Плохое время для чудес.

Глава 8

В которой Фейри Грин спорит о вкусах устриц.

Выбранный Кардом для совместного ужина ресторанчик показался мне очень милым. Широкие окна с видом на берег, потемневшие скамьи заботливо снабжены лоскутно-тряпичными подушками. Марилене после её замечания о вечерней прохладе тут же предложили шерстяное покрывало с забавными кисточками по краю. Мне понравилось тут почти все, кроме…

– Ужасно, сэр. Зачем вы это сделали?

– Не знал, – с отчетливым стуком захлопнув деревянную рамку меню, полковник положил её на скатерть, – что эльфы так хорошо разбираются в блюдах из морепродуктов. Насколько мне известно, в традиционной лесной кулинарии они отсутствуют, поскольку рыбы не лазают по веткам.

– Не совсем так, сэр. То есть, рыбы действительно не лазают по веткам, но в рыбных блюдах содержится масса полезных веществ, критически важных для здоровья. Йод, фосфор, кальций… но, сэр, я вовсе не об этом! Чесночный соус! Гоблины совершенно не умеют правильно дозировать подобные приправы! Они просто забьют оригинальный вкус устриц. А вы еще взяли «дымный» виски…

– Сначала хотел спросить у них джин, – Кард взял стакан и несколько раз провернул его, любуясь, как переливается на гранях золотистый напиток. – Но подумал, что для обычной «можжевеловки» подобное заведение выглядит недостаточно брутально. А испытывать свои нервы новомодным фруктовым или сортами со специями… нет уж. Как вы иногда говорите: я прекрасно мог бы прожить в блаженном неведении об их существовании.

– Но тогда почему?

– Полковник просто хочет заглушить вкус рыбы! – ответил сидевший напротив меня Тайлер. Наш полугном уже заказал себе нечто с названием «устричный стаут» и теперь с подозрением разглядывал типично пивную кружку, с пенной шапкой, но пахнущую морской солью и карамелью.

– Заглушить вкус?

Для меня данная фраза позвучала как… типично человеческая, если подумать. Люди часто рождают подобные словесные конструкции, напрочь лишенные логики. Сначала испортить продукты неправильным приготовлением, а затем попытаться скрыть масштаб катастрофы приправами, это выглядело ну очень по-людски.

– Корабельная пехота, – на этот раз мне ответил О’Шиннах, – получает питание по нормам флотских экипажей. Для кораблей, дислоцированных в южных колониях, закупка свежей рыбы считается предпочтительней штатной солонины, поскольку солонина в жару быстро портится. Также докторами-диетологами рыба считается менее «тяжелой» и более пригодный для жаркого климата. Ну и, наконец, солонина, как явствует из названия, соленая, сколько её не вымачивай перед употреблением. На юге пригодная для питья вода часто бывает в дефиците и увеличивать её расход не всегда полезно. Помню… – тут Аллан вдруг резко помрачнел, – думаю, полковник не очень любит рыбные блюда.

– Оу! Так это была жертва, сэр!? Я вовсе не хотела…

– Это был яркий и наглядный пример, – улыбнулся Кард, – как на пустом совершенно месте придумать правдоподобную конспирологическую теорию. Лорд Рич мог бы гордиться этими джентльменами. Хотя, – добавил полковник, – устриц под сливочно-чесночным соусом я действительно впервые попробовал в южных колониях. И по этому поводу могу заметить, что вы несправедливы к гоблинам, Фейри. У них иногда получаются интересные блюда.

– У нас просто разные вкусы, сэр.

Правильнее сказать, вкусовые ощущения, запоздало сообразила я. Действительно, у гоблинов и людей банально меньше рецепторов, а имеющиеся менее развиты. Жуткая вкусовая какофония им вполне может показаться: «а ничего так, остренько-кисленько». Что действительно глупо, так начинать спор из-за подобных вопросов. Эльфы не спорят о вкусах с представителями прочих рас.

– Вам удалось выяснить, кто хотел устроить поджог на верфи?

– Как вы только что сказали? «Оу!» – Карт сделал небольшой глоток из стакана, – очень походит к данной ситуации. Мы едва начали расследование, но выглядит, что этот злосчастный броненосец второго класса просто не мог не сгореть.

– Вы преувеличиваете, сэр, – возразил Аллан.

– В самом деле?

– Ну… он ведь мог еще взорваться или утонуть.

– Ваш заказ, леди и джентльмены.

Официантами в ресторане работали люди. По крайней мере, этот подросток являлся человеком, в худшем случае – полукровкой. Хотя скорее всего, худоба и землистый оттенок у кожи сигнализировал лишь о нездоровом образе жизни: постоянном стрессе, недосыпе, хронических заболеваниях и так далее.

– Фруктовый чай?! – Тайлер лишь сейчас увидел, что я выбрала в качестве напитка. – Вы заказали к устрицам фруктовый чай?

– Не переживай, я не планирую им делиться! Разве что Марилена попросит.

– Но… чай…

– Странно, сэр, – О’Шиннах потыкал вилкой в поставленную перед ним тарелку, – до сих пор мне казалось, что заказ на строительство броненосца довольно много значит для Скаузера. Ведь успешное завершение могло стимулировать Адмиралтейство разместить здесь еще несколько заказов. Это расширение верфи, новые рабочие места… – тут Аллан обратил, наконец, внимание на яростные гримасы полугнома. – В чем я не прав?

– В отождествлении города, – полковник широким жестом указал на стену с рыболовной сетью, обломком штурвала и довольно аляповатой картиной. О том, что масляные потёки на холсте символизировали собой парусную лодку среди бушующих волн, я догадалась далеко не с первого взгляда.

– …и весьма ограниченного количества его жителей. Если обитателей родового гнезда Лорингов счесть таковыми.

– Формально верфь принадлежит обществу «Парсонай, Тарквинг и партнеры».

– Основным акционером которого является Дом Лорингов, – прочавкал Тайлер. – Через цепочку подставных лиц, не очень длинную. Плюс гномы, однако не здешний клан, а клавдиумский «Четвертый Подгорный Призматический банк». Все это не добавляет спокойствия в городе.

– То есть, местные гномы тоже могут быть замешаны в поджоге?

– Не думаю, чтобы они лично раздували пламя из искры, – Кард по-прежнему не притронулся к блюду перед собой, ограничиваясь глотками виски. – Да простит меня Том, но в некоторых делах его соплеменники отличаются, дипломатично скажем, избыточной осторожностью.

– А поджог военного корабля, – снова встрял Аллан, – пусть формально и еще не принятого Флотом, это уже не просто дрязги между промышленниками, а «мелкая государственная измена». Повешенье с четвертованием… или с отрубанием правой ноги?

– Нет-нет, – тут же возразил Тайлер. – Этот случай подпадает под закон о защите верфей! То есть отрубание левой руки, затем головы, никаких ног.

– Но разве там не про королевскую верфь или арсенал?

– «Корабли или военные суда Её Величества, находящиеся в эксплуатации или строящиеся на королевской или частной верфи», – зажмурившись, отбарабанил полугном. – а также…

Мне очень захотелось заткнуть уши. Аранийское правосудие, как считалось, заметно смягчилось за последние десятилетия. Однако мне все равно сложно было считать образчиком гуманизма систему, в которой выдающимся достижением считалась первая за пять веков индексация стоимости овцы.

– И все-таки твои сородич вряд ли решаться на такое.

– Согласен, сэр, – кивнул Тайлер, – вряд ли они могли устроить это сами. Но продать растопку, огниво, а затем пристально глядеть в другую сторону, пока кто-то будет разжигать костер, на это их отваги вполне могло хватить. Что скажете?

– Мы ведь хотим найти следы Музыканта, верно?

Марилена тоже не притронулась к еде, но по более уважительной причине – она заканчивала очередной набросок, насколько мне удалось увидеть – сидящего возле окна задумчивого юноши. Сходство с Алланом скорее додумывалось, чем присутствовало в тонких карандашных штрихах, а вот парусник… моделька над камином, сообразила я, такой же пузатый и с наполненными ветром парусами. В море же вяло дымил небольшой пароход и переваливались на волнах полтора десятка рыбачьих лодок.

– Мы подозреваем, что случившееся может быть результатом действий Музыканта, – нехотя произнес Кард. – Но может и не быть. Лично я вовсе не склонен видеть в каждом чихе на улице происки нашего полумифического врага. Нам вполне хватает и более традиционных проблем. Коррез, например, будет лишь рад уменьшению Флота Её Величества, какими бы причинами оно ни вызывалось. Да и Лесной Союз…

– Это не мы! – твёрдо заявила я.

– Не сомневаюсь в ваших слова ни мгновения! – полковник сделал очередной глоток. – К тому же, если бы в диверсии были замешаны эльфы, вас точно бы не стали об этот информировать.

– Поджог и эльфы в самом деле плохо сочетаются, сэр, – вступился за меня О’Шиннах. – Вряд ли лесные стали бы планировать нечто подобное. К тому же это недостаточно, гм, изящно.

– Недостаточно по-эльфийски?

– Верно, сэр. От эльфов и, к слову, гномов, скорее стоило бы ждать проблем в ходе испытательных полетов. Техническая неисправность или ошибка экипажа.

– Подобное не так уж сложно устроить, – поддержал его Том, – а последствия падения даже с высоты в полмили ничуть не менее разрушительны, чем пожар.

– Иногда простые планы выглядят предпочтительней сложных, – возразил Кард. – Так что до момента получения веских доказательств я не считаю возможным отвергать ни одну из версий.

– И что же нам искать, сэр?

– Следы.

Кард наконец решился попробовать своих чесночных устриц и это стало сигналом – следующие несколько минут все сосредоточено ковырялись в тарелках. Даже Марилена отложила на время этюдник. Возможно, полковник надеялся, что мы самостоятельно родим хоть пару мыслей, однако в этот раз все проявили достойную истинных аранийцев почтительность к вышестоящим.

– Ну хорошо, сдаюсь. Что вам непонятно?

– Следы чего нам следует искать, сэр? – сформулировал общее недоумение Аллан. – И как именно? Ползать по месту преступления с лупой, в стиле лорда Рича?

– Не поминайте демонов к ночи, лейтенант! – грозно сдвинув брови, произнес полковник. – Я же ясно дал понять, что не желаю больше слышать об нём!

– Виноват, сэр. Больше не повториться.

– И потом, – добавила я, – вы переигрываете, сэр.

– В каком смысле? – удивился Кард.

– Когда вы по-настоящему сердитесь, то не используете настолько богатую мимику. Наоборот, вы становитесь серьезным…

– Убийственно серьезным, – вставил полугном.

– …а лейтенант О’Шиннах, пусть и не эльф, наверняка уже изучил ваши привычки достаточно хорошо. Ну и все мы знаем, что имя лорда Рича вовсе не приводит вас в такое бешенство, как вы пытаетесь изобразить.

– Это не значит, что я рад его слышать, – проворчал полковник, возвращая лицу прежнее выражение. – Хотя, лейтенант, в вашем негодовании есть здравое зерно. Попробуйте завтра вместе с Тайлером осмотреть этот злосчастный корабль. Понятно, что там еще в процессе тушения пробежала мимо половина города, но вдруг вы споткнетесь об улику, которую все прочие сумели не заметить.

– С нашим-то везением? Скорее мы свалимся в яму для охоты на слонопотамов.

– Значит, будете разбираться, кому и зачем пришло в голову охотиться на слонопотамов посреди верфи! – парировал Кард. – Музыкант, как мы уже знаем, умело использует для своих целей существующие структуры. Заводской профсоюз, кринанских радикальных социалистов, коррезскую шпионскую сеть. Нам требуется выяснить, что из подобных тайных обществ имеется в Скаузере.

– Всего-то? Сэр, это же юг Арании. Уверен, тут общество любителей аквариумных рыбок ведет с обожателями певчих птиц тысячелетнюю кровавую вражду.

– Ничуть не сомневаюсь, – кивнул полковник. – А у истоков там война двух кланов друидов, не сошедшихся по вопросу весеннего жертвоприношения: допустимо ли топить приносимых в жертву в море или же следует ограничиться традиционным сожжением в клетках из ивовых прутьев. Не волнуйтесь, лейтенант, в историю межплеменных дрязг моринов и веллаунов можно не погружаться, меня интересуют более недавние события.

– А что делать нам с Фейри, сэр? – Марилена вновь окунулась в этюдник, но в этот раз под карандашом рождалась версия Тайлера, выглядящая заметно героичнее и гномее оригинала.

– Вам стоит посетить здешний университет. Одна из главных достопримечательностей Скаузера, три с лишним века истории, входит в первую дюжину самых уважаемых учебных заведений Арании.

– Спасибо, сэр, но мы тоже внимательно изучили путеводитель! – не выдержала я. – Скажите лучше, что конкретно нам искать в этом почтенном заведении? Барельеф основателя, пропавший под слоями птичьего помёта?

– Недовольных студентов.

– При всем уважении, сэр, – возразила Марилена, – невыполнимой задачей являлось бы найти довольного студента. А в качестве недовольного подойдет первый встречный. Студенты всегда чем-то недовольны, сэр.

– Охотно верю, – в отличие от помянутых студентов Кард выглядел довольным ответом, – молодые бунтари, в большинстве своем из состоятельных семей, с острым недостатком опыта реальной жизни, зато юношеского максимализма и прекраснодушных мечтаний о всеобщем счастье явный переизбыток.

– Причем очень часто, – вставила я, – все громогласные заявления о всеобщем равенстве и братстве заканчиваются с первым же ударом полицейской дубинки. Один синяк и юный борец за всеобщие права внезапно вспоминает о своем происхождении, а уж папы и мамы за свое любимое чадо готовы… в общем, полиция не любит иметь дело с шествиями студентов.

– А еще эти молодые и горячие головы служат отличной питательной средой для носителей радикальных идей, – продолжил Кард. – Особенно, когда эти идеи заронит в них кто-то более умный. Вам ведь уже приходилось иметь с ними дело, инспектор Грин? Тот случай с фотографическим салоном?

– Там были не студенты, сэр.

– Бывшие студенты. Нам с лейтенантом тоже найдется что сказать по поводу молодых дураков и дурочек, направляемых из-за кулис циничными манипуляторами. А Музыкант, как я уже сказал, любит действовать именно так. Подергайте за нитки в этом клубке, Фейри. Некоторые наверняка приведут к весьма примечательной паутине.

***

В далеком Клавдиуме инструкция для связи с «дружественным побегом», как выспренно именовались наши агенты среди людей, выглядела логично. Сначала оставить условный знак на одном из общественных фонтанчиков. Очень простая задача, если не знать, что в старом Скаузере таковых всего два. Очередь желающих набрать чистой горной воды возникает на рассвете и не исчезает до позднего вечера.

Получив ответный знак, в условленный час нужно сесть на скамейку под платаном и сделать вид, что читаешь газету. «Побег» же должен сесть на ту же скамейку, дабы покормить голубей. Тоже с виду все просто и логично. В теории.

На практике же в первой половине дня тень от дома напротив со скамейки уже сползла, а тень от дерева пока оставалась на стене рядом со скамейкой. Конечно, в Скаузере не требовалось надевать вязаную шапку и кутаться в плащ и шарф. Но все же календарь явственно показывал на осень, с её извечной дилеммой: на солнце жарко, а в тени, на ветру довольно прохладно.

Ветер же оказался еще большей проблемой, чем отсутствие тени. Едва заметный с утра, когда я села и развернула газету, он, словно радующийся новой игрушке звереныш, тут же усилился и принялся вырывать бумажный лист из рук. Мне пришлось сложить её вчетверо, чтобы хоть как-то удерживать.

Спускающаяся к морю улочка в это время дня пустовала. Сейчас по ней неторопливо шествовал только пожилой джентльмен, в костюме из серой шерсти, чуть более темном котелке и с «видавшей виды» тростью. Последняя в деле подъёма по улице оказалась весьма полезна для опоры о брусчатку. Но даже с ней к моменту подхода к скамейке человек пыхтел ничуть не хуже паровоза.

– Позволите присесть, мисс?

– Конечно.

– Благодарю.

Тяжело плюхнувшись на скамейку, джентльмен еще немного попыхтел, приходя в себя после подъёма, затем извлек из пакета двойной бутерброд с ветчиной и капустным листом и озадаченно уставился на него.

– Кормить голубей… – пробормотал он. – Придумают же… тут и голубей-то нет, а вот чайки сразу налетят. Наглые, жирные, орут противно.

– Лист небесной хвои сообщил, как связаться с вами.

– Лист хвои… – мой собеседник нахмурился. – А, типчик, из эльфийского посольства, Керуна или как его там? Вы уж простите меня, мисс Грин, только ваши соотечественники порой переигрывают с параноидальностью. Не настолько как гномы, разумеется, но переигрывают.

– Откуда, – я почувствовала, как медленно краснею, – вам известно, кто я?

– Газеты, знаете, ли, – человек наклонил трость в сторону смятого листа у меня в руках. – Конечно, черно-белое пятно довольно мало напоминало живой оригинал, но сам факт, знаете ли… не так уж много эльфов служат в полиции. Я заинтересовался, навел кое-какие справки. Кстати, прошу прощения, не сообразил представиться. Инспектор Миллингтон… вам весь мое имя тоже не сообщили, хе-хе-хе.

– Только данные для связи с контактом в местной полиции.

– Ну да, ну да, – Миллингтон кивнул в такт каким-то своим размышлением, – это на них похоже. А знаете, что забавно, мисс Грин? Вы могли бы просто прийти к нам… собственно, я думаю, так и следует поступить, это будет лучше всего.

– Прийти к вам?

– Не лично ко мне, разумеется. В наш полицейский участок. Суперинтендант Октон местами чересчур старомоден, в частности, несколько предубежден против нелюдей, но вы все же эльф, а не какой-то там орк или тролль. Не подумайте чего, мы-то в этом смысле без особых предрассудков. Орки с гоблинами у нас тоже служат, отличные ребята, без них в портовой части, как без рук. К тому же за те гроши, что платит магистрат простым патрульным, мало кто пойдет… ну вы понимаете. Даже старик хоть и ворчит по этому поводу, но все же чувствует: некоторые вещи изменились.

– Интересная идея, – я действительно собиралась над ней подумать. Явиться в полицейский участок… почему бы и нет?

– А пока… вы можете хотя бы кратко дать обзор ситуации. Что происходит в Скаузере?

– Кратко?! – инспектор тяжело вздохнул, – милая вэнда… я правильно сказал? Так вот, милая вэнда, кратко я могу сказать лишь одно: мы на пути в пропасть. Уже занесли ногу и даже чуть наклонились. Если начать действовать прямо сейчас… хотя нет! – возразил он сам себе, – слишком поздно. Город обречен, как и все мы, грешные. Рыбаки, портовые рабочие, заводские рабочие, обыватели, студенты, гномы, зеленушки. Это не остановить, можно лишь попытаться сбежать подальше. За последние полгода трое моих коллег так и поступили, попросив перевод. Одному не дали, он тут же подал в отставку и уехал через неделю. Не будь я один, как перст, наверное, поступил бы также, но… так уж вышло, что я пережил свою семью. Жена умерла от чахотки пять лет назад, старший погиб в южных колониях, младший пропал на «Звездной утке» в Архипелаге. Не слышали? Громкое было дело, не нашли даже обломков. Осталась лишь какая-то дальняя родня. – Миллингтон тяжело вздохнул и качнулся вперед, опершись на трость. – Мне проще уж дождаться конца тут, милая вэнда, чем пытаться заново начать где-то еще.

– Я… сочувствую вам.

– Как у вас, эльфов, это называется? – хмыкнул инспектор. – Эмпатия, она же способность сопереживать? Благодарю, но давно уже не требуется. Старые раны давно зажили, а что ноют на погоду, это не исправить даже вашими эльфийскими лечилками. Просто не обращайте внимания на мое нытье. Вам сейчас нужно знать больше про что-то конкретное? Или все же навестите наш участок?

– Что вы скажете про университет?

– Что постоянно возношу хвалы Единому, – отпустив трость, Миллингтон очертил «святой круг», – за дарованную милость держаться подальше. Меня однажды пытались туда продвинуть, с повышением жалования, но я сразу отказался. Пара лишних таннеров совершенно не совместима с размерами геморроя и головной боли, а и первое и второе появляются из-за тамошней публики очень быстро. Молодежь… поймите меня правильно, мисс Грин, я не во всем старый брюзга. Некоторые соседи даже поименовали меня «опасным вольнодумцем», о чем я с удивлением узнал из доносов, написанных другими соседями, хе-хе. Однако наш «рассадник знаний» в последние годы стал, откровенно говоря, рассадником опасной заразы. Нигилизм, суфражизм, спиритизм и прочие сто цветов. А в позапрошлом году в нем даже завелись бомбисты; – последнюю фразу инспектор произнес раздраженно-брезгливо, словно речь шла о блохах на собаке. – Первый раз взорвали университетскую же лабораторию. Во второй подорвались, когда несли уже изготовленную бомбу к зданию магистрата. К счастью, время выбрали позднее, обошлось без случайных жертв, только лошадь золотаря оглушило.

– С тех пор ничего взрывать не пытались?

– Вид разорванных на куски друзей, – холодно произнес Миллингтон, – оказывает на горячие головы некоторое охлаждающее действие. Такой вот забавный феномен. Мне пора, – с этими словами он поднялся, – и на будущее, мисс Грин, давайте обойдемся без этих заумных игрищ с рисунками на фонтане и прочем. Просто напишите записку. Мальчишка-посыльный обойдется в два гроша, зато времени себе и мне сэкономите изрядно.