Плохое время для чудес.

Глава 14

В которой Фейри Грин читает сказки

– Еще чаю, милочка? Или булочек?

Почему официантке вздумалось именовать меня «милочкой», я не понимала. Еще она необычно ловко управлялась не только с чем-то большим и тяжелым, но и хрупкой посудой, а также мелкими монетами. Заметка на память – не у всех орков проблемы с мелкой моторикой. Даже у чистокровных, судя по нависшим над столиком габаритам.

– Спасибо, пока хватит.

– Как скажете, милочка, – орчанка забрала на поднос опустевшее блюдце. – Шесть грошей за все.

– А можно часть сдачи булочками в пакет? – не выдержала я, выкладывая на скатерть монетку в два шелла. – Очень уж соблазнительно пахнут.

– Утренняя выпечка завегда самая пахучая выходит, – согласно кивнула орчанка. – Вам каких? Ракушки, корзинки, крендельки? С яблоком, с джемом или корицей? Клюквенные Майк только поставил, они еще не поспели. А то загляните к следующему колоколу, как хозяйка спустится, там и с заварным кремом будет.

– На ланч постараюсь заглянуть, – пообещала я. – Пока дайте ракушек, с яблоком и… по два каждого вида, вот.

Заведение «Цветок и чай» располагалось почти напротив нашего дома и, насколько я смогла понять, по меркам Скаузера считалось «приличным». Пусть и с поправкой на нелюдей в персонале. В провинции на некоторые вещи смотрят проще, хотя… в столице за чай и булочки с меня бы взяли не меньше шелла.

И уж точно там б не было цветов. Название ничуть не обманывало, столики занимали примерно две трети помещения. В оставшейся же части располагался цветочный магазинчик. В изящных и причудливо раскрашенных керамических изделиях, ничуть не похожих на обычные аляповато-массовые горшки, ждали своих новых владельцев самые разнообразные цветы. Не только привычные для аранийцев фуксии, бегонии, примулы или же обожаемые всеми цветочницами пеларгонии, но и орхидеи в трех длинных вардианских шкафчиках. На самой выгодной для обзора полке, разумеется, эффектная кремовая каттлея, за ней «башмачок» и «танцующие дамы», дальше нечастая для Арании милтония и глоссумы, несколько полок занято разнообразными дендробиумами. Запечатанное стекло сдерживало аромат, но вентиляционные щели позволяли части летучих молекул выходить наружу и результат, на мой вкус, получался божественно интересен. Запах отдельных орхидей смешивался еще в шкафчиках, а снаружи встречался с ароматами более северных цветов и кухонной вытяжкой, образуя странный, но приятно будоражащий коктейль. В нем причудливо смешивалось влажное тепло далеких земель, поджаренная до выверенного хруста корочка, ванильно-медовая нота, мох, легкая кислинка и медовая сладость. Можно закрыть глаза и наслаждаться одними лишь ароматами, пытаясь выделить отдельные ноты. Мечтать о времени, когда я вернусь в Лес, бережно храня в памяти бесчисленные палитры новых сочетаний вкусов и ароматов. Или, наоборот, открыть глаза и любоваться игрой красок на лепестках здесь и сейчас, не думая о прошлом и будущем.

Точно можно сказать одно – для меня тут нашлось главное чудо Скаузера.

– Знал, что найду тебя здесь.

Сегодня Аллан выбрал очередной новый образ, равно далекий от блестящего флотского лейтенанта и отставшего матроса. Молодой приказчик из магазина или мелкий чиновник. Полупальто из модной «в ромбик» шерсти, бутоньерка в кармане пиджака, светлое канотье…

– Как раз собралась уходить, – я забрала у орчанки сдачу и ссыпала монетки в карман пальто, не глядя. – Поможешь донести? И для соломенной шляпы все же не сезон.

– Знаю, – О’Шиннах взял бумажный пакет, заглянул и мечтательно улыбнулся, – но терпеть не могу котелки в любом виде, а других шляп в лавке не нашлось. Кепки же объявил своей вотчиной Тайлер, и я не смею вторгаться в его владения. Будем считать, в погоде, тьфу, в погоне за мужской неотразимостью рискнул здоровьем и сорвал приз.

– Приз?

– Тебя, Фейри. Ты ведь тоже перестала надевать «оленью» кепку в городе. Кстати, «синий квадратный» мелтон тебе идет.

– Это пальто Марилены.

Привычка странствовать налегке имеет и свои минусы. Например, когда погода в приморском городе меняется каждые пять минут, а твое легкое пальто еще не избавилось от последствий встречи с гоблинами. Хоть я и вручила его Тинсмиту перед боем, от грязных пятен уберечься не удалось. Так что предложение Марилены оказалось как нельзя кстати.

– Знаю. Ей оно тоже очень идет.

Лейтенант распахнул калитку и посторонился, пропуская меня вперед.

В гостиной Тайлер и брат Винсент, склонившись над столиком, азартно чертили на листе веленевой бумаги нечто чудовищно-механистическое. Судя по репликам, предметом бурной дискуссии стал вчерашний погрузчик, причем брат Винсент выступал в роли восторженного неофита, в то время как полугном склонялся к более консервативной оценке.

– Где полковник?

Тайлер на миг оторвал карандаш от бумаги, указал грифелем на пололок и вернулся обратно к вычерчиванию змеевика.

– На балконе, – добавил брат Винсент, – просил вас подняться, как только вернетесь.

Снятый нами дом имел два балкона. Один, выходящий на улицу, едва выступал из стены и единственным его предназначением, как считали мои коллеги, могло быть лишь любование военными парадами. В Скаузере они действительно случались, причем даже чаще, чем прилет кометы Трурля-Клапауция, однако именно по этой улице не проходили ни разу. Возможно, строители были более оптимистичны, возможно, просто делали «как у других».

В любом случае, дворовой фасад получил куда более масштабный балкон – фактически веранду, только на уровне второго этажа. Там легко разместился не только кофейный столик, но и кресло-качалка.

– Сэр?

– Поздравляю, лейтенант, – Кард положил газету на столик рядом с кофейным блюдцем и взялся за сигару, – вы попали на первую полосу газеты.

– Вы про эту газету, сэр? – на всякий случай уточнила я. Под заголовком: «Новый набег банды нелюдей, неисчислимые жертвы и убытки, ДОКОЛЕ?!» отчетливо виднелся орк с дубиной. Местами он мог сойти за тролля, но уж точно не походил на О’Шиннаха.

– Да, с картинкой не угадали, – согласился полковник. – Зато какие описания битвы! Кровавое побоище, стенка на стенку, выбитые зубы и брызги крови долетали до середины бухты. Отважные сторожа уложили никак не меньше сотни нападавших, прежде чем подавляющее численное превосходство вынудило их отступить с погрузочной площадки. Но, наскоро перевязав раны, вознеся молитвы Единому и перегруппировавшись, они, – Кард покосился на газету, – «беспрестанно воодушевляемые старшими охранниками Робертсоном и Фицпатриком, с именем Её Величества на устах, бесстрашно бросились в атаку, изгнав нелюдей с территории порта и преследовали до самого подножья Большого Круглого холма, вынудив злодеев бросить похищенного голема!». Увы, – полковник картинно вздохнул, – воспользовавшись суматохой, другая банда зеленошкурых проникла на территорию складов, похитив различных товаров на… подсчет убытков продолжается, но уже понятно, что речь идет о суммах в десятки тысяч броудов. Признаюсь, Аллан, я вчера несколько недооценил ваш размах.

– Вы недооценили масштабы воровства в здешнем порту, сэр, – уточнил О’Шиннах, – полагаю, они спишут на вчерашнюю ночь все недостачи за последние десять лет и еще на пять лет вперед. Удивительно, что там вообще остались какие-то грузы.

– Вы слишком нашумели, – пояснил Кард, – и разбуженные шумом складские и чиновники прибыли слишком быстро. Большому количеству людей сложно быстро договориться. Полагаю, в ближайшее время нас ждет всплеск доносов из порта, что может привести к весьма интересным результатам.

– То есть, сэр, вы больше не сердитесь?

– На вас, двух идиотов?! Сержусь, еще как, – полковник стряхнул пепельный столбик в цветочный горшок рядом с креслом, – во-первых, вы могли попасться.

– При всем уважении, сэр, никак нет. Не могли. Вы же сами видите, они завязки собственных штанов без компаса и карты не найдут.

– Не перебивайте старших по званию, Аллан. Во-вторых, вы впутали в вашу дурацкую авантюру мисс Грин.

– При всем уважении, сэр, я вызвалась добровольно.

– При всем моем уважении, инспектор, – Кард отложил сигару и взялся на чашку с кофе, – временами вы еще ребенок и поэтому некоторым другим, склонным впадать в детство, не составляет особенного труда развести вас «на слабо».

– И вовсе я не ребенок! Сэр!

– Сказал же «временами», – полковник устало вздохнул. – Я им нотации читаю, – произнес он, обращаясь к ласточкиному гнезду под скатом крыши, – а в ответ что?

– Нам пообещать, что подобное больше не повториться, сэр? – с наигранной почтительностью осведомился Аллан.

Кард с безнадежным видом отмахнулся свободной рукой и сделал осторожный глоток.

– Будем считать мой долг начальника, отца и духовного наставника временно исполненным. Давайте к делу.

– Позвать остальных, сэр?

– Пока не надо, – подумав, решил полковник, – парочка техно-маньяков Мы заняты техническим спором, им нужно часа два, не меньше. Для Марилены у меня особая задача. Что касается вас, лейтенант, вижу, вы уже приступили к подготовке.

– Да, сэр. Хотя считаю своим долгом заметить, что по-прежнему не понимаю смысла данного действа.

– Ничего, лейтенант, – нарочито сочувственно произнес Кард, – вам тоже полезно иногда почувствовать себя грибом на плантациях у гномов. Тех самых, что содержат в полной темноте и удобряют отходами жизнедеятельности. Отправляйтесь геройствовать во славу Её Величества.

Аллан молча развернулся на каблуках и вышел, напоследок одарив меня сочувственным взглядом.

Некоторое время мы с полковником дружно рассматривали сад. Маленький, к тому же изрядно запущенный, сейчас он выглядел ранней осенью в миниатюре – зеленая листва, слегка тронутая желтизной, благородный багрянец и нежно-пастельный…

– Что касается вас, мисс Грин, – прервал тишину Кард, – ваш источник в университете хэя Лиорель, верно?

– Вы освоили методы лорда Рича, сэр?

– Хотел бы я ответить вам «да», – усмехнулся полковник, – но правда куда проще. Когда ваша новая знакомая еще только подала своей прошение Королевской Комиссии, те в лучших традициях аранийскй бюрократии затребовали от неё тележку всяческих бумаг, включая «грамоту о благонадежности» из эльфийского посольства. Тогда она обратилась к Молинари, он – ко мне, ну а я через сэра Дарнли организовал вместо этой тележки одну-единственную бумагу, но зато нужной степени бронебойности. В качестве побочного эффекта доносы на профессора Мирваэль теперь пересылают мне.

– Доносы?

– Хэя Лиорель, как вы наверняка успели убедиться, особа весьма самостоятельная, резкая в суждениях и не склонная обращать внимание на мнение окружающих. Особенно в части, – Кард закрыл глаза и со вкусом процитировал: «когда речь заходить о вашем убогом ханжеском лицемерии, бесстыдно прикрывшемся вывеской «морали»». Если хотите, могу дать почитать по возвращении, там забавно. Как выразился Молинари: «любопытный сборник плодов болезненного воображения и подавленных сексуальных девиаций».

– А что из этого списка интересует вас?

– Следующий слой луковицы…

– Вы сейчас почти как арквен Керуан заговорили.

– Мы в чем-то похожи.

Кард некоторое время изучал донце опустевшей чашки, словно прикидывая, не начать ли ему гадать на кофейной гуще.

– Насколько я успел заметить, – наконец заговорил он вновь, – некоторые, скажем так, более опытные представители вашей расы очень любят многослойные и многоходовые интриги. Профессор Мирваэль сдала вам «соек» Тинсмита на блюдечке, но что её держит в Скаузере?

– Библиотека лорда Уолша-Уэмисса-третьего.

– Собрание «Чокнутого Библиофила»? Больше выглядит как предлог, а не повод. Вы же понимаете разницу, инспектор?

– И как посоветуете узнать больше, сэр?

– Сходите и спросите, – пожал плечами Кард.

***

– Прямо так и сказал? – недоверчиво переспросила хэя Лиорель.

– Угу, – кивнула я, не отрываясь от книги. В этот раз мне пришлось дожидаться окончания лекции, просматривая завалы и на обращенном к окну склоне одного среди тускло-бурых «Описаний недр Чернокаменного хребта в окрестностях Карак Аз-Кулн» сверкнуло позолотой корешка истинное сокровище. «Сказания о любви и яблоне» Вартана Кристального, полное семикнижие, а не только первые две, имеющиеся в хранилище почти всех Ветвей.

– Интересный человек.

Кажется, книг и пыли в «норе» стало еще больше. Или просто солнечный день даже сквозь грязное окно высветил и дальние углы странного помещения, и летающие в воздухе пылинки.

– Угу.

– И интересный выбор трубочного табака для подарка, – хэя Лиорель провела пальцем по краю коробки, – мужчины обычно не очень уважают «лисичку». И ты подсказать не могла, в прошлый раз я курила другую смесь…

– Угу, – механически повторила я, затем спохватилась и поправилась, – это вышло случайно… я так полагаю.

– Что ж… в любом случае, – приоткрыв коробку, хэя Лиорель заглянула внутрь, на миг зажмурилась, вдыхая тонкий аромат и резко, словно испугавшись чего-то, захлопнула крышку обратно, – такой подарок достоин толики откровения. Если у тебя получится донести мысль, не расплескав. Ассистентка придворного парфюмера… что в анамнезе, ботаника? Энтомология?

– И токсикология.

– Ты знакома с трудами Паландора Каэнтина?

– Смутно, – призналась я, – это же не общий курс, а высшая биомеханика? Мне только ссылки на его труды попадались. Исследования экосистем прибрежных песчаных форм рельефа…

– …и социология примитивных обществ на примере кочевников острова Джазрайт, – встав, хэя Лиорель ушла куда-то в дебри книжных стопок и полок, вернувшись через некоторое время с потрепанной толстой тетрадкой. Небрежно бросив её на стол, она села и принялась набивать трубку свеже-подаренным табаком.

– Итак, – пронаблюдав, как возносится к потолку первое сизое облако, начала хэя Лиорель, – для последователя великого Каэнтина здешний городок и его жители представляют интерес по целому ряду причин. К примеру, ты наверняка уже слышала жалобы местных рыбаков на возрастающие проблемы с ловлей рыбы.

– Что-то такое приходилось, – припомнила я рассказ О’Шиннаха.

– Как водится, местное население обвиняет в своих проблемах всех подряд, – моя собеседница подтянула тетрадь ближе, но по-прежнему не стала открывать, – то есть гномов, «зеленушек», университет, Дом Лорингов и особенно владельцев фабрик в «новом городе». По их мнению, именно сточные воды заводов отравляют море, убивая или распугивая все живое на десятки миль вокруг.

– А разве это не правда?

– Не совсем правда и не вся правда. Гномы и люди в самом деле даже не пытаются делать вид, что принимают меры к очистке стоков, сливая все прямо у берега. Однако масштабы данного явления пока не дотягивают до настоящего бедствия. К тому же, в этом районе проходит довольно сильное океаническое течение Гранд Престор, уносящее большую часть загрязнений.

– Тогда в чем же дело?

– В том самом Гранд Престоре. Точнее, в зоне столкновения с Анаторейским течением. Обилие рыбных ресурсов, которым наслаждались местные рыбаки вот уже несколько столетий, вызвано как ими. Подъем богатых минералами глубинных вод к поверхности приводит к росту планктона и криля, за ними следуют косяки рыб. Расплатой служат внезапные шторма и туманы, но до недавнего времени местных все устраивало.

– А что же изменилось?

– Вода, – коротко бросила хэя Лиорель, – Гранд Престор смещается… и есть подозрение, что его температура тоже снижается. Увы, люди не обладают склонностью регулярно проводить замеры в океане, причем не только на поверхности, но и в глубине. Гномы же, для которых подобная дотошность как раз является привычной, с отвращением относятся даже к идее перейти вброд мелкий ручей. Один высокородный кей, – моя собеседница прищурилась, – однажды предлагал Совету организовать подобную службу наблюдения. Но эта его идея, как и многие другие, совершенно не встретили понимания у представителей Высших Ветвей.

– Случайно, не кей Молинари?

– Неслучайно именно Молинари. Не могу сказать, что разделяю хотя бы половину его теорий, но, – хэя Лиорель отложила трубку и вновь взялась за тетрадь, – самовлюбленное пренебрежение всем, что происходит за пределами Великих Лесов уже не раз дорого стоило нам и может обойтись еще дороже. О да, – вскинула она руку, предупреждая мое восклицание, – после многочисленных и крайне обидных пинков от рас, презрительно именуемых «младшими», мы наконец-то удосужились наладить с ними нормальный диалог и заодно превратить присматривающую за ними Звездную Вуаль в серьёзную структуру, а не сборище юных шалопаев. Но этим все и закончилось. Увы, но Молинари прав, наши сородичи в некоторых отношения даже консервативнее гномов. Совершенно не желают меняться раньше, чем необходимость перемен даст им по голове и укусит за задницу! Поэтому из Леса сбегают даже… придворные парфюмерши.

– Но я не сбежала! – в последний момент мне все же удалось удержать за зубами оскорбительное «в отличие от некоторых!»

– В самом деле? – нарочито удивленно переспросила хэя Лиорель. – Знаешь… я даже не буду спрашивать, как часто тебе сниться Лес, как регулярно ты просыпаешься в слезах, мечтая туда вернуться. Возможно, ты и впрямь чахнешь от неизбывной тоски по мэллорнам каждую ночь. Но скажи мне, юная вэнда, где твоя фамильная прическа?

Последний вопрос подбил на взлете мою уже почти до конца заготовленную пылкую речь. Я уже почти придумала по дюжине остроумных и язвительных контраргументов на каждый возможный выпад, но вот про прическу – это стало… неожиданно. А главное, только сейчас я обратила внимание, что на голове моей собеседницы хоть и достаточно сложная конструкция, но явно не совпадающая с основными канонами Ветвей. В лучшем случае она могла претендовать на определение «вольная фантазия по мотивам».

– Разумеется, настоящую Círen’Lóreth не выполнить без «хранителя узлов» с несколькими подмастерьями, – прервала мое растерянное молчание хэя Лиорель. – Но, даже оставляя в стороне, что некоторые человеческие мастера показывают вполне достойный уровень… в столичном посольстве ведь имеется «хранитель узлов»? И я знаю минимум двух особ, регулярно навещающих его, несмотря на любые сложности, ведь правильное «сплетение линий» считается важным элементом нашей культуры, нет, – Лиорель задумалась, затем, просияв, щелкнула пальцами, – нашей эльфийскости. Но ты сейчас вообще не заплетаешь волосы.

– Это… сложно.

– А тебя так сильно пугают сложности? Полагаю, дело все же не в этом. У каждого из эльфов, оставивших Лес, есть свои личные маркеры свободы. Кей Молинари одевается как последний гоблин, Эленья Талорин стала Еленой и рисует полотна, заставляющие ценителей канона биться в падучей, а одна маленькая вэнда перестала заплетать волосы.

– Давайте вернемся к рыбам, – после долгой паузы предложила я. – А о прическах как-нибудь в другой раз.

– Как скажешь, – на удивление охотно согласилась хэя Лиорель, раскрыв, наконец, тетрадку. – Итак, рыбы… и рыбаки Скаузера. Как мы уже выяснили, люди не гномы, поэтому точных данных об улове у нас нет и быть не может. Если за товарами в порту следят таможенные инспектора, то рыбаки платили лишь косвенные налоги. Но все же, благодаря гномам, у нас есть лазейка. Товарищество «Борек, Каздрим и Харгрим» из года в год скупало у местных излишки на засолку, отправляя бочки по железной дороге вглубь страны. По их записям отчетливо видно снижение улова, на 5-7% в год. Тенденция – Лиорель перевернула несколько страниц, – четко прослеживаемая. При этом налоги, пошлины и просто цены на прочие товары и продукты продолжали расти быстрее, чем на рыбу. Фактически уже сейчас заметная часть населения «старого» города балансирует на грани нищеты, наслаждаясь разве что воспоминаниями о «прежних добрых денёчках».

– И что? Никто даже не пытается ничего изменить?

– Местные филантропы иногда устраивают раздачу ношеной одежды. Пару раз зимой привезли несколько телег несортового угля со станции. Капля в море, но, – Лиорель пожала плечами, – кому-то, возможно, помогло пережить зиму. А в остальном… помочь бы могло изменение самой структуры рыбной ловли. Вместо прибрежных лодок более крупные и мореходные суда, способные уходить дальше и дольше оставаться в плаванье. Но для такого перехода нужны масштабные инвестиции, грубо говоря, нужно много денег. Дом Лорингов вкладываться не будет, гномы – тоже. Им это, – перевернув сразу несколько страниц, Лиорель процитировала: «…представляется малодоходным и рискованным вложением капитала, коий может быть с куда большей выгодой размещен в иных предприятиях».

Тетрадка захлопнулась неожиданно громко. Словно и не бумага с картонной обложкой, а что-то деревянное.

Крышка гроба, например.