Плохое время для чудес.

Глава 24

В которой Фейри Грин лезет на чердак

Одиночество имеет свой, особенный запах. Стоило оказаться внутри квартиры, я ощутила его. Угольно-дымный от камина, воск для мебели, забытая на дальней полке копченая рыба, но это все фоном, на дальнем плане. Основным же являлся холодно-мятный аромат камфары, с резкой добавкой карболки и уксуса. Почти маниакальная страсть к чистоте и дезинфекции, но при этом островков нетронутой пыли тоже хватало – словно какие-то места считались неприкосновенны для влажной тряпки. Вот привычного во многих местах сладковато-алкогольного вкуса настойки лауданума не ощущалось вовсе. Хозяин квартиры желал сохранять свой разум ясным, пусть и дорогой ценой. И еще что-то совсем фоновое, едва уловимое, но почему-то смутно знакомое.

Кресло-качалка рядом с камином к числу пыльных островков не относилось. Просто старая, наверняка скрипучая, накрытая потрепанным клетчатым пледом, но еще вполне рабочая конструкция. Осторожно присев, я приготовилась ждать. По моим расчетам – не очень долго.

Хлопнула входная дверь, к застоявшемся воздуху добавились свежие ноты – морской соли, гари, мокрой шерсти. Эльф наверняка заметил бы чужое присутствие, но человек не был столь наблюдателен. Даже войдя в гостиную, он обернулся лишь на звук моего голоса.

– Добрый вечер, инспектор Миллингтон.

– О, мисс Грин, – в отличие от слуха или обоняния с выдержкой у Миллингтона все обстояло прекрасно, голос не дрожал. – Позволите, я зажгу свет?

Не дожидаясь ответа, он подошел к газовому рожку, скрипнул вентилем – и гостиная озарилась мерцающим желто-оранжевым цветом, ставшим ярче и белее по мере разогрева «тророва колпачка».

– Даже не удивлены?

– С чего бы? Давно уже жду в гости Ангела Смерти, – подойдя к шкафу, Миллингтон снял пиджак, аккуратно пристроил его на вешалку и достал взамен домашний халат, – или, как говорят у вас, «Приносящую Покой». Так что нет, не удивлен. Разве что тем, что мой последний гость имеет столь очаровательный облик, я и не рассчитывал на подобную милость. Предполагал, что мои последние минуты… да что там, последние недели окажутся довольно неприятными.

– Лекарство! – только сейчас я сообразила, почему едва заметный аромат показался мне знакомым. – Ну конечно…

– Должен заметить, ваш сородич оказался на удивление откровенен, – инспектор подошёл к окну, плотнее задернул шторы и сел на кушетку рядом. – Не стал обещать полное излечение и долгую счастливую жизнь, а честно признал: та штука из коры тиса полуэкспериментальная и может вызвать лишь ремиссию, а не полное выз… – прервавшись, Миллингтон прижал ко рту платок и закашлялся.

– Занятно, – пробормотал он, глядя на кровавые пятна, – вам, должно быть, сложно понять, как много для человека могут значить всего лишь два-три года жизни. Почти нормальной жизни, без постоянной боли, без ожидания, что в любой миг твое собственное тело предаст, не позволив закончить начатое.

– Не позволив предать других?

«Сухой дуб», сказал тогда орк-мясник, «с виду крепкий, а внутри пустота». Тогда я не задумалась над этими словами, мое внимание поглотил жутковатый рассказ о древнем орочьем Зле. А ведь задуматься стоило намного раньше.

– Кому именно вы так жаждете отомстить, Миллингтон?

– Всем, – тихо произнес, почти прошептал инспектор, – всем им… людям, «зеленушкам»… Арании. За смерть моих мальчиков… и Молли не пережила их гибель. А я, похоронив её, поклялся отомстить и, как видите, – Миллингтон слабо улыбнулся, – у меня неплохо получилось.

– Неплохо?! Да вы устроили кровавый кошмар!

– Хотел бы согласиться с вами, мисс Грин, – инспектор снова закашлялся, – но нет. Моя заслуга лишь в том, что я позволил валуну с горы разогнаться чуть больше. Да и то… окажись на моей должности обычный туповатый служака, случилось бы ровно то же самое. Суперинтендант Октон даже слышать не желал про какие-то там старые орочьи байки, я ведь по началу честно передавал ему все рапорта. Потом их перестали писать… опять же, без моего участия. Тех, кто болтал слишком уж много, «зеленушки» сами заставили замолчать.

– А теперь эти «зеленушки» вырезали полгорода и пытаются добраться до второй половины! – я почти сорвалась на крик. – С кем вы еще связались, Миллингтон? Коррез? Гномы? Анархисты? Вы ведь и на них работали?!

– Опять же, не совсем, – поправил меня Миллингтон. – «Работал» предполагает какие-то действия… в моем понимании. А неделание того, что мне в любом случае не позволили бы делать, сложно посчитать за таковое. Порошком из университета баловали себя не простые работяги. Когда приключилось несколько весьма сомнительных смертей, я и рта не успел раскрыть, как мне очень серьезно намекнули: не стоит и пытаться отыскать пятна грязи у внезапно скончавшихся детей почтенных семейств с безупречной репутацией. Так-то, мисс Грин! – неожиданно громко добавил он, – вы ведь послужили в нашей полиции, значит, наверняка видели, как оно устроено! Кому нужна ваша правда, если она мешает людям жить?!

– Родным той девушки, Себастьяны Эванс, вы тоже так сказали? Её кровь на ваших руках, инспектор.

– Кровь этой экзальтированной дурочки была на вашем жакете, – спокойно возразил Миллингтон. – А затеял всю эту дурацкую возню с бомбой и стрельбой кто-то из окружения вашего нового приятеля Камдсбери. Не моя работа, – скривившись, добавил он. – равно как и пожар на этом дурацком корабле, из-за которого все завертелось и понеслось.

– Но адрес нашего дома передали анархистам именно вы, инспектор? Не так ли?

– Передал, – не стал отрицать Миллингтон. – А вот дальнейшее стало для меня таким же сюрпризом, как и для вас. Взрыв, стрельба… кто-то сильно испугался вашего полковника Карда. И…

Этот приступ кашля оказался сильнее предыдущих. В какой-то момент, глядя на его багровое лицо со вздувшимися венами, я даже испугалась, что Миллингтон все-таки соскользнет с крючка, уйдет, не договорив. Но приступ оборвался, почти так же резко и внезапно, как начался.

– Занятно, – снова произнес инспектор, – что все эти заговорщики друг другу мешали даже больше, чем полиция или еще кто. Взять хотя бы «Неукротимого Генри»… вас ведь уже представили, не так ли? Они всерьез готовили восстание рабочих, со дня на день. Камдсбери, правда, возражал. Пытался убедить их, что время еще не пришло, надо лучше подготовиться, скоординировать действия… кабинетный ученый, что с него взять. Может он и гений химии, но совершенно не понимает, какое варево бурлит в головах его буйных дружков. Тех же орков… да-да, мисс Грин, про Кровавого Клыка и его культ знали многие, в том числе и лидеры профсоюза. Даже Лоринги что-то знали, полагаю, просто не придавали значения. Но кто-то хотел использовать их как прикрытие для собственных акций, а кто-то рассчитывал, что после бунта «зеленушек» частично перебьют, а оставшихся депортируют обратно в колонии… после чего владельцам фабрик придется договариваться с профсоюзом. Так-то…

Тяжело вздохнув, Миллингтон поднялся и направился к шкафчику возле входа в спальню. Звякнул дверцей, доставая высокую керамическую бутылку и стакан.

– Ваш сородич предупреждал, что лекарство не сочетается с алкоголем, – ворчливо произнёс он. – Мол, повышенная нагрузка на печень, усиление побочных эффектов. Лишил предпоследней радости в жизни, можно сказать. Но сегодня могу себе позволить. Можжевеловый джин, по правде говоря дрянь редкостная, вам не предлагаю, а для меня – вкус молодости… да, какое только дерьмецо мы тогда не пили.

Оп прервался, зубами вытащил пробку, плеснул в стакан примерно на треть и почти сразу залпом опрокинул в рот. В комнате остро запахло хвоей, с лёгкой смолистой и травяной ноткой.

– Уф… а признайтесь, мисс Грин, – инспектор указал на меня бутылкой, – вы ведь явились ко мне в гости с целью разоблачить и покарать Самого Главного Злодея? Эдакого мастера марионеток, что стоит над сценой, дергает за ниточки, а все куклы пляшут. Повинуясь его желаниям? Ну, думали нечто такое, правда?

Инспектор угадал, но признавать это вслух я совершенно не хотела. Хотя и кипевшая злость ушла, сменившись обидой…пожалуй, что на себя. Глупо все же явиться в берлогу к медведю и обнаружить в ней крысу, пусть даже большую и жирную.

– Однажды я видел такого кукольника, – так и не дождавшись от меня ответа, продолжил Миллингтон. – Парень хотел изобразить танец всего-то четырьмя марионетками, только они быстро перепутались нитями, попадали… вышло смешно. А люди, гномы, орки с гоблинами, да и вы, эльфы так и норовите дергаться по-своему, сколько ниточек не привязывай. Увы, мисс Грин, нет и не имелось в этой истории Самого Главного Злодея. В ней наличествует лишь кучка идиотов. Кто-то с великими целями, кто-то с благородными, кто-то просто поехавший от своих шаманских мухоморных зелий орк, а кто-то – просто старый полицейский, видевший некоторое дерьмо, – с этой фразой инспектор отсалютовал мне наполненным стаканом, – ваше здоровье, мисс Грин.

– Знаете, – медленно произнесла я, – мне по-прежнему хочется вас убить.

– Понятное желание, – кивнул Миллингтон, наливая в стакан очередную дозу джина, – мерзкий вонючий старикашка, как такого не прихлопнуть. Смысла, конечно, ни малейшего, но за последние дни в Скаузере приключилось уйма совершенно бессмысленных смертей. Воспользуетесь кинжалом или у вас есть что-то более эльфийское?

– Воспользуюсь вашей болезнью, – выдержать ровный тон я не смогла, голос все же дрогнул и сорвался. – Керуан сказал правду, лекарство не излечило вас.

– Не хотите – как хотите, – пожал плечами Миллингтон, возвращаясь на кушетку. – Тогда… что ж, этот Керуан действительно расплатился со мной честно, так что за мной должок. Кое-кто из любителей половить рыбку в мутной воде захотел узнать расположение штаба Грамлея. Одну записку я оставил в тайнике утром, а вторую, про новое место – полчаса назад, по дороге домой. Если вы, мисс, – он снова указал на меня, на этот раз стаканом, – догадливы хотя бы вполовину от вашей несравненной красоты, то поймете, кого и где сможете найти.

– Уже поняла, – я встала с кресла. – И… я передам арквену Керуану, что вы сполна рассчитались.

– Да уж, будьте так любезны, – насмешливо фыркнул Миллингтон, – я-то вряд ли с ним еще раз увижусь.

***

Старый дом, как принято говорить, «знал и лучшие времена» – лет сто назад или раньше. Как и его хозяева, примерно с тех пор забивавшие чердак различным хламом. Ящики, сундуки, сломанная мебель, корзины и еще куча всего, от зонтов до детских игрушек. Часть накрыта мешковиной, часть оставлена пылиться. Сентиментальные связи не позволяли отправить все это на помойку, но ничуть не помешали бросить, когда встал вопрос о жизни и смерти.

А еще здесь жила сова. Довольно крупная неясыть, я узнала о ней даже раньше, чем разобралась в запахах, просто увидев застрявшие в паутине перья, серо-бурые, с тёмными поперечными полосами.Удача, на которую я даже не рассчитывала, уже морально приготовившись провести несколько часов среди птичьего помёта.

Зато стропила располагалось чуть сбоку от входа и когда я, зацепив «кошку», начала подтягиваться на шнуре, инерция едва не принесла меня в горку из ящиков, стульев и кроватной рамы. Разминулись мы буквально на пару дюймов, а окончательно я успокоилась лишь усевшись на брусе. Влажном – крышу давно бы стоило подлатать, но хозяева ограничились тем, что понавешали каких-то тряпок и, непонятно зачем, старых рыболовных сетей. Зато в этой мешанине легко спрятался бы тролль, а не маленькая эльфийка.

Теперь осталось только взвести курок револьвера – и ждать. Надеюсь, не очень долго, уже за полночь. Тайлер сомневался насчет пружины, но в итоге все же вынес вердикт, что пару часов она выдержит. Увы, взводить курок непосредственно перед выстрелом, как полагается, у меня точно не выйдет – механизм, даже хорошо смазанный, издает вполне четко слышимые звуки. А тихий щелчок для гномских ушей другим покажется грохотом. Да и масла много использовать нельзя, даже любимой Томом «кашалотовой смазки», якобы совершенно лишённой запаха. Хорошо еще, что среди хлама на чердаке стояли, накренившись, огромные напольные часы, из рассохшегося корпуса которых до сих пор чувствовался слабый аромат масла. Нескольких масел – похоже, в какой-то момент хозяева не смогли позволить себе дорогую «кашалотовую смазку» и попытались обойтись миндальным.

Серая тень беззвучно и стремительно промелькнула между крышей и брусьями. Я затаила дыхание, но сова все равно уставилась в мою сторону двумя желтыми кругами. Впрочем, угрозой меня все же не посчитали – так, пошипели для острастки, а затем неясыть в два счета выпотрошила и заглотала принесенную мышь. После чего еще раз коротко шикнула в мою сторону и вновь отправилась на охоту. Хотя, судя по доносившемуся там и сям шебуршанию и попискиванию, сова могла бы и не покидать пределы чердака. Возможно, здешние грызуны для неё казались недостаточно питательны или охота на захламленном чердаке для крылатого хищника представлялась менее удобной, чем снаружи.

Там, за щелями в крыше ночь разделила непримиримых врагов. Не до конца – то и дело тишину нарушали отдаленные выстрелы, а один раз я почувствовала слабую дрожь и затем услышала далекий раскат взрыва. Зато сюда не долетали крики. Почти… если не знать о них и не вслушиваться. Орки разводили жертвенные костры ближе к берегу, а пленников у них имелось в избытке.

Не знаю, сколько прошло времени, пока внизу, в доме раздались долгожданные звуки. Уверенные тяжелые шаги, лязг металла, короткие отрывистые фразы приказов. Вот скрипнула ведущая на чердак лестница, распахнулась дверь, всколыхнув паучье владение волной свежего воздуха. Уже почти рассвело, но сквозь щели проникало не так уж много света. Хватит его, чтобы разглядеть нетронутую пыль на досках пола?

Хватило. Поднявшийся на чердак неторопливо прошёл к окну. Именно его я мучительно выбирала из полудюжины таких же несколько часов назад. Чердачное оно с отличным видом на вход в особняк, избранный генералом Грамлеем в качестве штаба. Не дальше пяти сотен ярдов – здесь ближе к тремстам пятидесяти. Отличная позиция для стрелка из дальнобойной винтовки. Вчера он стрелял по Аллану с большей дистанции, но вряд ли остался доволен результатом – значит, сегодня постарается разместиться ближе, чтобы исключить возможность очередной досадной ошибки.

Вошедший с явным усилием сдвинул рассохшуюся раму, поднимая её вверх. Выглянул наружу, затем отступил на пару шагов.Что-то сделал с принесённой палкой, после чего та распалась на три части, стянутые бронзовым кольцом в нескольких дюймах от вершины. Опора для ружья? Умно, умно и предусмотрительно. А вот и сама винтовка появилась из чехла – длинный толстый ствол, черная труба прицела. Значит, ошибки нет и осталось лишь медленно, не торопясь навести ствол револьвера на темный силуэт – и нажать спуск!

Сноп огня, дым, грохот… но все же я успел разглядеть, как темный силуэт дернулся, уходя из-под прицела.

И спрыгнула вниз.

«Коготь» с его изогнутым лезвием в правой руке, чуть более короткий граненый «клык» в левой. Стойка низкая, с наклоном вперед, клинки разведены на разные уровни атаки. Револьвер я отбросила в сторону, в этом бою он почти бесполезен.

– Ну здравствуй… – теперь, когда света из окна хватало, я смогла четко разглядеть фигуру стрелка… и черты лица под низко надвинутой вязаной шапкой, – младшая сестра.

Не совсем правильное обращение к явной полукровке, тут больше подошло бы «дочь сумеречной середины» или «дочь разделённой крови». Но нам обоим сейчас не до тонкостей этикета.

– Привет-привет, недострелённая, – полуэльфка нарочито медленно потянулась к завязкам плаща… который затем ловким движением закрутила вокруг левой руки. Не похоже, чтобы её беспокоило темное пятно на предплечье – пуля едва задела кожу, не рана, так, царапина.

– Ты ведь из подручных Карда? Фейри… как там тебя? Кэл просил передать кое-что, если встречу тебя.

– Что именно? Поздравление с праздником Осенней Листвы?

Нож у неё выглядел непривычно. Массивный широкий клинок, развитая гарда, рукоять из кости. Что-то из Вальдека? Похож на тамошний охотничий кинжал для добивания зверей. Секущие удары таким наносить неудобно, но рубящие масса вполне позволяет. А что совсем неприятно – он длиннее моего «Когтя». Рукой с плащом она закрывает корпус… и места на чердаке маловато. Не потанцуешь.

– Что при следующей встрече пристрелит как шелудивую суку.

– Уже боюсь.

Как по заказу, внизу загремели выстрелы, кто-то взвыл… еще выстрел и вой оборвался.

– Похоже, брат Винсент разобрался с твоими подручными, – прокомментировала я, не отрывая взгляд от кончика ножа. – Осталась лишь ты, младшая сестра.

– Меня зовут Амалинта.

Кончик ножа все время перемещался влево-вправо, влево-вправо, влево… выпад! Хороший, очень быстрый, уклониться я успела, провести контрвыпад – нет. Моя противница шагнула назад, разрывая дистанцию, я двинулась за ней – и едва успела увернуться от удара сверху вниз. Мой выпад «клыком» завяз в подставленном плаще, причем полуэльфка еще и дернула его с такой силой, что я едва не лишилась кинжала.

Выпад с уколом в живот. В этот раз я уже ждала и, парировав удар, сразу попыталась достать Амалинту – сначала режущим по руке и следом – кинжалом. Не вышло, «коготь» она приняла на плащ, а кинжал отбила своим ножом, снова едва не выбив его из руки.

Размашистый, сильный удар сверху вниз… как-то слишком просто? Ага, перехват и выпад, почти достала. И я почти… в этот раз мой удар «когтем» пришёлся по запястью, но под кожаной манжетой противно скрипнул металл. Зато получился укол кинжалом, но едва-едва, самым кончиком, на треть дюйма, не больше.

– И это все, на что ты способна? – презрительно бросила полуэльфка. – меня комары больней кусали.

– Не переживай, – я прокрутила «коготь» в ладони, – мы еще и не начинали всерьез!

Выпад, отбить чужое лезвие в сторону, обманный финт кинжалом, секущий удар по предплечью, эх не вышло. Шаг назад, заставить чужой выпад «провалиться» в пустоту, снова шаг вперед, удар понизу, да что ж она так лупит, лезвие же запросто сломать можно! Да, широкий и тяжелый клинок имеет свои плюсы.

Амалинта встряхнула рукой, сбрасывая один виток плаща – и почти сразу же резким движением попыталась хлестнуть по глазам. Отклонившись, я атаковала – выпад «когтя» полуэльфка блокировала широкой гардой ножа, зато укол кинжалом снова пропустила. Хотя укол опять вышел «с ноготок» – мне просто не хватало длины рук и лезвия.

Еще один широкий замах, на этот раз в горизонтали. Увернуться не составило труда, но Амалинта и не пыталась меня всерьёз достать. Просто заставила отступить, и тут же юркнула в проход между двумя грудами пыльного хлама, обрушив одну за собой. Бросившись к выходу наперехват, я едва не пропустила еще одну атаку из бокового прохода. Широкое лезвие скользнуло вдоль тела, вспарывая одежду и кожу. Кажется, даже скрежетнуло по ребрам… или нет? Длинная царапина горела зверски, словно её прижгли раскаленным железом по всей длине. Отравленный клинок? Подло, но стоит ли ждать от грязнокровки честного боя? Мой удар «Когтем» она приняла на плащ, развернуть кинжал не получалось, поэтому я просто и бесхитростно ударила рукоятью в лицо. Грубо, не изящно, не по-эльфийски, и вообще получился скорее тычок, но разбить губу и нос хватило.

– Мразь ушастая!

В меня полетела корзина с грязным бельем, а следом за ней из пыльной тучи вылетела сама полуэльфка. Похоже, она передумала соревноваться с Перворожденной в ловкости, решив сделать ставку на массу и грубую силу. Мы упали, покатились по доскам, врезались в основание очередной груды старья, которая немедленно развалилась. Тряпка из концентрированного нафталина упала мне на лицо, моментально вызвав приступ кашля, поток слез и соплей. В панике я принялась отмахиваться, попадая во что-то… или в кого-то… пока не получила удар в живот… кажется, сапогом. После чего улетела еще дальше, где на меня опять что-то упало и…

…и оказалось рыболовной сетью.

– Вы в порядке? – брат Винсент помог мне стряхнуть остатки сети.

– Не очень, – честно призналась я. – Болит здесь и вот здесь и еще тут. А эта… решила меня не добивать и сбежала? Я не слышала выстрелов или шума драки.

Винсент как-то странно глянул на меня.

– Нет.

Осознать смысл его слов я смогла, когда поднялась и увидела торчащие из-под корзин и ящиков сапоги. Черные, кожаные, с толстой подошвой, с которой наверняка совпадет по форме синяк на моем животе. Еще от них пахло кровью – и даже край лужи стал виден.

– Должно быть, задело артерию, – брат Винсент взялся за одну из верхних коробок, но почти сразу же убрал руки, – повезло вам. А ей – наоборот.