты вне этой нашей игры, вне рода. Ты — сила со стороны. Независимая, не связанная с нашими внутренними дрязгами. Если сможешь добыть эту траву, действуя без шума, самостоятельно, и принести ее мне до последнего числа мая, если она вообще существует, это гарантирует мне победу. С большим отрывом. И тогда, как и сказал, я буду твоим должником. Ты назовешь цену после того, как выиграю. Сейчас, выслушав тебя, я уверен, что не станешь лукавить и просить больше, чем заслуживаешь. И я заплачу. Без вопросов.

Я подумал несколько секунд, молча, взвешивая все аспекты. Задача была конкретной и ясной: добыть редкий ресурс в дикой местности. Сроки — жесткие, но выполнимые. Сегодня было двадцать пятое апреля. До конца мая чуть больше месяца.

Риски — высокие: неизведанная территория у границ земель Зверей. Но потенциальная выгода перевешивала: расчет с влиятельным союзником, чья победа во внутриклановой борьбе укрепит его позиции, а значит и плату, которую с него можно будет потребовать. Шанс получить серьезного партнера, не связанного обязательствами, а купленного за конкретную услугу.

— Хорошо, — сказал, встретившись с ним взглядом, — я попробую. Цену назову, когда трава будет у меня в руках.

Игорь согласно кивнул, его лицо окончательно сменило расслабленность на сосредоточенную, деловую серьезность.

— Договорились.

На этом деловые разговоры закончились. Мы еще пару часов провели в бане. Попарились в парилке, где раскаленный воздух обжигал легкие и заставлял пот ручьями стекать по коже. Потом окунулись в небольшой ледяной бассейн-погружалку, отчего тело приятно сжималось от контраста.

Говорили об отвлеченных вещах: о сравнительных достоинствах секиры и алебарды в бою, о породах лошадей, о том, как новые фабрики меняют облик районов.

И в этом разговоре я ясно осознал разрыв между нами в фундаментальном образовании. Игорь с детства изучал историю клановых войн, тактику полевых сражений, естественные науки. Не раз и не два я банально не понимал что-то из того, что он говорил.

Но также с холодным удовлетворением я отмечал, что за последние полгода упорного чтения в библиотеке и самостоятельных занятий многое наверстал. Многое было еще непонятно, но также многое — термины, имена, географические названия, которые раньше были пустым звуком, — теперь имело смысл и контекст.

Я мог не просто слушать, а поддержать разговор, задать уточняющий вопрос, привести контраргумент, основанный на прочитанном. Это было новое, по-иному приятное и надежное ощущение: я больше не невежда из глухой деревни. Я человек, который учится, и это знание было частью моей силы.

Позже, уже одеваясь в раздевалке, застегивая чистую простую рубаху, Игорь наконец выдал конкретику:

— Место находится строго к югу. Почти восемьсот километров по прямой от Мильска, если мерить по карте. Как и сказал, у самых границ так называемых диких земель, где кончаются карты и начинаются территории, контролируемые стаями Зверей высокого уровня. Никаких городов, форпостов, поселений.

Когда я застегнул пряжку ремня, Игорь, поправляя рукав, добавил:

— Завтра к полудню в «Косолапого Мишку» придет мой человек. Он передаст тебе все, что мне известно: карту предполагаемого района произрастания той травы, точное содержание слухов, возможные угрозы, сезонные особенности. Буду ждать от тебя вестей, Александр.

Мы кивнули друг другу на прощание — короткий, мужской кивок, — и я вышел из банного комплекса в прохладный вечерний воздух, который после пара на секунду показался ледяным.

Отправился прямо к Червину и застал его в его кабинете за столом, заваленным бумагами и бухгалтерскими книгами, доставшимися от Лисьего Хвоста, Обжорного Крюка и еще, наверное, частично от Ратникова. Он просматривал их при свете лампы.

— Игорь дает задание, — сказал я, закрыв за собой дверь. — Нужно добыть одну очень редкую траву. Далеко на юге, у границ диких земель. Конечный срок — конец мая. Я поеду за ней. Сейчас, пока Роканиксы еще не выдвинули ультиматум и не начали активных действий, — самое время. В обмен мы получим его безвозмездную поддержку, с помощью которой будет намного проще с ними справиться и закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Червин отложил перо, откинулся на спинку кресла, изучил мое лицо.

— Рискованно. Незнакомая территория, далекий путь, неизвестные угрозы. Но раз уж ты решил — делай, что должен. Банду я здесь пока придержу, укреплю позиции. Постарайся держать связь, если будет возможность.

— Спасибо, — кивнул я. — Постараюсь.

Потом собрал свой отряд. Все двадцать три человека уместились в основном зале трактира, который уже привели в относительный порядок после пожара.

Они стояли, ожидая, — многие уже с новым, жестким блеском в глазах. Видно было, что недавние победы и пережитые потери их закалили.

— Я уезжаю на несколько недель, — сказал, обводя их взглядом, стараясь встретиться глазами с ключевыми бойцами. — На жизненно важное для банды задание. Пока меня не будет, ваша единственная задача — стать еще сильнее, сплоченнее и опаснее. Червин закупит для вас партию качественных эликсиров Духа на средства, которые мы забрали у Лисьего Хвоста, Обжорного Крюка и со счетов Ратникова. Используйте их с умом и до последней капли. К возвращению я хочу видеть не просто умелых бойцов, а настоящую элиту. Ту силу, перед которой дрогнут и отступят любые Роканиксы. Понятно?

В зале прошел негромкий, но единодушный гул одобрения. Я видел, как загорелись глаза у Семена, как тверже выпрямился Илья, как даже самые новые ребята закивали с решимостью.

— Этого достаточно, — сказал я, и легкое напряжение спало. — А теперь давайте выпьем за мою удачную дорогу.

Мы устроили небольшую, шумную пирушку. Я выпил лишь одну кружку темного пива, больше наблюдая за остальными. За этими людьми, чьи жизни теперь были переплетены с моей, кто зависел от моих решений, а я зависел от их верности и умения.

На следующее утро я зашел к Ане. Она была уже одета, прибирала комнату.

— Уезжаю по делам, — начал я, опять же без предисловий. — Надолго. Месяц, может больше. Далеко на юг.

Ее лицо дрогнуло, в глазах мелькнула тень тревоги, но она лишь сжала губы и кивнула, сохраняя внешнее спокойствие.

— Будь осторожен. Возвращайся целым.

Я достал из внутреннего кармана куртки несколько аккуратно сложенных листов плотной бумаги. Это была переписанная мной от руки первая глава книжечки с базовыми позами и моими комментариями.

— Держи. Тренируйся по ним. Но не торопись, не геройствуй. Основа — это повторение, а не скорость. Когда уверенно дойдешь до четвертой позиции и впервые по-настоящему почувствуешь в себе Дух, то сходи в «Косолапого Мишку», найди Гришу Пудова — я вас знакомил как-то зимой. Скажи ему, что от меня. Попроси достать для тебя мясо Зверя. Любое, какое сможет. Оно… необходимо. Без него прогресс будет мучительно медленным и даже болезненным.

Она взяла бумаги, крепко сжала их в руках, кивнула, не задавая лишних вопросов. Она понимала значимость.

— Вернись, — тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Постараюсь, — ответил, и это было самое честное, что я мог сказать.

Обнял ее на прощание, почувствовав, как она на мгновение прижимается ко мне всем телом, а затем вышел, не оглядываясь.

В своей квартире я быстро собрал походный рюкзак: запасную прочную одежду, инструменты для лагеря — палатку, кресало, небольшой топорик, веревку, котелок и так далее, — немного сухарей и вяленого мяса в дорогу, пустые фляги для воды. Проверил топор, под который как раз закончили шить специальный чехол.

Последней остановкой перед отправкой была знакомая опушка леса в получасе ходьбы от стен. На этот раз на то, чтобы меня услышали, ушло всего минут десять.

Кусты шевельнулись, и из-за стволов появился Вирр. Он подошел неслышной, мягкой походкой, ткнулся холодным влажным носом мне в ладонь, требуя внимания.

— Пойдем. — Я почесал его за ухом. — В долгую дорогу.

Вышел на главный тракт, ведущий на юг. Тяжелый рюкзак за спиной, топор в чехле, а рядом, не отставая ни на шаг, легко и мощно бежал крупный черный волк.