Плохое время для чудес.

Глава 22

В которой Фейри Грин злая и невыспавшаяся

Дождь стал сильнее. Мелкая морось за несколько часов превратилась в злые холодные струи, падающие из низких туч на улицы и крыши. Но все же дождь не стал совсем уж непроницаемой для глаз стеной. С перекрестка в конце улицы Доброй Королевы Джейн южная часть Скаузера просматривалась даже сейчас. Редкие фонари, лучи прожекторов около порта и багровые всполохи фабричных предместий.

– Похоже на вчерашний костер.

– Что? – Непонимающе переспросил Винсент. – Почему вчерашний?

– Так тлеют угли сквозь золу костра, – пояснила я, – выглядит в чем-то похоже.

Одно из частых занятий «пушинок» – поиски якобы случайно забытых в приграничной полосе непогашенных костров. Согласно Кенненвильским соглашениям, в четырёхмильной зоне запрещено использование смертоносных ловушек и прочих «средств защиты». Более того, жителям окрестных людских селений оставлено право заходить в Лес «по бытовым нуждам», собирая грибы, ягоды или валежник. На практике из местных в «полосу» никто не ходит. Отсутствие смертоносных ловушек не значит отсутствие ловушек вообще, а растущие там грибы и ягоды не стоит даже в руки брать без перчаток. Однако поток идиотов, желающих «сделать подлянку этим ушастым», не иссякает.

– Похоже… похоже нам сильно повезло с этим дождем.

Теперь уже полугном непонимающе уставился на химика.

– В чем именно повезло?

А ведь я помнила, как мы с Алланом как раз отсюда любовались вечерней панорамой бухты и порта. Творец, как же давно это все происходило, целых… три или все четыре дня?

– Огонь, – брат Винсент картинно вытянул руку вперед. – Мало кто из строителей тамошних лачуг хоть раз в жизни слышал фразу «пожарная безопасность». Дешевые материалы, теснота, множество мелких источников огня. Пожары там происходят регулярно, и огнеборцы обычно просто стараются развалить соседние хибары, чтобы не дать пламени распространиться. Иногда получается, иногда – нет, если ветер начнет раздувать огонь. Слышала про Большой пожар в Чичестере? Полсотни сгоревших и пепелище на две трети города. Если бы не дождь, то стараниями «зеленушек» весь южный Скаузер полыхал бы от края до края.

– Но… зачем? Они же сами могут погибнуть?!

– Гоблины любят смотреть на пламя, – пожал плечами Винсент, – и не любят думать о последствиях. Как, впрочем, и большинство существ, излишне самоуверенно полагающих себя разумными. Что ж… пойдемте, узнаем, сумел полковник совершить хоть какое-то чудо?

После головокружительного спуска на канатке Кард отправил меня и Марилену домой, «привести себя в более подобающий вид». Сам он вместе с лейтенантом, Роландом и Лиорель отправился в магистрат. И судя по раздавшимся вскоре звукам набата, у полковника что-то получилось. Здание магистрата, несмотря на поздний час, выделялось освещенными окнами. Правда, смутные тени маячили далеко не во всех кабинетах, а полицейские с дубинками на входе выглядели скорее испуганными, чем готовыми встретить орочью орду. Нас они пропустили внутрь, даже не спросив имен и цели визита. Конечно, в нашей маленькой группе не было гоблинов, но все же…

Полковника мы нашли в большом и, как принято говорить, «с претензией» обставленным кабинете. Массивный стол с многочисленными ящиками, кресло, величавостью вполне способное вызвать зависть у королевского трона, несколько шкафов с одинаково-ровными рядами черных и коричневых переплетов с позолоченными надписями на корешках, три портрета каких-то преисполненных собственной важности джентльменов с кружевными воротниками, а также неплохой образчик батальной маринистки. Среди этого помпезного великолепия Кард, сидевший в углу на стуле и что-то быстро писавший в блокноте, выглядел… несколько чужеродно.

– Ну наконец-то… где вас демоны с красной луны носили?!

– Нам требовалось, – спокойно сказала Марилена, – время, чтобы переодеться, сэр!

А некоторым еще и хотя бы десять минут стучания зубами под одеялами с кружкой гномского варева в лапках.

– Что вообще происходит, сэр?

– Отличный вопрос, брат Винсент, – сарказм в голосе полковника можно было сцеживать и разливать по пробиркам, – сам вот уже несколько часов мечтаю получить ответ на этот вопрос. Но, увы, – Кард развел руками, – пока что безуспешно.

– Где Аллан?

– Присматривает за Роландом, – полковник большим пальцем руки показал куда-то вниз и влево. – Надеюсь, милостью Творца этот безумный профессор сумеет не разнести это здание раньше, чем сюда доберутся орки.

– Могу присмотреть за ними, сэр, – предложил Винсент. – Лейтенант О’Шиннах разбирается в стандартных армейских боеприпасах, но взрывчатка сумасшедших бомбистов… боюсь, он может не распознать вовремя угрозу.

– Да уж, сделайте милость, – Кард перевернул страницу, начал новую строку, сломал грифель карандаша и швырнул остаток через комнату. – Твою ж… Марилена!

– Без проблем, сэр! Я изучала стенографию.

– Тайлер!

Полугном, кажется, испытывал большое желание укрыться за нашими спинами. Но все же Том сумел перебороть себя и шагнул вперед, готовясь принять на себя начальственный гнев.

– Мне нужен контакт с местным Советом Старейшин, – на удивление спокойно произнес Кард. – И как можно скорее, Том. Каждая минута сейчас дороже золота.

– Сделаю, сэр, – обрадованно выдохнул Тайлер. – Уже бегу!

– А я могу пока сходить на разведку, – предложила я.

– Не сомневаюсь, что можете, – вручив Марилене блокнот, полковник подошел к окну и, заложив руки за спину, уставился на тускло багровеющие сквозь дождевую пелену огни. – Сомневаюсь, что сейчас в этом есть хоть какой-то смысл.

– Но, сэр…

– Фейри… – полковник прокашлялся и перешел на более сухой и официальный тон, – мисс Грин, поверьте, я не планирую обернуть вас ватой, сложить в коробку и спрятать на полку. Конечно же, вы не фарфоровая кукла. Напротив, я рассматриваю вас как важный козырь… и потому не считаю нужным швырять его на стол по поводу и без. К тому же…

Неясный шум за дверью я слышала уже какое-то время и даже определила, что его источник поднимается по лестнице. Теперь же этот клубок приближался по коридору, распадаясь на отдельные: «Да поймите же, сэр… никак нельзя… подите на Вечный лёд, идиоты!». Затем обе створки двери распахнулись, в кабинет спиной вперед влетел один из мелких клерков, а следом шагнул, пыхтя и потрясая тростью, джентльмен, которого я сразу мысленно пометила: «кубический Октон». У вошедшего имелись почти столь же роскошные бакенбарды, правда, не рыжие, а седые. По общей массе тела они с главным полицейским Скаузера примерно совпадали, но если суперинтендант отличался высоким ростом в сочетании с почти болезненной худобой, то под шинелью нашего нового гостя угадывались широкие плечи… а также пивное пузо. Которое стало более заметно, когда вошедший без всякого спроста плюхнулся в кресло рядом со столом. Еще я зацепилась взглядом за массивное кольцо, но так и не смогла вспомнить, эмблема какого подразделения аранийской армии хоть отдаленно напоминает паука или осьминога.

– Ты, что ли, теперь тут главный вместо этого дерьмоеда Радклиффа?

– Полковник Эдмонт Кард, Ночная Гвардия. И да, – улыбнулся Кард, – на время чрезвычайных обстоятельств я счел нужным ограничить полномочия мистера Радклиффа. У меня сложилось впечатление, что его нервная система не в состоянии выдержать подобные нагрузки.

– Небось, визжал так, что стекла полопались? – седовласый задрал голову. – Люстра вроде целая. Джон Грамлей, бригадный генерал. Разумеется, «временный» и «полевой», разумеется, в отставке. Командую здешним ополчением, которое придурки вроде Радклиффа полагают скопищем бестолковых лавочников и еще более никчемного старичья, годного лишь для тряски бородой на ихних дурацких парадах.

– А на деле?

– На деле, – Грамлей поскреб щеку, – еще лет пять назад оценка Радклиффа являлась бы верной на все деньги. Но когда прошлого главу поймали за руку с краплеными картами, ребята выдвинули меня. Очень вовремя, поскольку я как раз обнаружил, что жизнь в отставке невыносимо скучна и вообще огородник из меня так себе. Проклятые растения капризнее, чем сучк… виноват, барышня из пансиона. То им не хватает солнца, то воды, то полил чересчур много и все корни сгнили.

– Сигару?

– Лучше из тех, что на столе, – не дожидаясь разрешения полковника, Грамлей перегнулся через столешницу и выгреб из коробки сразу полдюжины сигар. Одну сунул в рот, остальные ссыпал в карман шинели. – Прохвост Радклифф держал их для угощения важных гостей… по-настоящему важных, я имею в виду. Вроде Лорингов, портового начальства или фабрикантов.

– Значит, неплохие, – Кард чиркнул спичкой и поднес огонь к сигаре генерала. – Но вернемся к ополчению. Какими силами вы располагаете?

Прежде чем ответить, Грамлей откинулся на спинку кресла и с явным наслаждением затянулся дымом. Основной нотой в запахе ощущался кедр, а в паре с ним и легкий грибной оттенок. Скорее всего, заслуга не столько сигар, сколько деревянной коробки. Видимо, хозяин кабинета и в самом деле угощал гостей весьма редко.

– Да-а… в самом деле, отличная штука. Запах, вкус… все как надо. Примерно два батальона, – тем же тоном добавил он, – на бумаге так все три. Но вы же знаете, как оно бывает: кто-то болеет, кто-то уехал, кого-то вписали друзья по пьянке. Офицеры, понятно дело, дерьмо полнейшее, просто жирные скоты, купившие или получившие в подарок право красоваться в мундире без всяких реальных обязанностей перед Её Величеством. Признаюсь, эту кучу я даже не пытался трогать, из чувства брезгливости. А вот сержантов перетряхнул, расставил толковых парней, насколько хватило. В Скаузере оседает довольно много ветеранов из колоний. Большая часть по увечью, не выслуге, но с одной рукой или ногой они могут выбить дух из многих новобранцев.

– А из орков?

– Из орков… – Грамлей испытующе глянул на полковника, – значит, про мятеж «зеленушек», это не дурацкая шутка?

– Разве я похож на шутника?

– Не шибко… з-зараза! – бригадный генерал тряхнул головой, – ох, зараза…

– Сколько зеленокожих в Скаузере? Хотя бы примерно? – добавил Кард, видя, как скривился его собеседник.

– Не думаю, что кто-то даст вам близкую к реальности цифру, – приподняв лежащие на краю стола счеты, Грамлей наклонил их набок, вызвав дружный костяной перестук, – даже примерную. Официально их завезли тысяч пять, не больше. Фактически же никто не вел нормального учета. Корабли приходили с набитыми трюмами, да и на палубах повсюду валялись везунчики, кого по пути не смыло. Таможенные инспектора закрывали глаза и отворачивались, фабрикам ведь постоянно нужны дешевые руки, а «зеленушки» поначалу готовы работать за убогую жратву и дырявую крышу в бараке. К тому времени, как половина перемрет от непосильной работы, холода или болезней, а оставшиеся узнают цену своему труду, на подходе к порту будет уже следующая скотовозка. Так-то… этот чирей созрел не вчера.

– Да уж, – Кард прошёлся вдоль стены, – против двух батальонов инвалидной команды даже пять тысяч «зеленушек» звучит достаточно плохо. Что с оружием?

– Ха! – смех у Грамлея оказался неожиданно резкий, каркающий. – Поверьте, полковник, плохие новости еще не начинались. Одна из них как раз про наше оружие. Согласно уложению «о домашней гвардии», на ополчение Скаузера положено две тысячи стволов, по сотне зарядов на каждый. Они даже числятся по бумагам… где-то. Что известно точно, никто в Скаузере их никогда не видел, у нас в наличии только полторы сотни старых мушкетов для парадов. Да-да, все что можно и нельзя начищено, винты ослаблены, чтобы красивее звякало, даже пенал для шомпола выжжен. К ним есть… ну, если на последней загородной пьянке, гордо именуемой маневрами, народ перепился не позднее обычного, то по дюжине выстрелов на ствол будет. Как, полковник, осознаете глубину вашего помойного корыта?

– Вашего корыта, – мягко возразил Кард. – Или хотя бы нашего. С этой минуты вы, сэр, командуете не ополчением, а обороной центрального и северного Скаузера.

Грамлей закашлялся.

– Ну и тварь же ты, полковник, – выдохнул он, разогнувшись и, подумав, добавил, – сэр.

***

Утренний туман, дым от горевших ночью построек и низкая облачность над южной частью Скаузера слились в одну серую пелену. В ней громада воздушного корабля, медленно дрейфующая над городом, казалась тушей огромного морского чудовища, случайно перепутавшего небо с водой. Время от времени чудище издавало басовитый рев, заставляя стекла дрожать, «зеленушек» прятаться поглубже, а людей, напротив, осторожно выглядывать наружу. Едва различимое с горы мельтешение ближе к нашей части склона сливалось в тонкие ручейки. Оставшиеся в южной части города пытались воспользоваться моментом и уйти. Удавалось не всем. Несколько раз я видела, как группки беженцев захлестывало волной из подворотен. На мостовой после таких встреч прибавлялось продолговатых темных пятен.

– Что ж, – голос Камдсбери показался мне наигранно бодрым. Впрочем, с виду химик также выглядел отвратительно хорошо для человека после бессонной ночи. Сама я хоть и смогла подремать на диване под пледом, но чувствовала себя как белка… свалившаяся с верхушки мэллорна. Все болит, не сил даже уползти спокойно помереть, да и не позволят.

– Как обычно, флот пришел показать, у кого тут самые большие игрушки?

– Как обычно, – раздраженно буркнул Грамлей, – у флотских слишком большой тапок для толпы разбежавшихся по углам и трещинам тараканов.

– По крайней мере, они опасаются высунуться из углов, – примирительно сказал Роланд, – вон как ваши подопечные взбодрились.

Оглянувшись за импровизированную баррикаду из вывороченного булыжника, старой мебели, поленицы дров и сломанной телеги, я не заметила среди засевших там ополченцев особых признаков бодрости. Самым спокойным выглядел одноногий капрал, дремавший на стуле в обнимку с мушкетом. Его подчиненные, нервно сжимая пики, еще пару часов назад бывшие прутьями кладбищенской ограды, осторожно выглядывали поверх камней и тут же, испугавшись проявленной отваги, ныряли обратно.

– Рад за них, – все так же раздраженно произнес отставной генерал. – За моих мальчиков, потому как на летунов у меня особой надежды нет. Орки, может, и совсем дикие дикари, но совершенно не дураки. Они умеют перемещаться толпами по лесу так, что с воздуха их ни одна летающая сволочь не разглядит. А потом влезать в ближний бой, где флот снова в пролете, га-га-га, потом как можно шарахнуть по своим же.

– Вижу, вы без особой симпатии относитесь к воздушникам.

– Верно подмечено, сэр. Однажды эти летуны все же решились помочь моим парням и накрыли бомбовым ковром всю роту. Орки, правда, тоже разбежались, но ей-ей, с такой подмогой враги уже не нужны.

– Странно, – задумчиво произнес Кард, – что сейчас этого не произошло.

– Чего именно, сэр? Бомбежки по своим?

– Нет, боя с «зеленушками». Вчера ночью они легко могли не только захватить замок и устроить резню в фабричных предместьях и порту. Что стоило им пойти дальше и занять Скаузер целиком? Сейчас мы, – полковник указал на баррикаду, – построили хоть какую-то линию обороны.

– Пфе, – вмешался в разговор стоявший или, как говорят люди, отиравшийся поблизости человек в малиново-черном вицмундире гражданского чиновника. Насколько я помнила, лопата и ёршик на значке означали ведомство колодцев и печных труб. – Мы все же говорим о существах, находящихся на низшей ступени развития. Не так ли, милорд Камдсбери?

– Разумеется, не так, – Роланд посмотрел на чиновника в лучшем «преподавательском» стиле, – как человек науки, я обязан заявить, что среди присутствующих заявления в подобном тоне могла бы делать лишь мисс эльфийка.

Все дружно развернулись в мою сторону, причем чиновник выпучил глаза, словно только сейчас обратил внимание на торчавшие из-под шапки уши.

– Что касается так называемых «зеленокожих», то целый ряд экспериментов показал: при прочих равных гоблины и орки демонстрируют сравнимые с людьми результаты. Разумеется, – усмехаясь, добавил Камдсбери, – если эксперимент проводился с чисто научными целями, а не желанием подтвердить какие-то дурацкие расовые теории. В любом случае, вождь… вы хоть знаете имя нашего противника?

– Слышал чего-то краем уха, – ответил вместо стушевавшегося чиновника Грамлей, – Кривой Зуб или как его там.

– Дрогнар Кровавый Клык. Вне всякого сомнению, злобный урод. Скорее всего, фанатик. Но совершенно точно – не дурак. В чем все гости вчерашнего бала у Лорингов имели несчастье убедиться. А еще… – Роланд осекся. – Вы слышали?

Слышали наверняка все. Жуткий вопль тянулся и тянулся, не прерываясь на вдох и лишь через полминуты я поняла, что кричат сразу несколько… человек? Наверное, все же людей, хотя по звукам понять получалось лишь одно – их издает обезумевшее от боли существо.

– Там! – отставной генерал вытянул руку, но затянутая в перчатку кисть от волнения описывала круги, указывая то на море, то на фабричные корпуса. Чуть в стороне от порта… небольшая площадь… прямо на ней… там они…

– Алтарь, щедро политый жертвенной кровью! – достав откуда-то складной театральный бинокль, Роланд прижал его к лицу, пытаясь разглядеть происходящее на площади. – Мне казалось, это нечто метафорическое… но, похоже, Дрогнар пытается воспроизвести старую легенду своего народа предельно натуралистично. Дума…

Его речь и, к общему облегчению, доносящиеся крики, заглушил протяжный механический вой. Воздушный корабль, словно и впрямь разбуженное чудище, приподнял нос, рыскнул вправо-влево, будто принюхиваясь. Из труб повалил густой черный дым, огромные лопасти пропеллеров начали вращаться все быстрее и быстрее, сливаясь в мерцающие диски.

– Сейчас он им покажет…

– Что покажет? – у отставного генерала тоже нашлась при себе складная подзорная труба. Потрепанная, с царапинами на корпусе, но вполне рабочая. – Зеленые притащили на площадь кучу народа и грамотно прикрываются ими. Причем там не только беднота из предместий, но и какие-то разодетые в пух и прах дамочки. Наверняка вчерашняя добыча в замке. Так что стрелять из пушек наш летун вряд ли посмеет, как и бомбить.

– К сожалению, вы правы, – не отрываясь от бинокля, произнес Роланд. – Хотя в данной ситуации ему следует действовать более рационально. Попавшие в лапы к оркам фактически уже мертвы.

– Человек науки, да? – неприязненно покосился на него Грамлей, – рассуждаете похлеще, чем записные вояки. Сколько там людей осталось, в предместьях-то? Тысячи, не меньше.

– Рациональность, – невозмутимо повторил Роланд. – И ничего более. Воздушный корабль наш главный козырь и его капитану следовало бы действовать… – в следующее мгновение маска невозмутимости исчезла, – ЧТО?! ОН?! ДЕЛАЕТ?!

– Снижается и разворачивается, – пояснил Кард. – При сближении малокалиберные пушки, а также многостволки нижней палубы и шаровых казематов смогут прицельно вести огонь по «зеленушкам», отгоняя их от людей на площади. Затем высадиться корабельная пехота. Стандартная тактика.

Что-то мне не понравилось в голосе полковника. Особенно – то, как он произнес последнюю фразу.

И не только мне.

– Подозреваете что-то? – быстро спросил Камдсбери.

Кард ответил не сразу.

– Как вы сами недавно сказали, – произнес он, – их вождь далеко не дурак. А висящий над головой воздушный корабль не та штука, которую можно просто не заметить или тупо проигнорировать. Если этот Дрогнар и впрямь не дурак…

Сначала я не поняла, что именно слышу. К тому же, звуков и так более чем хватало. Крики жертв – их явно стало больше, оркские палачи терзали не меньше дюжины несчастных – очередной рев корабельной сирены, какая-то суматошно вспыхнувшая стрельба у берега. Но даже в этой какофонии металлический скрежет почему-то резанул по ушам особенно четко. Вот он повторился, теперь уже в паузе между завываниями корабля.

– Сэр, – Кард не отозвался, и я дернула его за рукав, – металлический звук… примерно с той стороны. Что может его издавать.

Полковник развернулся в указанном направлении, некоторое время непонимающе всматривался в беспорядочное нагромождение около-портовых строений… звук раздался снова, и я увидела, как полковник становится бледнее бумаги.

– Тайлер!

– Здесь, сэр!

– Сигнал на корабль! Фонарь, ракета, хоть руками маши… срочно набрать высоту!

– Но, сэр, мы уже пытались установить с ними связь и капитан ответил, что не собир….

Огонь и дым. Мне показалось, что перекосившаяся в эллинге жертва пожара теперь еще и взорвалась. Но из оранжево-сизой тучи стремительно вырвались крохотные черные точки…

…направленные точно в борт «Собора Святителей». Уже почти зависший над площадью корабль содрогнулся, брызнув фонтанами белого пара, сменившегося на темный дым. Медленно пополз вперед, одновременно пытаясь набрать высоту. А затем снова вздрогнул, плюясь во все стороны пламенем – и преломился в середине. Полыхающий остов кормы рухнул сразу, разметав дома как песочные куличи. Носовая часть, медленно теряя высоту, оставляя за собой жирный дымный след и роняя горящие обломки, пролетела еще почти милю, прежде чем врезалась в склон под нами.