Плохое время для чудес.

Глава 11

В которой Фейри Грин попадает в магазин игрушек

– Попробуйте, – Тайлер осторожно протянул большую керамическую кружку, – еще один старинный рецепт клана. В основе мелисса, мягко снижает возбуждение нервной системы и уменьшает тревожность. А также ромашка, настой боярышника, липовый цвет, мята, валериана. Мёда только не нашлось, пришлось добавить обычный тростниковый сахар…

– Д-дайте! – пробормотала я из глубины кресла, двух одеял и пледа сверху. – Х-холодно.

Судя по аромату, полугном соврал, точнее, не договорил. В парах над кружкой я, помимо перечисленного им гербария, отчетливо уловила ноты лаванды, имбиря и шиповника. Но сейчас мне требовалась любая горячая и сладкая жидкость, лишь бы унять дрожь, головную боль, начать видеть комнату сквозь туман и прогнать из памяти запах крови.

– Алан, подкинь угля в камин, – приказал Кард.

– Тут дрова, сэр.

– Значит, подкинь пару поленьев, – раздражённо велел полковник. – А вы, Фейри… почему вы не воспользовались пистолетом? Или хотя бы вашим эльфийским самострелом с иголками? Нет, не отвечайте, я сам угадаю. Они остались в сейфе, в Клавидуме, верно?

– Сэр, это ведь всего лишь гоблины…

– Три гоблина и орк, – вернул мне мои же слова Кард. – Не многовато для одной юной эльфийки?

– Но я же справилась, сэр.

– Вам повезло, – повысил голос полковник, – в этот раз. В следующий может не повезти. Поэтому Том завтра пойдет с вами в предместье своих сородичей и выберет револьвер, так уж и быть, компактный.

– О нет, сэр, не надо, – тепло и травяной напиток показали свою коварную сторону, я натурально захныкала, – только не эти бабахающие пороховые шутки! Меня ослепит, оглушит, а вся одежда будет в нагаре и смазке…

До сегодняшней ночи я и предположить не могла, что наш полковник относился к часто встречающейся категории мужчин, плохо переносящих женские слезы. Однако Кард смутился и отвёл взгляд.

– Ладно… подберете себе какое-нибудь оружие по руке, на ваш выбор.

– Да, сэр, – тут же повеселела я, – так точно, сэр, будет исполнено, сэр.

– Заканчивайте сэрить, – отмахнулся полковник, – и, раз вам стало легче, расскажите ваши впечатления от этих студентов. Пока просто впечатления, отчет напишете после.

– Они могут быть марионетками Музыканта, – подумав, заявила я. – Та глупость… то есть, идеи про правильную научную перестройку общества, излагаемые Тинсмитом. Я уже однажды слышала их, примерно теми же словами, от командора Кемминга.

– К сожалению, довольно модная тема, – медленно, словно нехотя, произнес Кард. – Впервые её высказал один коррезский социолог и философ, Исидор Ксавье. К слову, весьма неоднозначная личность, я читал его досье. В Арании популярность его теориям придал Генри Тейлор со своей синтетической философией. На молодых и образованных людей подобные идеи действуют особенно хорошо. Для них это строго научное, – полковник печально усмехнулся, – обоснование их права спихнуть древних консерваторов с насиженных мест и самим занять места у штурвала. К сожалению, речь не только про студентов. Как мы все убедились на примере упомянутого Фейри командора Кемминга, решительно настроенным приверженцем перестройки общества может оказаться кто угодно, где угодно и когда угодно.

– А самое дурацкое, сэр, – ворошивший дрова лейтенант отставил кочергу в сторону и поднялся с колен, – они в чем-то даже правы. Что не так? – развернулся он к закашлявшемся Тайлеру. Тот мотнул головой и поднял руку с надкусанным печеньем.

Я тем временем наслаждалась действием гномского варева, одеял и тёплым сиянием камина. Озноб понемногу отступал, голова стала ясной, фоновый шум разделался на перестук дождя, разбойный посвист ветра и тяжелый ритмичный гул. Будь снятый полковником дом ближе к берегу, наверняка стены бы содрогались от каждого удара волн о камни.

– Давайте все же не будет чересчур глубоко погружаться в политику, – после короткой паузы вкрадчиво произнес Кард, – в противном случае, боюсь, нам придется арестовать друг друга. Продолжайте про студентов, Фейри. Насколько понимаю, дальше у вас некое «но».

– Не думаю, что студенты могут иметь отношение к пожару на верфи, сэр.

– Почему?

– Не укладывается в образ. Что мы знаем о поджигателях?

– Да практически ничего! – фыркнул полугном. – У нас даже нет уверенности, что это намеренный поджог, а не случайное стечение обстоятельств.

– Именно! Вспомните, акции бомбистов почти всегда однозначно указывают на исполнителя, даже в случае самоубийственных акций. Эти фанатики готовы пожертвовать жизнью ради высшей цели, но в обмен хотят получить свои пять минут славы.

– Согласна с Фейри, – подала голос из угла Марилена, – в головах здешних студентов уйма откровенного мусора и дурацких идей, они готовы вскипеть и выплеснуться на улицы по малейшему поводу или даже без повода. Но к пожару на верфи вряд ли имеют отношение. Разве что…

– Ну, договаривайте, раз начали.

– Разве что в их среде существует хорошо законспирированная группа боевиков-анархистов, – на одном дыхании оттараторила Марилена. – Маловероятно, но полностью исключать нельзя.

– Очень маловероятно, – Аллан занял кресло возле столика и, по примеру полугнома, полез в коробку с печеньем, – вспоминая моих приятелей по «королевской мореходке». Как говорят в Мейнингене: что знают двое, знает и свинья. А мы все-таки числились гардемаринами, то есть имели, как считалось, некое понятие о дисциплине и прочем. Здешние студенты наверняка в разы безалаберней.

– Сколько всего студентов учиться сейчас в университете? – спросил Кард. – Точное число не надо, хватит и сотен. Семьсот?

– Больше, сэр. Скорее, ближе к девятистам. Ректор Пейтон последнее время ведет довольно громогласную деятельность, и она дает результат. В этом году поступило почти четыреста аб… абстин…

– Абитуриентов, – подсказал Тайлер.

– …первокурсников. Большое безмозглое стадо, сэр.

– Моя… мой источник в университете упоминал об этом, – подтвердила я, – студентов и преподавателей при новом ректоре прибавилось. Но вот качество учебного процесса вызывает сомнения.

– Качество? – О’Шиннах сцапал следующую порцию печенья, – вызывает сомнения наличие какого-то там качества.

– Это ваше мнение, лейтенант, – развернулся к нему Кард, – или местных обитателей, с которыми вы сегодня налаживали контакт?

– Местных, сэр, – Аллан кивнул на толстый серый свитер у камина. Почти такой же, как мой, только привезенный из Клавдиума, а не купленный в одной из здешних лавок. Типичный «ганси», любимый моряками, рыбаками, а также кучей прочих работяг, включая даже шахтеров. Меня-то даже в свитере выдавали длинные волосы без укладки и длинные же уши. А лейтенант, сняв темно-синее офицерское пальто, сразу превращался в «своего парня».

– Даже так? Считается, что университет благотворно влияет на экономику Скаузера.

– Не знаю, сэр, кем считается подобная чушь, – живо возразил Аллан, – но точно не в Старом городе. Для них большинство студентов, это сорящие деньгами детишки богачей, по вине которых цены на рынках вздулись до небес и честным рыбакам даже капустного листа для салата не купить. Вдобавок, некоторые студенты подрабатывают в порту и на верфях, разумеется, не простыми докерами: клерками в конторах, писарями, чертежниками. Легкая работа в теплых помещениях, не требующая физического труда, но платят за нее больше, чем за таскание тяжелых мешков на горбу с утра до вечера. Особенно же остро встает, – О’Шиннах бросил взгляд на Марилену и слегка покраснел, – женский вопрос. По слухам, ректор Пейтон благосклонен к суфражисткам, но пока что почти все студенты принадлежат к сильному полу. Молодые люди, образованные, с шансами на хорошую карьеру после университета. Для дочери рыбака, перебивающегося между бедностью и нищетой, заполучить подобного жениха почти предел мечтаний. Собственно, родители потенциальных невест, хоть и жалуются всем соседям про упадок нравов у молодежи, фактически сами же поощряют подобные отношения. Ведь при удаче дочка и про них позаботится.

– Тебя хоть за студента не приняли? – озабоченно спросила Марилена.

– Я выгляжу постарше и знаю, как и что говорят матросы, – Аллан резким движением взъерошил волосы, чуть прищурился и «подсевшим» голосом прохрипел: – Эй, на вахте, табачку на пару затяжек найдется? Так что, – добавил он уже нормальным тоном, – сойти за отставшего от корабля труда не составило. Вот накачиваться здешним дешевым портером и не гримасничать потребовало недюжинных усилий. Жженая горечь и кислость пополам со вкусом стойла. Фраза насчет «разбавляют лошадиной мочой» для меня теперь заиграла новыми красками. Надеюсь, сэр, вы оцените мою жертву на службе Её Величеству.

– Сколько вам пришлось вылакать, лейтенант? – ехидно уточнил Кард.

– Почти галлон, сэр!

– Мои глубочайшие соболезнования, Аллан. – Полковник склонил голову, – ваша жертва во имя Арании не будет забыта.

Тайлер, уже некоторое колдовавший над очередной кружкой, снял её с миниатюрной жаровни, принюхался, удовлетворенно кивнул и протянул Аллану.

– Ты мой спаситель! – лейтенант вцепился в кружку не хуже меня, сделал глубокий глоток и расплылся в улыбке, – наконец-то избавлюсь от гадского послевкусия. Утром непременно помолюсь за твою душу…

– …нелюдь проклятый, – улыбаясь, закончил фразу Тайлер. – Кому еще заварить?

– Мне, – жалобно пискнула я, протягивая опустевшую непонятно когда емкость, – вторую такую же.

– Полковник? Марилена?

– Пока воздержусь, – Кард подошел к окну и, отодвинув край толстой полосатой шторы, выглянул на улицу. – Что еще говорят местные?

– Воют, сэр, – нехотя оторвался от кружки О’Шиннах, – то есть ноют. Мол, раньше зимы были теплее, дрова дешевле, рыба сама прыгала в лодку и терлась о разделочный нож. А сейчас можно весь день проплавать и привезти лишь дыры в сетях. Виноваты во всем студенты, гномы, эльфы и зеленокожие.

– Странно, – пробормотала я, – что почтальонов не упомянули.

– Не очень понимаю, откуда в списке взялись эльфы, – одновременно со мной произнес Тайлер. – Про студентов Аллан уже объяснил, гномы… ну, предместье гномов тут имеется и наверняка без трений не обошлось. Орков и гоблинов завозят из южных колоний. Но эльфы им чем не угодили?

– Мы же в Арании, Том, – вздохнула я, – в любой беде обязательно есть эльфийский след.

– Или коррезский.

– Коррезский?! Да ладно. Всерьез надеешься найти в этой дыре настоящего коррезского шпиона?

– Это логически неизбежно.

– Том, – после долгой паузы медленно произнес О’Шиннах, – ты сам-то понял, что сказал?

– Смотри, – полугном выставил перед собой растопыренную пятерню, – Скаузер один из крупных портов юга Арании. Раз. Промышленность и судостроение. Два. Имеет потенциал для строительства военного флота – уже три. Ну и тут столько понамешано, что внедриться и осесть для шпиона не составит никакого труда. Четыре. На самом деле я уже узнавал, в Скаузере имеется небольшая колония коррезцев и даже консул. Пять.

– Чушь, – Аллан встал и вскинул руки, выгибаясь и потягиваясь, – и уж точно, агент «Бюро по статистике» не будет прятаться среди коррезцев. Но я уверен, что слежка за Скаузером ограничивается сводками здешнего консула, почетного, между прочим. А информация в них берётся из газет и отправляется прямиком в мусорную корзину.

– Но…

– Отложим пока шпиономанию, – резко произнес Кард и оба спорщика с недовольным видно умолкли, – подводя итог… что мы узнали за сегодня?

– Дешевый портер в здешних тавернах имеет отвратительный вкус, – буркнул Аллан. – Виноват, сэр, наболело.

– Здесь все друг друга ненавидят, – тихо сказала Марилена. – Ужасно, но так и есть. И это добром не кончится.

***

Удивительно, но про вчерашнюю непогоду на улице напоминали разве что сломанные ветки деревьев и куски черепицы. В остальном же город словно перенесся на месяц назад или сотню миль южнее. Теплое солнце, ласковый утренний бриз, искры утренней росы. Лица встречных прохожих и те выглядели куда приветливей вчерашних, а некоторые – невиданное прежде в Скаузере зрелище! – даже улыбались в ответ.

– Не так быстро, Том. Эти улочки под диким уклоном и особенно лестницы меня утомляют.

– Мы же вниз идем.

– Поднимался бы я вдвое, нет, вчетверо медленней.

– Вы же обещали, что фруктовый чай вас бодрит, – обернувшись, с обидой бросил Тайлер, – а стали засыпать еще больше.

– Чай нас и взбодрил, – возразила я, – а вот булочка-ракушка была лишней.

Особенно вторая. Но я в очередной раз не смогла пройти мимо «Цветка и чая». Из распахнутых дверей насколько соблазнительно пахло свежей выпечкой, что перекрывало даже запах цветочного магазинчика под той же крышей. Какая эльфийка устоит против подобного сочетания?

– Давайте-давайте. Осталось еще немного.

– Откуда в нем столько энергии? – шепнул Аллан, поравнявшись со мной. – Это ведь ненормально для живого существа?

– Он же наполовину гном, – напомнила я.

– И что с того?

– Раса гномов окончательно сформировалась в подземельях, имевшую весьма скудную экосистему. Проще говоря, там довольно плохо с едой. Поэтому организм гнома весьма рационально использует попавшую в него в виде пищи энергию. Тайлер же питается хоть не очень регулярно и полезно, но, по меркам подгорного племени, очень сытно.

– Например, сегодня на завтрак сожрал четверть ломтя ржаного хлеба и кусок сала, – понимающе кивнул О’Шиннах, – назвать это бутербродом язык не поворачивается.

– Гномы постарше начинают отращивать защитную жировую прослойку, – продолжила я, – но Том еще молод, поэтому просто чувствует избыток энергии.

– А мы из-за этого страдаем! – подвел итог лейтенант.

– Ты сам вызвался пойти с нами. Мог бы вернуться к своим новым друзьям-рыбакам?

– Снова накачиваться этим жутким пойлом?! – ужас в голосе Аллана казался почти натуральным, – нет-нет, мне совершенно необходим хотя бы день отдыха. Что угодно, только не здешний портер.

– Не боишься, что твои вчерашние друзья тебя узнают?

– Без шансов, – Аллан подмигнул своему отражению в зеркальной витрине и поправил фуражку, – люди сначала смотрят на одежду, а потом уже в лицо. Потрепанный морячок и щеголь-офицер, что между ними может быть общего? Даже встреть мы кого-то из моих вчерашних приятелей, они сами себя убедят, мол, обознались. А ведь я даже не в парадке.

– К тому же, – не оборачиваясь, вставил Тайлер, – не думаю, что их можно будет встретить в предместье гномов или около него. Да сами видите…

Спуск привёл нас в начало улицы, хоть и не принадлежащей к самому предместью гномов, но уже заметно выделявшейся чистотой и аккуратностью во всем, начиная с булыжников мостовой. Еще не чугунная мозаика или тщательно подогнанная гномская плитка, где между камнями не просунешь и ноготь, но булыжники уже схожей формы и размеров, уложенные ровными рядами. Разумеется, тщательно подметенная, без малейших следов лошадиного навоза или ям, зато с канавками ливневки вдоль бордюра. Выстроившиеся вдоль улицы домики хоть и выглядели неподобающе разными по высоте, размерам и наклону скатов крыш, но радовали глаз свежей штукатуркой или даже «штукатуркой под камень», о чем не замедлил сообщить нам Тайлер.

– «Гномский дом для бедных», – прокомментировал он, указывая на второе справа строение и тут же поправился: – Ну, не совсем для бедных. Кирпич в два этажа тоже стоит денег, но настоящий каменный дом в разы дороже. Здешние меловые скалы чересчур мягкие или камень содержит много солей. Конечно, строить целиком из гранита слишком дорого, мы все же не в Думнонии. Фундамент, цоколь, углы, иногда фасад, подпорные стены. В остальном же можно комбинировать кремень с известняком, получается красиво и прочно… если не пытаться экономить на растворе.

«Красиво» в представлении гномов, как и следовало ждать, означало «приземисто», «прямоугольно» и «очень-очень-очень каменно». Как и говорил Том, гномские дома частично или целиком сооружались из блоков серо-голубого гранита. А блестящая поверхность кремневых сколов добавляла хоть немного игры света и оттенков, разбавляя строгие линии.

«Лавка чудес. Механические диковины, игрушки, а также прочие редкости», располагалась как раз в одном из таких домиков, с крапчатой стеной кремневых околышей на темной растворе. Ну конечно, чего-то такого и следовало ждать. Разве мог Том Тайлер, со своей одержимостью поиском следов пресловутой магии пройти мимо заведения с «чудесами» в названии?

– Игрушки? – удивленно приподнял бровь Аллан.

– … и прочие редкости, – Том схватился за массивную бронзовую ручку и толкнул дверь от себя. Толстая деревянная конструкция поддалась на удивление тихо, лишь где-то под потолком звякнул колокольчик.

– Но… игрушки?

– Нам ведь не нужен кухонный тесак или набор для разделки рыбы? – задал встречный вопрос Тайлер. – Лавки местных кузнецов ближе к берегу, штук пять или семь. Хороший ассортимент и ничего походящего для мисс Грин. А здесь хотя бы есть шанс найти что-то необычное.

Я осторожно вошла следом за полугномом. Стоящий перед входом деревянный истукан вдруг клацнул, сдвинув нижнюю челюсть и отчетливо произнес: «Добро пожаловать в Лавку Чудес».

– Принцип шарманки, – шепнул пропустивший меня лейтенант. – Просто, но эффектно.

Я молча кивнула. У входа стояли еще несколько механических кукол: три довольно грубые деревянные, две женские статуи, из-за амальгамы напоминающие старинные зеркала и еще один «золотой мальчик». Человеческий паренек, чуть старше Тайлера, сделанный с типичном гномским умением и вниманием к деталям, от шнурков на ботинках, до полуоторванной и болтающейся на одной нитке пуговицы. Покрасить золотой или серебряной краской живого слугу, штука вполне в духе аранийских аристократов, но у этой куклы кто-то снял верхнюю часть спины, обнажив сложный внутренний механизм. Пружины, шестеренки, крохотные маятники, цепочки, валы – внутри позолоченной скорлупы в виде человека вся эта машинерия выглядела болезненно чужой и все же притягивала взгляд. Несколько деталей лежали рядом на деревянной поставке, вместе с набором разнокалиберных отверток, парой щипцов и большим напильником.

С трудом оторвавшись от созерцания механических потрохов, я обвела взглядом помещение. Вывеска ничуть не врала, в лавке присутствовало множество игрушек, начиная с разнокалиберных кукол: фарфоровых, вязаных, в изысканных шёлковых платьях, мундирах, костюмах и даже звериных шкурах. А еще – модели паровозов, парусников, замок из деревянных кирпичей, расставленные повсюду караулы оловянных солдатиков. Нашлось даже полдюжины эльфийских статуэток из корней, беззаботно соседствующих с орочье-гоблинскими костяными амулетами.

– Вернулся, кхе-кхе, с друзьями, Том?

– Как и обещал, дядюшка Хагин.

Появившийся из недр заведения гном наверняка вызывал жгучую зависть соседей, поскольку щеголял белоснежной бородой почти до колен. Как я помнила, седина подобной чистоты у подгорных коротышек ценится как золото высшей пробы, но встречается куда реже.

– Ушастая! Карр! Лопни мои глаза!

Карканье прозвучало как типично воронье, но слетевшая откуда-то из-за стропил птица оказалась крупным попугаем. Красное туловище, сизо-синие крылья, белая голова с черным клювом и длинный сине-оранжевый хвост. В общем, наглядное свидетельство, почему в южных колониях многие племена гоблинов считают попугаев своим главным духовным символом.

– Извиняюсь за поведение Флика, мисс эльфийка, – виновато развел руками гном, – бедной птице не выпадало шанса набраться хороших манер. Продавший его моряк выглядел весьма подозрительно. Весь в шрамах и татуировках, одноногий. Уверен, его корабль тоже не являл собой образчик законопослушности.

– Ничего страшного, мистер Хагин. Я не имею привычки обижаться на птиц.

– Дядюшка, нам бы подобрать кинжал для мисс Грин, – Том захлопнул шкатулку, в которую влез почти с головой, – найдется у тебя что-то подходящее?

– Среди моих-то игрушек? Ох, – гном прищурившись, посмотрел на меня, – не знаю, не знаю… хотя… пойдемте-ка, мисс эльфийка. Есть одна полка… давно я туда не лазил, наверняка пылью все заросло.

Только после этих слов я осознала, что еще меня смутно беспокоило. В четких полосах солнечного света сверкали крохотные искорки двух-трех пылинок, явно занесенных нами при входе. И все предметы выглядели ничуть не припорошенными пылью, даже самые задвинутые в глубину полок.

– Сюда, мисс эльфийка. Вот, гляньте.

В первый миг я даже не поняла, что изделия, на которые указал гном – парные. Стилет с узким четырехгранным клинком и рядом с ним нож с изгибающимся вверх острием. Разве что рукоятки, обтянутые чем-то бежево-коричневым, выглядели похоже… и влипли в ладонь стоило только взяться за них.

– Акулья кожа, – пояснил гном, – дождь, грязь, пот и кровь, ей все нипочем. Пока сами не разожмете пальцы.

– Позвольте…

Увязавшийся следом Аллан неожиданно сдвинул меня в сторону и схватил с той же полки лежащий с краю кортик. Простые черные кожаные ножны с латунными деталями, деревянная, с латунными же кольцами рукоять, крестовина гарды со следами небрежной пайки.

– Сколько? – почему-то хрипло спросил О’Шиннах.

Гном испытующе глянул на него.

– «Королевская мореходка»? – задал он встречный вопрос. Лейтенант кивнул. – Нисколько, парень. Он и не продавался, просто лежал тут, ждал, пока за ним придут.