Плохое время для чудес.

Глава 25

В которой Фейри Грин ждет чуда

– …в общем, все умерли.

– Узнаю брата Винсента, – хмыкнул О’Шиннах. – Даже полевой допрос он считает непозволительной мягкостью.

Сегодня утром лейтенант уже выглядел значительно лучше. Лицо еще оставалось бледным, но зато на видневшейся из-под расстегнутого мундира свежей повязке почти не проступало новых кровавых пятен. А главное, он уже сам полусидел, хоть и опираясь на стену и даже крохотными глотками пил бульон из криво слепленной глиняной чашки.

Чего, кстати, при ранении в живот делать не стоило, и я даже сказала об этом вслух.

– Вот уж нет! – с возмущением отреагировал Аллан. – При всем уважении к эльфийской медицине… это и так практически чистая вода, одно название, а не бульон. К тому же врач сказал, что с пузом у меня все будет хорошо... для такой паршивой раны, так просто замечательно. Пуля из-за удара в ставню развернулась и пришлась плашмя – больно, паршиво выглядит, но основная рана поверхностная. Вглубь прошел только небольшой осколок, да и тот пролавировал между кишками. Если твоя эльфийская тимьяновая мазь и впрямь избавит от заражения, то беспокоиться вообще не о чем. Верно я говорю, святоша?

Винсент на «святошу» не отреагировал. Зато вдруг зашевелился человек на соседнем тюфяке, начав слепо шарить руками поверх одеяла. Судя по забинтованной голове, красному пятну на месте правого уха и плечу в лубке, его приложило чем-то тяжёлым сверху – падающей при пожаре балкой или орочей дубиной.

– Священник? Здесь? Мне надо…покаяться хочу, святой отец.

– Я всего лишь скромный служитель ордена Святого Престона, – Винсент опустился на край соломенного тюфяка, и раненый тут же уцепился за его руку, – у нас нет права выслушивать исповедь. А поскольку ты не в палате для умирающих, речь не может идти о смертельной опасности.

На мой взгляд, Винсент проявил излишний оптимизм. Наскоро приспособленный под госпиталь пакгауз не имел отдельной палаты для тех, кого падающие от усталости врачи сочли бы безнадежными. Даже считая парусиновые перегородки за стены. Тех, на кого врачи не находили время, просто оставляли на носилках снаружи, под навесами.

– Пожар на корабле, – словно не услышав Винсента, продолжал горячечно бормотать раненый. – Мичман Медоуз сказал, ревизия будет, ну а я испужался…

Только сейчас я осознала, кто именно лежит рядом с лейтенантом. Лица не видно, от бушлата остались обгорелые лохмотья, а вот голос остался прежним. Рыжий здоровяк-боцман, обильно потевший от страха перед комиссией… Таннер? Толливер!

– …накануне ящик гвоздей упер со склада, хватились бы. Ну и запалил, помолясь Творцу. Думал, сгорит отнорок наш, ну, часть палубы, до переборки. Корабль-то весь железный, что ему, недели за две подлатают. А оно вишь, как полыхнуло…

Лейтенант О’Шиннах очень медленно и осторожно поставил глиняную чашку рядом. Поднес руку к лицу, крепко вцепился зубами в обшлаг мундира. И сдавленно взвыл!

***

– Как там Аллан?

– Выглядит хорошо, жить будет, – я внимательно посмотрела на собеседника и добавила, – что сложно сказать, глядя на вас.

– Вы опять забыли добавить «сэр», – укоризненно напомнил полковник.

– Сэр, вид у вас, как у покойника. Не очень свежего.

Захоти Кард сейчас прилечь рядом с одним из многочисленных трупов на улицах Скаузера, вряд ли кто-то сумел бы отличить его от прочих мертвецов. Парадная шинель превратилось в грязное и потрепанное нечто, даже чудом уцелевший аксельбант напоминал случайно прицепившийся отрывок верёвки. Волосы щедро присыпаны пылью и торчат во все стороны, цвет лица из тех, что принято именовать «землистым». Запах наверняка тоже соответствовал, но сейчас мне везде чудился лишь один вкус – горелого мяса. Даже сейчас, в единственной на весь квартал комнате с уцелевшими стеклами.

– А я им и был, – спокойно сообщил Кард, – почти. В соседний дом угодила бомба из орочьей катапульты, в самом начале атаки. Очнулся под завалом, начал выкапываться. Как оказалось, лежа под руинами, пропустил самое веселье.

– Веселье, сэр?

По дороге я прошла через место утренней схватки. Увиденное, от которого до сих пор стоял ком в горле, вызывало у меня разные ассоциации, но веселье в этом списке отсутствовало напрочь.

– Жаркое дело, во всех смыслах. Орки блиндировали четыре паровых погрузчика. Конечно, настоящему боевому голему оно может навредить лишь приступом смеха у водителя, но против ополченцев с ружьями сойдет. Вдобавок, на них прицепили что-то вроде огнеметов. Стреляешь-стреляешь, а оно подходит и сжигает дом вместе со всеми, кто в нем засел… – Кард устало махнул рукой, – в общем, если бы не Камдсбери со своими бомбистами, все закончилось бы довольно быстро. Аллан, конечно, будет расстроен…

– Чем? Что Роланд проявил себя героем?

– Тем, что лорд Камдсбери пропал, – пояснил Кард. – Взял связку из нескольких бомб и «отправился на охоту за достойной добычей», как он изволил выразиться. По крайней мере, именно это рассказали те немногие очевидцы, кто хоть что-то видел. А как-то проверить… там и от паровика осталось немного.

– Я видела, сэр…

…но только сейчас поняла, чем была странная конструкция на краю воронки: две оплавленные «ступни», над которыми безумным цветком переплелись трубы.

– Как выяснилось, эти штуки плохо переносят сотрясения. Тайлер пытался что-то рассказать про котлы на перегретом паре, но не учёл мою глухоту после контузии. После выходки Роланда… ну или после героического подвига мистера Камдсбери, как наверняка напишут газетчики, анархисты закидали бомбами еще два паровика. У одного взорвался котёл, а второй просто упал на бок и там тоже что-то лопнуло… водители даже сумели поорать, но недолго, а вот пар из всех щелей валил еще с час. Ну а четвертый гоблины просто бросили, когда он провалился опорой в сточную канаву. Студенты потом сумели как-то его выпрямить, возглавили контратаку и почти дошли до катапульт. Может и без почти, никто из их отряда не вернулся. Такие дела, – с этими словами Кард встал, но тут же покачнулся, задев и уронив стул. Все же он сумел не упасть, облокотившись на стену.

– Вам лучше сесть обратно, сэр. А еще лучше прилечь.

– Готов даже поспать денька четыре подряд, – полковник попытался усмехнуться, но тут же скривился от боли. – Потом. Сейчас мне нужно поймать за хвост генерала Грамлея и не дать ему совершить безумную глупость. Наш старый вояка возмечтал устроить последнюю атаку в стиле древних королей, даже требовал, чтобы ему нашли белую лошадь. А вы, Фейри…

– Обопритесь на меня, сэр.

– Во-первых, не перебивайте старших, – продолжая хвататься за стену, строго произнес Кард. – Этому вас даже в Лесу должны были научить. Во-вторых… подите-ка вы прочь, юная эльфийская леди.

– Не поняла ваш приказ, сэр.

– Все-то вы поняли, – полковник осторожно убрал руку от стены, – умная же девочка. Это не ваша война, Фейри, вам вовсе незачем тут находиться. На самом деле, следовало бы отправить вас куда подальше уже позавчера, когда стало ясно… но только сегодня утром у меня нашлось время на раздумья.

– Сегодня утром вас, должно быть, сильно ударило по голове, сэр. Похоже на сотрясение мозга. Вы забыли, что эльфы бессмертны.

– Тайлеру расскажи… те.

Кард попытался сделать шаг вперед, снова покачнулся и наверняка бы рухнул, не успей я подхватить его. Человек оказался неожиданно тяжелым, мы едва не упали вместе, но все же устояли.

– Вы, похоже, не поняли… – начал полковник.

– Со всем уважением к старшим, – выпалила я, – подите-ка вы на Вечный Лёд! Сэр!

– Все там будем. Уже скоро.

Выпрямившись, Кард некоторое время постоял на месте, затем, едва приподняв дгу над полом, сделал шаг вперед. Пробормотал что-то вроде: «нехреново штормит», сделал еще два шага и замер в дверях, ухватившись за косяк.

– И все-таки, Фейри…

– Все еще раз послать со всем уважением, сэр?!

– Не надо, умоляю, – плечи у полковника слегка подрагивали, но из-за сдерживаемого смеха или от последстий контузии, я не знала, – и так голова гудит, словно корабельный колокол, а если рассмеюсь, точно посыплюсь вниз по лестнице. Винсент обещал смешать какое-то убойное лекарство, но пока…

– Не вздумайте принимать эту дрянь, сэр! Чтобы он там не сварил, оно наверняка будет убойным в прямом смысле!

– Я и не сомневался, – полковник перешел к лестничным перилам и оперся на них, тяжело дыша, – в мнении эльфов о человеческой медицине вообще, и лично вашем о целительских способностях нашего монаха, в частности. Винс и сам предупредил меня, что сварганит что-то злобное, с непредсказуемыми последствиями. Но сейчас ближайшие несколько часов решающие. Не только для меня, для нас всех. Если мою голову не прицепит себе на пояс Кровавый Клык, то с остальным я уж как-нибудь справлюсь.

– Часов?

– Не хочу дарить напрасную надежду, – Кард, по-прежнему налегая на перила, начал спускаться вниз, – но помощь может быть уже в пути. Несколько рыбацких лодок ушло еще в начале, но… – Кард дернул плечом. – Когда мне в Клавдиуме рассказывали, что Скаузер существует «несколько наособицу от остальной Арании», – процитировал он, подражая кому-то сиплому, – я и не подозревал, насколько сильно. Оказалось, достаточно перерезать телеграф и все. Те несколько парусников и пароход, что сдуру зашли в гавань, орки захватили. Но вчера ночью к входу подошёл барк и пока там ждали буксир, из форта сумели просигналить им фонарём. К утру он должен добраться до устья Талой и я надеюсь, что капитан сумеет поднять достаточно шума, чтобы сюда прислали хоть что-то для проверки. Если очень повезет, пришлют воздушный корабль. Впрочем, для нас даже обычная канонерка сойдет за чудесное избавление.

– Было бы неплохо, сэр.

Насчет «напрасной надежды» полковник мог не беспокоиться. Сказанное им скользнуло по краю сознания. Словно капли моросившего с утра дождя по лицу, лишь слегка потревожив корку из крови и грязи. Хрупкая маленькая эльфийка спряталась где-то под ней, в глубине, задремав на летней поляне, под ласковым солнцем. Мягкое тепло, запахи трав и цветов, пение лестных птах и гудение пчёл… хоть я и не хотела спать, но вдруг почувствовала, как меня уносит, все выше и выше, к плывущим сквозь небесную синеву пушистым белым облачкам.

С этой малышкой точно не могло случиться ничего плохого.

– Что ж, – Кард тем временем дошёл почти до конца лестницы, – раз уходить вы отказываетесь, отправляйтесь присмотреть за Тайлером. Он как раз пытается починить многостволку, которой вы с Алланом вчера так лихо крошили «зеленушек». Позиция у них на перекрестке Хромых Кузнецов и Второй Болотной. Направление не укажу, поймайте кого-то из местных и пусть проведет.

– Попробую найти, сэр. Я уже начала слегка ориентироваться в здешних улочках, – тут меня кольнуло, – достаточно, чтобы понять, куда вы задвинули Тома и теперь отправляете меня. Ближе к подножью горы, куда орки вряд ли полезут в первую очередь.

– Фейри, – остановившись на пороге дома, Кард глянул на меня снизу вверх, – я бы левую руку отдал, чтобы узнать, куда орки полезут в первую очередь. Отправляйтесь к Тому… и постарайтесь пережить сегодняшний день.

***

– А я, по правде говоря, не ждал вас живой-то увидеть, мисс эльф.

Склонившись над котлом, Мэтью Пудль ложкой с длинной ручкой помешал бурлящее в нем варево. Зачерпнул, поднес к лицу, принюхался, раздувая ноздри, подул и, зажмурившись, с шумом всосал содержимое ложки.

– Еще пяток минут и будет в самый раз. С рисом дело такое, он почти все время недоваренный, а потом раз, и в кашу. Момент надо ловить. Соли бы еще… эй, Барт, – обернулся он к сидящим у соседнего костра. – Сгоняй-ка в дом, что в конце улицы справа, где двери нараспашку, пошарь на кухне, вдруг отыщешь хоть горсточку соли.

– А чего сразу я, дядюшка…

– Живо, сукинсын! – рявкнул Пудль и ополченец, вернувшись, как от выстрела, тут же подскочил и торопливо зашагал к указанному дому.

Где-то ниже по склону, кварталах в пяти от нас, тяжело громыхнул взрыв и следом раздалась заполошная ружейная трескотня.

– Так вот, – развернулся обратно ко мне капрал, – мы уже когда от Доброй Королевы сюда поднимались, там футах в сотне от перекрестка кирпичная стена рухнула, ну и завалило одну. Свитер в точности как ваш, серый, ну и волосы вьются похоже и цвет, он у вас приметный… был. А остальное под кирпичами не разглядеть, а разбирать завал ради покойницы, уж извините, сил не нашлось. Мы и без того едва ноги переставляли.

– Волосы убрала под шапку. А цвет именуется… – я запнулась, – на вашем языке серебристо-серый, пепельный оттенок.

– Во, точно! – обрадованно закивал Пудль, – пепла там изрядно летало, видать и присыпало. Точно пожрать не хотите? Насчет мяса не переживайте, там той курицы… видывал я крыс и пожирнее.

– Спасибо, но все же откажусь. Нет аппетита.

Когда мы навещали Аллана в госпитале, какая-то сердобольная монахиня едва ли не силой влила в меня чашку бульона, чуть более густого, чем доставшийся лейтенанту. И даже от этого скудного завтрака я едва не избавилась, пока шла на встречу с Кардом и от него.

Если подумать, даже в закрывших небо низких тучах есть что-то хорошее. На солнце трупы разлагались бы еще быстрее. К тому же дождь глушит запахи…

…как и звуки!

– Движение в том конце улицы! – я вскочила на стул, пытаясь уловить доносящиеся звуки. – Идут… стараются не шуметь… их много.

Улица за баррикадой уже через полсотни ярдов терялась в дыму. Как сказал Пудль, некоторое время назад гоблины подожгли мусорную кучу… и, похоже, не просто так. Хотя с гоблинами могло быть и наоборот – сначала просто подожгли, а потом решили атаковать под прикрытием дыма.

– Занять места! Приготовиться! Курки взвести, капсюли надеть! Эта… Том, как там тебя?! Что с многостволкой?!

– Почти готова, – не поднимая головы, отозвался Тайлер. – Еще немного подпилить и…

– Один залп она дать сможет?!

– Да, но…

– Заряжай!

К топоту и шороху по ту сторону дымной завесы добавился скрип.

– Всем укрыться! – взвизгнула я, перекрывая прочие команды. – Лучники!

Первые стрелы уже начали со свистом резать воздух, так что выполнить собственную команду времени не осталось. Перекатившись, я вжалась в основание баррикады, надеясь, что траектории стрел окажутся не слишком отвесными.

Вообще гоблины плохие лучники – с точки зрения эльфов. Эти же оказались даже хуже обычного низкого стандарта. Луки слабые, стрелы откровенно убогие… но когда почти три десятка гоблинов засыпают ими кусок не самой широкой в Скаузере улочки, кого-нибудь невезучего эти стрелы непременно найдут.

Один такой невезнучик упал рядом со мной – умудрился поймать стрелу прямо в глаз, небрежно откованный наконечник вылез на затылке. Впрочем, убитых вряд ли оказалось много, хуже с ранеными… а топот за баррикадой звучал все ближе.

Высунувшись, я тут же пожалела об этом – очередная стрела звякнула о соседний булыжник, выбив сноп искр. Кто бы не командовал «зеленушками», потери в рядах атакующих от недолетов он считал приемлемым риском.

– Они уже рядом! Тайлер, что с многостволкой?!

– Пытаюсь зарядить! Кто-нибудь, помогите…

Упереть локти в камень. Навести револьвер, взвести курок, нажать спуск, убить гоблина. Повторить четыре раза. Двумя оставшимися зарядами я прострелила колени паре орков – убить этих здоровяков сложно, а так хоть хромать начнут. Схватила винтовку мертвого человека, прицелилась – курок щелкнул впустую, команду «надеть капсюль» покойник то ли не расслышал, то ли колпачок слетел от удара при падении. Нападавшие уже лезли на баррикаду, завывая, как паровозная сирена. Одного я достала через амбразуру, второй гоблин попытался спрыгнуть сверху. Поймала на штык, перекинула – тяжелая тварь, и на чем только так отожрался – уперев сапогом выдернула винтовку и добила ударом приклада. Метнулась к убитому, выгребла из подсумка горсть капсюлей и все-таки успела выстрелить в появившегося на баррикаде орка. Успей он спрыгнуть, даже без дубины обошлось бы – такая туша меня бы просто по мостовой размазала.

Еще один гоблин зачем-то просунул башку в амбразуру и теперь отчаянно вертел ею и верещал, то ли пытаясь протиснуться дальше, то ли убраться назад. От первого удара приклада он завопил еще громче, зато после второго замолк и обмяк, голова повисла вниз под странным углом.

Грохот многостволки перекрыл все прочие звуки – а снопы огня и дыма рассекли набегавшую толпу и начали выкашивать её. Часть гоблинов не выдержала и бросилась обратно, прямо под пули. Примерно дюжина принялась метаться между стенами домов и баррикадой. Трех или четырех успели подстрелить ополченцы, оставшиеся удрали в дым, когда смолкла многостволка.

– Вот же твари, даже поесть спокойно не дали!

Капрал Пудль с расстроенным видом склонился над котелком, где прямо из дымящегося варева торчали сразу две стрелы. Вытащил одну, осторожно держа двумя пальцами за оперение – маховые перья из крыла чайки – и с подозрением уставился на влажно лоснящееся древко.

– Парни, кто служил в колониях, говорили, что «зеленушки» страсть как любили стрелы и колья у ловушек отравой намазать. Мисс эльф, вы как, ничего не чуете.

– Пороховой дым все забивает, – честно сказала я. – Но по виду… и зная привычки гоблинов… полагаю, они окунули стрелы в дерьмо. Просто и эффективно, подойдёт любая выгребная яма.

– Вот же твари, а! – расстроенно выдохнул Пудль, отбрасывая стрелу прочь. – Еще и обед нам испоганили!

– Сочувствую… -

Подобрав свою сумку, я принялась рыться в ней. Схватка подхлестнула и без того фоново высокий уровень тревожности, теперь одновременно хотелось курить, пить и… нет смысла мечтать о несбыточном. Полпачки табака есть – и хорошо. А вот пуль к револьверу осталось мало.

Оценив, как я сосредоточенно разглядываю остаток пуль, капрал куда-то ушел, а вернувшись, протянул мне офицерский ремень с подсумками, кобурой и даже ножнами от сабли.

– Осталось от офицерика, – пояснил он, – того, что вам на замену прислали. Когда паровик попёр, он приказал многостволку выкатить и стрелять по нему, а потом еще и саблю выхватил и побежал, уж не знаю зачем. Зарубить эту штуку точно бы не вышло… добежать тоже, гоблины огнем плюнули. Пояс вот остался, повезло… ну, что хоть что-то да осталось. Чойзи в бедро прилетело, так он уползти не смог, на него паровик наступил, вообще одно пятно на мостовой.

Взяв пояс, я попыталась вспомнить, как звали его прошлого владельца. Или хотя бы как он выглядел. Не получилось, память все время пыталась подсунуть какие-то другие лица.

Хотя сейчас и меня вряд ли кто узнает. Разве что по ушам.

По крайней мере, капрал угадал и пули от флотского револьвера подходили к моему, хоть и «с натягом». Да и вообще, два револьвера лучше, чем один.

– Рад видеть вас в добром здравии, мисс Грин.

– Отец Браун! – его я все же узнала, хоть и не сразу. – Вы-то что тут делаете?

– Можно сказать, пытаюсь найти лазейку в стене, – священник указал на баррикаду. – К сожалению, командир на улице Доброй Королевы не пожелал даже дослушать мою речь, едва узнав, куда я собираюсь. Более того, пригрозил, что прикажет «гнать меня прикладами в шею», если я не уйду добровольно. И вот я здесь.

– Далековато забрались, – хмыкнул прислушивавшийся к разговору капрал, – вы ведь из церкви при Университете, верно? А еще в приюте святой Джули служите. Барбара Гарнет про вас толковала. Я Мэтью Пудль, мы с ней вскладчину муку и уголь покупаем.

– Рад знакомству, мистер Пудль, – кивнул священник, – пусть оно и случилось оно в столь прискорбных обстоятельствах.

– Да уж, обстоятельства хоть куда. – Бывший булочник огляделся, словно проверяя, на месте ли баррикада, тела убитых, рассаженные вдоль стены дома раненые и горстка оставшихся на ногах бойцов. – И хочется сказать, что бывало и хуже, но нет, не бывало. А кто сейчас на Доброй командирствует, Айзек Форч или молодой Седдон? И чем вы его так разозлили?

– К сожалению, я не знаком с обоими названными джентльменами, – виновато развел руками священник – поэтому не могу дать ответ на ваш первый вопрос. Что же касается причины гнева, полагаю, его вызвало мое намеренье отправиться вниз.

Мы с капралом озадаченно переглянулись.

– Вниз, в смысле, туда вниз, к «зеленушкам»? – для пущей ясности капрал уточнил направление энергичным движением руки.

– Совершенно верно.

– А-а, тогда понятно. Верней сказать, понятно, с чего тамошний командир на вас так взбеленился. Дурацкая идея, прямо скажу.

– Понимаю ваше непонимание, мистер Пудль, – мягко, словно разговаривая с упрямым ребенком, произнес отец Браун. – И, предвидя ваше следующее возражение: я имел дело с «зеленушками» не только в Скаузере, но и в южных колониях, будучи… еще до того, как обратился к Творцу и принял сан. Знаю, как они мыслят и на что способны. А еще знаю, что там остались люди. Мистер Пудль, поймите одну простую вещь: пока есть хоть один шанс кого-то спасти, я должен попытаться.

– Спасти?! – возвысил голос капрал. – Да скорее Вечный Лёд растает! Кем вы себя вообразили, святым великомучеником Веном, что принес дикарям свет истинной веры? Ну так великомучение-то вам точно устроят!

– Скорее всего, вы правы. Но я все равно должен спуститься туда.

– Мисс Грин, – обернулся ко мне Пудль, – хоть вы ему скажите…

– Не смотрите на меня так! – запротестовала я, – это ваши человеческие религиозные вопросы, эльфам в них влезать категорически противопоказано.

– Да что б вас всех! – капрал плюхнулся на стул и хватился за… обычно в таких случаях хватаются за волосы, но под кепи оказалась лысина с довольно жалким венчиком по краям, – как же я могу… живого-то человека к нелюдям.

– Это – напомнил отец Браун, – мое собственное решение.

Постояв некоторое время и не дождавшись ответа от капрала, он, едва заметно улыбнувшись, кивнул мне – и полез на баррикаду. Быстро дошел до дымной полосы, скрылся в ней. Некоторое время мне удавалось расслышать его шаги, но затем и они растворились в тихом перестуке дождевых капель.

А потом…

Не знаю, сколько прошло времени. Минута, час, год, вечность...

Время застыло, в мире остались только низкие облака, мокрые камни баррикады, запах дыма и гари.

И где-то впереди, в серой пелене, родился новый звук, шаркающие шаги множества ног. Не тяжелая поступь орков, не быстрый топот гоблинов, а что-то другое.

Они выходили из дыма один за другим, кашляя и протирая глаза, превращаясь из неясных теней в людей… в тени людей. Худые, грязные, оборванные. По большей части женщины и дети, хотя несколько мужчин в толпе тоже имелись.

– Помоги… – голос у стоящего рядом капрала дрогнул, он яростно потер ладонью лицо и, обернувшись к своим бойцам, приказал: – На баррикаду, живо!

Стоя у стены, я смотрела, как ополченцы помогают идущим с той стороны перебраться. Некоторые, едва перебравшись, почти сразу садились или даже падали на мостовую, словно их запаса сил хватило лишь дойти сюда. Другие продолжали брести вперед, не оглядываясь по сторонам и механически переставляя ноги.

Вот один из ополченцев буквально перебросил через баррикаду ребенка. Мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, вряд ли больше. Упав на колени, он поднял голову… и я поняла, мальчуган вовсе не блондин, а просто седой.

Он посмотрел на меня и вдруг, схватив лежавшее рядом с убитым гоблином копье, молча бросился вперед. Очень быстро. Я почти ничего не успела осознать, прежде чем наконечник рассек ткань свитера и коснулся кожи.