Плохое время для чудес.

Глава 15

В которой Фейри Грин делает неожиданную находку

– Больно?

– Терпимо.

– Вот и терпи.

Открывшуюся мне картину, запечатлей её Марилена в красках, аранийские искусствоведы отнесли бы к разряду сентиментальных или морально-поучительных. Благородная и благонравная девица ухаживает за раненым героем, замечательный пример для подрастающего поколения. Но Марилена сейчас не могла заняться рисованием по весьма уважительной причине: она являлась одним из действующих лиц, конкретно – той самой девушкой, заботящейся о раненом герое. В образе же героя выступал растянувшийся на диванчике Аллан О’Шиннах, из категории «лощеный красавчик» перешедший в разряд «очень помятая личность». Наиболее заметной деталью нового имиджа лейтенанта стал здоровенный синяк вокруг левого глаза, но и полуоторванный карман в паре с отпечатком подошвы тоже привлекали внимание.

– Попал под лошадь?

– Под местных, – лейтенант отчетливо дернулся, – Ай.

– Лежи спокойно, – Марилена подчерпнула из баночки очередную порцию остро пахнущей мази, – скоро станет легче.

– Жжется. И чешется.

– Местных «зеленушек»? – уточнила я.

– Если бы, – лейтенант заглянул в поднесенное Мариленой зеркальце и печально вздохнул. – Люди-человеки. Стою в магазинчике скорбных, тьфу, скобяных изделий, никого и ничего не трогаю, беседую с гномом за прилавком о крышках для сковородки. Он мне все пытался впарить стеклянную, якобы выдерживающую нагрев, представляете? Внезапно вваливается толпа…

– Толпа? Ты говорил про пятерых, – напомнила Марилена.

– Пять или шесть вошли в начале, – О’Шиннах осторожно потрогал затылок. – Потом колокольчик двери звенел еще, но я уже в ту сторону не смотрел. Они вообще-то пришли бить гнома и громить его заведение, но при виде меня не смогли удержаться от соблазна.

– Рыбаки?

– Рыбаки, фабричные, портовые… – лейтенант попытался сесть и охнул. – Один был в рабочей робе, другой с ног до макушки в угольной пыли. С расспросами как-то не задалось, они с ходу полезли в драку. Пока оставался на ногах, еще получалось отбиваться, а когда повалили… ох, надеюсь, ребра целые. Пинали вроде не так долго, к гному на подмогу прибежали сородичи, а нападавшие, соответственно, разбежались при виде коротышек с дубинками. Полиция в лице местного констебля, как водится, появилась и начала свистеть, когда уже все закончилось, гномы уже отряхнули с меня пыль и подсаживали в кэб. А я, – Аллан попытался встать, но Марилена придавила его к дивану.

– Лежи.

– Мне надо подняться и доложить полковнику…

– Не спорьте с вашим ангелом-хранителем, лейтенант, – донеслось со стороны лестницы, – сам спущусь, как только разберусь… ага.

Что-то звонко щелкнуло и по ступенькам прошлепали комнатные туфли, украшенные яркими цветочными узорами. Единственные в доме, подошедшие полковнику по размеру, чем он остался крайне недоволен, однако ходить в носках счел еще более унизительным.

– Что удалось выяснить?

– Практически ничего, сэр, я только начал…

Стекла вылетели совершенно беззвучно. Пол под ногами взбрыкнул, словно норовистая лошадь, и я обернулась к окнам – как раз вовремя, чтобы увидеть, как они разлетаются облаком сверкающих осколков.

Зато теперь через пустое окно стало легко выбраться на улицу.

Тихую улочку портового города, в одно мгновение превратившуюся в задворки лавки мясника.

Воронка, из которой расползался тяжелый желтоватый дымок, виднелась сквозь облако пыли за три дома от нас. Многие заборы повалены, на фасадах домов многочисленные отметины – булыжник мостовой сработал не хуже картечи. Ярдах в десяти от места взрыва, возле перевернутой тележки зеленщика, пыталась приподняться на сломанных ногах лошадь, не понимая, что из распоротого брюха на мостовую из неё вываливаются внутренности. Дальше по улице злой великан разбросал несколько смятых кукол, безвольно лежащих в темных, расширяющихся лужах.

Но остались и живые… пока еще живые. Кто-то стонал, кто-то рыдал взахлеб, кто-то выл, длинно, не прерываясь, откуда только воздуха в груди хватало. Пахло горелой землей, кровью и… я зажмурилась, пытаясь отфильтровать запахи… чем-то резким, едким, щиплющим горло, с металлическим привкусом и еще чем-то маслянисто-аптечным. Аптека… аптека была в двух кварталах, надо срочно послать кого-то…

– Фейри, – Марилена уже сидела возле одного из раненых, – нужна будет твоя помощь.

– Сначала постой спокойно, – примерившись, я подцепила ногтями осколок стекла над бровью, – вот, прижми хотя бы платком, а то глаз будет заливать.

– Даже не почувствовала…

– Бывает…

– Нам надо помочь… – Марилена запнулась.

– …всем, кому сможем, – договорила я.

– Да. И… убери лучше волосы под косынку.

– Спасибо за совет.

Убрать всю непокороную гриву под шелковый шейный платок довольно сложно – отдельные пряди так и норовили выскочить наружу. Но кое-как я справилась.

Почти сразу к нам с Мариленой присоединилась орчанка из «Цветка и чая» и миловидная дама неопределенно-до-тридцати-летнего возраста – хозяйка кафе. Потом объявились еще две девушки-горничные в одинаковых белых чепчиках и строгих темных платьях с оборками. Тайлер сам догадался сбегать в аптеку и приволок оттуда гору бинтов, хлопковой ваты, разнокалиберных пузырьков с наклейками «от порезов после бритья» и ошалевшего подмастерье аптекаря. От последнего толку оказалось немного, едва увидев раненых, он разрыдался и куда-то убежал. А вот пузырьки оказались весьма кстати, несмотря на всю дикость применения квасцов и сульфатов железа в качестве кровоостанавливающего. Раненых в домах оказалось больше, чем на улице и большую часть этих ран оставили как раз осколки стекла. В солнечный день многие отодвинули шторы, желая пустить в дом побольше света.

– Отвлеките пацана?

– Что?

– Отвлеките парня, – попросил О’Шиннах, указывая на мальчишку лет одиннадцати, сидящего у стены соседнего дома. Одежда в дырах и прорехах, но не из-за взрыва, просто старый пиджак и кофта сменили уже не одного владельца. – Чтобы он по сторонам не смотрел.

– А что…

– Там его подружка, – лейтенант кивнул в сторону рухнувшей части забора. – Ногу разворотило то ли булыганом, то ли… я пытался перетянуть как можно выше, но поздно.

Только сейчас я поняла, что у Аллана красные руки.

– По локоть измазался, – тихо произнес он, проследив мой взгляд, – кровь не моя. Доберусь до тех, кто… они мне за каждую каплю ответят. Но сейчас… надо его убрать

– Мы позаботимся, – отозвалась вместо меня стоявшая рядом хозяйка кафе. – Казра, – развернулась она к орчанке, – сбегай, принеси с кухни кремовых пирожных, как раз из печи достали. Дети любят сладкое.

Не все или не всегда, как оказалось. На предложенные сладости мальчишка не отреагировал вообще никак, продолжая смотреть куда-то в пустоту перед собой. Орчанка помахала ладонью у него перед глазами, затем размахнулась, явно собираясь привести мальчугана в чувство привычным для орков методом – подзатыльником. Едва-едва, но я успела поймать её за рукав и задержать замах.

– Не надо так. Есть другой способ.

Любимого средства обморочных дамочек у меня под рукой не нашлось, но «ликер железа» сработал ничуть не хуже пресловутых «нюхательных солей». Паренек закашлялся, щеки порозовели, а взгляд хотя бы частично сфокусировался… на моих ушах. Не до конца сфокусировался. Контузия, возможно сотрясение мозга, если его взрывной волной бросило прямо на эту стенку.

– Голова цела? Помнишь что-нибудь?

– Я их видел, – неожиданно прошептал мальчишка, – Лу еще сказала, мол, студентики по девкам пошли, у неё глаз намётан, хотя они по-простому были одеты, не по форме своей, с этими шапчонками дурацкими. Трое стоять остались, а один вперед пошел, с большой коробкой. А ему навстречу двое «сеточников»… должно быть слышали, что Лу сказанула или сами чё-то такое… один в сторону шагнул и плечом толкнул, так, что коробка упала. Тогда и бахнуло. А че вы мне за дрянь под нос все суете? Кислым воняет.

– Извини, – только сейчас я осознала, что еще держу открытую склянку, – «сеточники», это рыбаки, верно? – мальчуган кивнул, – хорошо. Скажи, ты любишь пирожные? Свежие, с заварным кремом…

– Почём я знаю? – с неожиданной обидой отозвался мальчишка, – господская еда, нам такое не светит! Вон дылда зеленая, – он попытался указать на орчанку, но не смог поднять руку, – завсегда нас от витрины гоняет, даже поглядеть не дает.

– Они ж своими рожами по ней грязь размажут, а мне потом…

– Потом, Карза, – хозяйка кафе отодвинула свою помещицу и села на корточки рядом с мной, – а ты хотел бы попробовать господскую еду? Говорят, у настоящих лордов есть даже специальный слуга для пробования, дегустатор.

– Он все-все должен пробовать?

– Хороший вопрос, – женщина умело изобразила озадаченность, – скорее всего, нет. Некоторые кушанья и напитки плохо сочетаются между собой.

– Ага, знаю, – серьезно кивнул паренек, – Я как-то на рынке пару яиц спёр, а Лу рыбеху жирнючую, так нас потом прямо вот наизнанку вывернуло. А еще…

– Хватит уже тут рассиживаться, – не выдержала орчанка и, схватив за воротники не только парнишку, но и собственную хозяйку, дернула вверх. – Пока будете болтать, на кухне все остынет, двери-то нараспашку. Айда…

Вместе с женщиной они буквально утащили паренька, зажав его между собой. Несколько раз он оглянулся, но как-то неуверенно, словно не понимая, что или кого пытается высмотреть.

А я пошла вперед. С каждым шагом запах становился все сильнее, словно ёршиком прошлись по носоглотке, хотя дымиться воронка уже перестала. Настолько близко к месту взрыва трупов не было. По крайней мере, целых, а вглядываться в разбросанные вокруг головешки совершенно не хотелось.

«Трое стоять остались, а один вперед пошел», сказал мальчишка. Где они могли стоять? Старый каштан еще вчера не выглядел настолько лысым, должно быть, листву сорвало взрывом. А до взрыва дерево давало тень, защищая от режущих глаза лучей солнца. К тому же, местным жарким летом люди наверняка приучаются перемещаться от одного тенистого укрытия до следующего и ранней осенью привычка еще может оставаться…

А еще у каштана, в отличие от клёна, почти не бывает красных листьев. Бывает, что края листьев подсыхают быстро, становясь коричнево-бурыми, когда середина еще не вся перекрасилась в золото, оставаясь желто-зеленой. Но вот красноватые пятна для них нетипичны. К тому же ударная волна должна была сдуть эти листья, смести лучше самого дотошного дворника. Но почему-то не смела.

Сделав еще шаг, я вдруг зацепилась взглядом за странный металлический отблеск среди золотистой желтизны. Расшвыряла носком ботника листву…

…и отпрыгнула в сторону, как от ядовитой змеи. Хотя почему «как»? Револьвер с длинным граненым стволом выглядел опаснее любой змеи.

***

Револьвер Спиллдрека и Барргрима, – полугном в два касания вынул барабан, лезвием складного ножа сбросил капсюля с брандтрубок и теперь выкручивал тем же ножиком разнокалиберные винты. Занятие, требующее изрядной сосредоточенности, как и мои попытки выдуть дымное кольцо правильной круглой формы. Получалось пока не очень, но сам процесс позволял освободить голову от прочих мыслей.

– Из серии «дешево и сердито». У флотских, особенно водоплавающих, остро стоит проблема коррозии. Хорошее гномское покрытие или нержавеющий сплав стоит дорого, а военные и особенно казначейские чиновники любой страны всегда хотят взять побольше, но заплатить поменьше. Вот пара ушлых подгорных ребят и придумали отливать из «пушечного сплава» рамку целиком. Изготавливается быстро, дешевле, чем стальная поковка и не ржавеет на море и в облаках. Тридцать шесть сотых дюйма маловато, но на флот обычно троллей с орками не берут, а гоблинам хватит. Ствол октогональный, сиречь, восьмигранный, с нарезкой. Что забавно, – Тайлер с четким щелчком отделил скобу, – первоначально данную конструкцию предлагали как раз Их Лордствам, но аранийские флотоводцы отказались.

– Проявив несвойственное им обычно здравомыслие, – прокомментировал с дивана О’Шиннах, – обычно адмиралы на блестяшки клюют лучше рыбы. Должно быть, не сошлись в размере взятки, ну или Фоалхоф предложил больше.

Аллан оказался единственным, кто успел не только умыться, но и переодеться в чистое – пусть даже белая рубашка из тонкого камбрика на фоне разбитых окон и гулявшего по комнате осеннего ветра смотрелась несколько дико. Впрочем, содержимое пузатой черной бутылки с кремовой этикеткой если не согревало, то уж точно создавало иллюзию тепла – и лейтенант уже «согрелся» не меньше, чем на полпинты.

– В любом случае, – полугном заглянул в ствол «на просвет», – Коррез, как раз решивший сформировать дополнительные части «морских мушкетеров», охотно закупил несколько тысяч этих револьверов. Тогда как раз приключилось очередное обострение из-за стычек в южных колониях…

– Четвертый Фаржский инцидент.

– …и коррезцы посчитали, что им важно вооружить абордажников хоть какими-то револьверами быстро, чем хорошими, но потом.

– Не слишком ли много в этой истории оружия из Корреза? – подал голос брат Винсент.

Боевой монах утащил в угол один стул и карточный столик. Сейчас там одиноко стояла бутылка джина, только не пузатая, как у Аллана, а с прямыми боковыми гранями. Упрекать его никто не стал – если мы пытались помочь тем, у кого еще имелся шанс на спасение, то Винсент обращался к тем, у кого шансов уже не оставалось. И то – Марилена сразу по возвращении поднялась наверх и заперлась в комнате. Нашей с ней комнате, но ломиться внутрь я не пыталась, судя по доносившимся сквозь дверные филенки звукам ей нужно побыть одной.

Наверное, в использовании аранийцами алкоголя как противошокового средства все же имеется какой-то смысл. Жаль, я не запомнила, какую бутылку притащил мне Тинсмит.

– По бумагам наверняка проданного через какую-то мелкую конторку в Брантвене, – лейтенант попытался резко сесть и тут же болезненно скривился, едва не выронив бутылку. – Ох… в любом случае, оружие не след, а так, тень следа. Никто не будет даже задавать неловкий вопрос коррезскому послу. Не последнюю очередь по той простой причине, что к Арании у него может найтись ничуть не меньше вопросов.

– Арания, – возразил Тайлер, – никогда не поддерживала коррезких анархистов.

– В самом деле, Том? Не думаю, что мы даже за всю Ночную Гвардию можем уверенно сказать подобное. Что уж говорить про множество прочих конторок, расплодившихся в нашем богоспасаемом отечестве. Конечно, поддержку явных анархистов общественность не одобрит, если узнает. Но всегда можно найти каких-нибудь чуть более благопристойно выглядящих борцов за права женщин, рабочих, крестьян, полевых мышей, наконец и передать им, исключительно в благотворительных целях, некие суммы. Наконец, в южных колониях торговля с племенами является сугубо частной деятельностью, в которую правительство Её Величества вообще не считает для себя возможным вмешиваться. Равно как и не считает необходимым следить, что именно попадает к дикарям под видом «торговых ружей».

– Ну это же совсем другое дело!

– Пострадавшие от орочьих набегов коррезские поселенцы почему-то так не считают. И должен заметить, мистер Тайлер, – лейтенант повысил голос, – я как-то видел орочий набег… достаточно близко, чтобы начать разделять их точку зрения целиком и полностью.

– Однако избили тебя вовсе не «орки».

Тайлер закончил разборку трофейного револьвера и теперь, достав небольшую жестянку «кашалотового масла», аккуратно размещал на разложенных по тряпице деталях влажно поблескивающие капли. Странно, однако запаха рыбы при этом почти не ощущалось, присутствовала лишь легкая нота воска.

– Да и взрыв, – добавил Том, – явно не их лап дело.

– С первым согласен, второе спорно, – тут же возразил О’Шиннах, – от самого бомбиста вряд ли остались пригодные для опознания ошметки, а его подельники… пятна крови на листьях не имеют расовой принадлежности.

– Вообще-то как раз имеют, – сделав очередной глоток, снова вмешался в разговор брат Винсент, – конечно, основную долю ответственности за зеленый оттенок их кожи несет особый пигмент, но и структура крови отличается. Изменённая форма гемоглобина, больше эритроцитов, иной состав плазмы…

Судя по лицу Аллана, ему хотелось выкрикнуть что-то вроде: «Какие вы тут все умные!» с обильной добавкой специфических морских терминов. Однако все же он сумел сдержать эмоции, произнеся следующую фразу почти нормальным тоном.

– То есть, ты можешь уверенно сказать, кому принадлежали те пятна крови?

– Мог бы в своей лаборатории, – виновато развел руками Винсент. – Но в текущих условиях… увы.

– Тогда какого… – О’Шиннах осекся и скрипнул зубами. – Ладно, не будем продолжать.

– Возможно, полковник что-нибудь выяснит, – брат Винсент, а за ним и все мы дружно глянули в разбитое окно. Стоявшие у разбитой витрины «Цветка и чая» Кард и высокий джентльмен с пушистыми рыжими бакенбардами, нарядившийся, несмотря на тёплую погоду, в плащ-крылатку о чем-то тихо, но весьма экспрессивно спорили. Судя по почтительной вежливости, с которой обращались к джентльмену с бакенбардами прочие полицейские, полковник общался с тем самым суперинтендантом Октоном, про которого упоминал мой друг-инспектор.

– Можно и без лаборатории, – услышала я собственный голос, хотя вовсе не собиралась говорить, – и так все очевидно. Пятна крови орков через несколько минут уже стали бы выглядеть как бурые, сливаясь с землей. А человеческая кровь еще сохраняет красный оттенок. Там, откуда я подняла револьвер, лежал раненый человек.

– Хорошо, – после долгой паузы произнес лейтенант, – поверим эльфийскому зрению и знаниям. А что еще ты можешь сказать? Это действительно были студенты? Те самые «сойки», о которых ты рассказывала?

– Сойка птица певчая.

Теперь и я заработала персональный злобный взгляд Аллана: «такая умная, аж плюнуть хочется».

– Полагаю, – решил спасти положение Тайлер, – Фейри хочет сказать, что «сойки» выглядят скорее как агитаторы, чем боевики-бомбисты. Здесь же мы имеем дело с тщательно спланированной акцией. Трое сопровождающих избыточно для простой охраны. Скорее всего, сразу после взрыва они бы… удостоверились, что никто не выжил.

– И случилось это как раз после разговора Фейри с одной из «соек».

– После этого, не значит, вследствие этого, – процитировал брат Винсент одну из крылатых фраз Первой Империи. – Как ты сам недавно говорил, мы почти ничего не знаем о бомбистах. Слова, что кто-то распознал в них студентов… прости, но это совершенно не серьезно.

– Мальчик может узнать их.

– Лица кого-то виденного мельком с расстояния… сколько там было, двести футов или больше? Нет. И я согласен с Фейри, – Винсент махнул бутылкой в мою сторону, – что агитаторы и боевики вряд ли являются одними сущностями. Напротив, соображения элементарной конспирации требуют разнести эти виды подрывной деятельности как можно сильнее. Агитаторы публичны, все время на виду… собственно, если в их рядах нет агентов полиции, это может быть вызвано исключительно глубочайшей э-э… провинциальностью местных органов охраны правопорядка. Да и склад характера для обоих видов деятельности требуется разный. Учитывая же, – буль-буль-буль, – что в университете, как мы уже обсуждали, почти девять сотен учащихся, нет ни малейшей нужды совмещать подобные группы. Я бы скорее предположил, что боевая группа всячески дистанцируется от «соек» и выявить их по контактам будет… сложно.

– У них один разорванный в клочья и, минимум, один раненый, – напомнил Аллан. – Чем не след?

Винсент с очень задумчивым видом уставился на бутылку, наклоняя при этом голову в разные стороны – словно пытаясь понять, под каким углом удобнее читать надпись на этикетке.

– Зацепка довольно слабая, – наконец произнес он. –Здешний университет не имеет специализированной медицинской кафедры. Но предмет «ботаника и сравнительная анатомия» дает вполне приличные врачебные навыки. Сейчас ранняя осень, резкий суточный перепад температур, уже начинает гулять сезонная инфлюэнца, плюс уже известные нам конфликты с местными… можно предположить, что по разным причинам занятия пропускают человек семьдесят-девяносто. Быстро проверить их всех…

Грязно-белый кругляш влетел через разбитое окно, глухо простучал по ковру и замер неподалеку от стула брата Винсента. После чего в гостиной стало тихо и в этой тишине особенно громко

– Похоже, это не бомба! – решился озвучить общую мысль Тайлер.

– По крайней мере, не сработавшая бомба, раз мы до сих пор живы.

Брат Винсент, наклонившись, со второй попытки подхватил странный предмет. Осторожно перенес на стол, развернул обертку, после чего некоторое время непонимающе смотрел на предмет, по всем признакам напоминавший самый обычный булыжник. Затем перевел взгляд на смятый лист бумаги, разгладил его и, хмурясь, вслух прочитал:

«Мисс Эйри, нам необходимо срочно встретиться. Буду ждать в три после полудня у фонтана на площади святого Джулиания. Чарли Тинсмит». Гм… Фейри, кажется, это вам.