Плохое время для чудес.

Глава 20

В которой Фейри Грин пробует игристое вино

Канатный подъемник делали гномы и делали на совесть. Массивная клепаная «лапа» удерживала платформу в горизонтальном положении, пока громадные барабаны сматывали два стальных каната. Медленно, зато надежно, а во время подъёма можно вволю налюбоваться панорамой вечернего Скаузера. Правда, желающих стоять у поручней нашлось немного. Хотя ветер дул едва-едва, почти не раскачивая платформу, большая часть пассажиров заняли места на сиденьях в середине, подальше от вида на крыши далеко внизу.

Кроме подъёмника, гостей в замок доставляли две летающие лодки. Катер с полузакрытой палубой и черно-желтым гербом Дома Лорингов на борту, а также небольшая флотская шлюпка с «Собора святителей», должно быть, предоставленная в порядке дружеской любезности адмиралом Хорнби. Кард выбрал канатную дорогу с целью, как он выразился: «затеряться в толпе». Но, во-первых, очередь желающих полетать оказалась заметно больше – канатная дорога для жителей Скаузера стала обыденностью уже давно, а воздушные корабли в провинции еще сохраняли статус редкостной диковины. Во-вторых же…

– Почему они все на меня так смотрят?

– А как еще, – тихо прошептал полковник, – они должны смотреть на изумительный цветок, неожиданно выросший на грядке с овощами?

– Но я…

– Мисс Грин, вы прекрасны. Готов съесть без соли собственную фуражку, если вы не затмите всех прочих собравшихся дам.

– Включая Марилену? – я оглянулась на вторую нашу парочку. О’Шиннах, наклонившись, шептал что-то своей спутнице, та, прикрывшись веером, безуспешно сдерживала хихиканье.

– У неё и платье лучше подобрано, и украшения, и прическу брат Винсент соорудил не хуже опытного куафёра… почти.

– Марилена блистала бы, не окажись рядом вас, – объяснил Кард. – Её красота бесспорна, но все же не выходит за рамки привычного. За вас же в полную силу играет экзотичность. Один только ваш макияж…

– …крылья бабочки.

Не самый любимый мой рисунок и совершенно не сочетающийся с цветовой гаммой платья. Просто из найденных в сумочке карандашей только синий оказался наполовину целым, а от оранжевого сохранились лишь жалкие огрызки.

– … притягивает взгляды сильнее любого магнита. И, предупреждая следующий вопрос: нет, Марилена не станет ревновать или завидовать. Вы эльфийка, этим все сказано.

– Иной эльф, – я не упустила случай процитировать классику, – и не виноват в том, что он эльф.

Полковник никак не прокомментировал мою фразу, хотя цитату явно узнал. Вздохнув, я отвернулась, покрепче уцепившись за поручень. Забавно – на подъёмнике, как и раньше, на «Сборище несуразностей» пустота внизу воспринималась острее, чем на верхушках родных мэллорнов, крышах Клавидума и даже воздушном катере Ночной Гвардии. Возможно, ответ крылся в материале, дерево и камень подсознательно воспринимались более надежной опорой, чем сталь.

Наконец рядом проплыли зубцы внешней стены, где-то под ногами глухо лязгнул металл, и платформа остановилась в сооружении, чем-то похожим на провинциальный вокзальчик. Слуга в черно-желтой ливрее торопливо подкатил к платформе небольшую лесенку и распахнул дверцы в ограждении.

Поскольку я заняла лучшее для обзора место в хвосте, выходить пришлось в числе последних. Впрочем, повода спешить не имелось. Спуск через башню явно строился во времена, когда Лоринги опасались визита кринанцев или недружелюбно настроенных соседей-аранийцев. Теперь же ширина прохода, где нападавшие могли пробиваться наверх лишь по одному и без возможности замахнуться длинным клинком, стала для современных платьев аристократических дам воистину неодолимой преградой. И да, подарок герцога Молинари исключением не являлся. Поэтому через башню отправляли мужчин, а их спутниц с подобающим почтением спускали в замковый двор при помощи очередного механического приспособления. На этот раз деревянного, но, судя по толщине использованных балок и общей основательной грубости, также сработанному гномами.

До сегодняшнего вечера мне довелось изучить лишь один из старых аранийских замков. Так называемый «дворец мученицы Энн», ставший последним пристанищем одной из жен короля Артура Седьмого. Не знаю, действительно ли Энн так уж страдала после расставания с королем. Если верить летописи, в замке бывшая королева прожила почти два десятка лет, сумев за это время вырастить старшую дочь и обзавестись младшей. В нынешнем же полузаброшенном состоянии «дворец мученицы» производил весьма унылое впечатление. Мне он запомнился лишь ярким пятном по-осеннему багрово-красных зарослей плюша на стене.

Фамильное «гнездо» Дома Лорингов, напротив, пострадало из-за активных попыток его хозяев совместить прошлое и современное. Из города замок выглядел все той же мрачной глыбой серого камня. Но за старыми стенами в прежнем виде осталась лишь цитадель и лишь той частью, что возвышалась над внешними стенами. Ниже этого уровня строения из последующих эпох не просто заняли место различных хозяйственных построек, а частично выросли прямо из старых стен, образовав причудливую смесь архитектурных стилей, перетекающих из прошлого в настоящее.

Сейчас цепочка слуг в черно-желтых ливреях не давала толпе вновь прибывших растечься по замковому двору, направляя гостей к одному бежево-бирюзовому зданию с белыми колоннами. Данный образчик неоклассицизма мог бы отлично выглядеть крылом загородного дворца одного из многочисленных аранийских королей периода «войны за бревна». Здесь же он странным образом сросся с крепостной стеной, став похожим на крыло чайки, выросшее из панциря черепахи.

Придверник у входа в зал, в отличие от слуг низшего ранга, нарядился в красный вельветовый сюртук, отчего расцветкой он живо напомнил мне попугая из «лавки чудес». А поведением – механических кукол из той же лавки, поскольку стоял на месте и заученно кланялся подходящим. При виде нашей пары его глаза слегка расширились, но, по крайней мере, он остался на месте, а не сбежал с дикими воплями.

– Мистер Кард и мисс Грин, – полковник вручил ему пригласительный. Насколько я помнила, настоящий, а не копию работы брата Винсента. Болванчик замер, шестерёнки в его голове с почти слышимым скрипом прокрутились, и лакей снова ожил.

– Прошу вас…

Странным образом внутри зал показался даже больше, чем выглядел снаружи. Высотой в два этажа, с небольшим балконом для музыкантов у дальней стены и рядами внутренних колонн. По стилю оформления ближе к дварфоко с добавкой все того же неоклассицизма: крупный орнамент, лепнина, огромные хрустальные люстры, массивные бронзовые детали колонн, расставленные между ними канделябры, много позолоты, тяжёлые бордовые драпировки – все складывалось в единый ансамбль стиля «дорого-богато». Мраморный пол со строгим геометричным рисунком, судя по блеску и тонкому запаху, совсем недавно натирали смесью пчелиного воска и скипидара. Хотя насчет аромата даже я не могла судить уверенно – идущий от мраморных квадратов запах терялся, растворялся в медовом вкусе многочисленных восковых свечей. А вот духами большинство гостей злоупотребляло, явно выливая на себя изрядную часть флакона.

– Как тебе человеческий бал?

Аллан и Марилена ждали нас у входа – разумная мера предосторожности, затеряться в собирающейся толпе не составило бы труда.

– Нравится? Немного старомодно, в Клавдиуме подобные залы давно уже освещают газом или даже электричеством. Должно быть, Лоринги не нашли денег на ремонт и переделку.

– В чем-то так даже лучше, – я попыталась представить, как выглядел бы зал при другом освещении. Результат оказался… не очень. – Свет электрической дуги безжалостно-ярок, а свечи создают хрупкий контраст света и темноты.

– Для эльфийского зрения – возможно, – рассмеялась Марилена, – но я привыкла к танцам при ярком свете, а не блужданию в потёмках.

– Какой дальнейший план, сэр? – нетерпеливо спросил О’Шиннах. – Предполагается, что наш «добра желатель» сам отыщет Марилену среди гостей? Или нужно подать какой-то сигнал? Три зеленых свистка вверх или гоблинской дымовой азбукой?

– Пока ходим парным дозором, лейтенант. Не забыли еще основы тактического маневрирования?

– А можно, мы отманеврируем ближе к окнам? – попросила я. – Тут становиться жарко и душно.

– Почему бы нет…

Кард предложил мне левую руку – нарушение этикета, но так он закрывал меня от взглядов толпы, пока мы шли вдоль стены. Частично прикрывал – я слышала, как по мере нашего продвижения по людской массе, словно пена из-под форштевня, расходились бурлящие перешёптывания. Кто? Откуда? Какая жуткая безвкусица, пфе! С последним я соглашалась целиком и полностью, но не цеплять же к платью табличку: «ненавижу этот наряд!».

Проемы в дальнем конце зала выходили прямо на море – и они оказались достаточно широки, чтобы холодный морской ветер смог отбросить горячие сухие ароматы духов и свечей вглубь помещения, заместив их запахом скал и соленой влаги. Айя еще не взошла и лишь алый полумесяц Сэльга выглядывал сквозь облака над утесом, оставляя на волнах красную мерцающую дорожку.

– Попробуете вино? – Кард снял с подноса замершего у колонны лакея два бокала и протянул один, – выглядит неплохо и на вкус, – полковник сделал маленький глоток и ненадолго задумался, – тоже вполне достойно. На удивление неплохое коррезское игристое.

– И тут контрабанда?

– Конечно!

Шаги за спиной, равно как и шуршание ткани я слышала, но вот голос все же застал меня врасплох.

– В Скаузере даже Лоринги не настолько богаты, чтобы поить своих гостей честно ввезёнными винами, – хэя Лиорель чуть наклонила в мою сторону свой бокал, – что весьма забавно. В этом зале среди гостей уйма королевских чиновников, призванных бдительно следить и пресекать. К примеру, толстяк в коричневом сюртуке через две колонны от нас – начальник порта по таможенным доходам. Обязанный бдеть за ним контролёр тоже присутствует в этом зале, я видела его минут пять назад.

– Гхм…

– Это профессор Мирваэль из местного университета, – спохватилась я, – и п…

– Эдмонт Кард, – перебил меня полковник. – Увы, прошу простить, но мне надо покинуть вас и весьма срочно. Рад, что смогу оставить Фейри в надежных руках.

– Но… – пискнула я, глядя, как полковник ввинчивается в толпу. Аллана и Марилены рядом тоже не обнаружилось, из чего следовал вывод… что меня все бросили?!

– Он всегда такой… порывистый? – с интересом спросила Лиорель. – Ох уж эти мужчины. Мой спутник тоже куда-то сбежал. А я так радовалась, что в кои-то веки вытащила этого затворника проветриться.

Последнее слово меня чем-то зацепило. Конечно, вытащить для проветривания можно и знатока древней письменности, но…

– Попробую угадать… химик?

– Угадала, – кивнула эльфийка. – Теперь вижу, что должность придворного парфюмера ты занимала вовсе не зря. Мое обоняние и в Лесу не отличалось подобной остротой, а уж после жизни среди людей…

Внезапно Лиорель оборвала фразу, со словами «подержи немного» сунула мне свой недопитый бокал и решительно двинулась в сторону балкона с музыкантами. Возможно, у неё был повод сетовать на чувствительность к запахам, но вот слуху я могла лишь позавидовать – не просто расслышать какой-то неясный звук на фоне гула толпы и музыки, но и понять его важность.

Оглядевшись, я обнаружила, что все слуги с подносами слишком далеко, поставила оба бокала на пол – и рванула следом.

Как оказалось, бордовые драпировки под балконом скрывали ряд небольших комнат – чайная, курительная и так далее. Конкретно эта, судя по рассыпанным вокруг перевернутого столика разноцветным картам и грифельной доске, за которой пытался вжаться в угол Марилена, числилась игральной…

– Что? Здесь? Происходит?!

– С радостью сказал бы: «Потом все объясню!», – придавленный к полу лейтенантом и полковником человек сумел вывернуть голову в сторону входа. – Но, боюсь, «потом» наступит лет через пятнадцать-двадцать, не раньше.

– Роланд?!

Голос Лиорель дрожал и мне совершенно не нравились эти отголоски бурлящих эмоций. А еще я никак не успевала достать из-под юбки оба клинка… хотя не факт, что их наличие в руках что-то изменит.

– Э-э… джентльмены, – лежащий на полу попытался извернуться еще сильнее, но Аллан схватил его за макушку, вжимая голову в пол. – Не будете ли вы любезны слезть с меня? Обещаю вести себя прилично. Слово наследника Дома Камдсбери.

– Не пытаться бежать пообещаете тоже? – уточнил Кард. – Впрочем, вам я все равно не поверю.

– Пусть попробует, – лица зажатого между полковником и Роландом лейтенанта видно не было, но я знала, что Аллан сейчас ухмыляется, – пусть только попытается.

– Отпустите его! – потребовала Лиорель.

– А то что?

– Можете заковать меня в кандалы, – предложил Роланд, – вы же их взяли?

– Ладно, – Кард встал и начал приводить в порядок свой костюм, – вставайте, лейтенант. Это в самом деле уже напоминает какой-то фарс.

– Слушаюсь, сэр, – Аллан явно не выглядел довольным решением полковника, но проигнорировать приказ не посмел.

Или понимал, что в одиночку он просто не удержит нашего злодея.

В чем-то поднявшийся с пола человек действительно показался мне похожим на брата Винсента. Не «химическими» запахами, они как раз присутствовали в минимальном объеме. Прическа? Тоже мимо, вместо рыжих вихрей у Роланда Камдсбери наличествовала шевелюра цвета спелой пшеницы, хотя и тоже порядочно взъерошенная после сеанса напольной борьбы. Наконец, если сложение нашего химика лучше всего характеризовалось словом «щуплый», то для Роланда хорошо походил термин «спортивный» – хотьЛиорель и назвала его «затворником», физкультурой он явно не пренебрегал. Но что-то из неуловимо роднило… эх, надеть бы ему очки…

– Кстати, очки вы разбили совершенно зря, – расстегнув единственную уцелевшую на сюртуке пуговицу, Роланд извлек из внутреннего кармана небольшой черный футляр. – Повезло, что имею привычку носить при себе запасные, а то бы вы со мной намаялись, учитывая, как Лоринги экономят на освещении. Зрение у меня изрядно просевшее, последствия одного неудачного эксперимента и моей собственной неосторожности. Если вам дороги глаза и жизнь, джентльмены, держитесь подальше от кипящих пробирок.

– Очки?! Это единственное, что тебя сейчас волнует?!

– Ещё то, что испортил тебе вечер, – Роланд с виноватым видом развел руками, – Прости, Лио. А в остальном… ты же знаешь, я стараюсь просчитывать возможные результаты своих… опытов.

– Дурак!

Уверена, аранийка сопроводила бы этот эпитет звонкой пощечиной, а затем развернулась и убежала прочь, рыдать в одиночестве над загубленной судьбой. Хэя Лиорель осталась на месте, и даже я могла лишь смутно догадываться, какая эмоциональная буря сейчас бушует за ледяной маской.

– Обидно, но заслуженно, – Роланд потер запястье и попытался заправить полуоторванную манжету. – Никто не видит на полу запонку? Золотая, в форме четырехлистного клевера…

– Не паясничайте, Камдсбери, – полковник огляделся по сторонам и, присев на подлокотник массивного кресла, достал из кармана сигару. – Вы неплохо держитесь, но все же переигрываете.

– Он и не думает… – Лиорель запнулась, – не играет. Он действительно такой… отстраненный. Постоянно.

– Лио считает, – Роланд поднял один из опрокинутых стульев, развернул его спинкой вперед, и сел, облокотившись локтями, – что подобное психическое состояние является неким заболеванием.

– Заболевание, при котором других людей взрывают бомбами?! – уточнил полковник, обрезая сигару. – Как же оно именуется, раковая опухоль или газовая гангрена?!

– Желаете подискутировать об этом прямо сейчас? – артистично поднял бровь Роланд. – Я-то с удовольствием, давно уже не выпадало случая откровенно поговорить с достойным оппонентом.

– Предпочту дождаться, пока между нами будет решётка!

– Решётка? – удивленно повторил Роланд. – А, понял… вы надеетесь посадить меня в тюрьму. Знаете… полковник, вы же полковник Эдмонт Кард из Ночной Гвардии, верно? – Кард, помедлив, кивнул, – Так вот, это был бы забавный опыт, но сомневаюсь, что мне удастся его получить.

– Даже так?!

– В Скаузере, насколько мне известно, лишь одна тюрьма, – Роланд покосился на канделябр у входа, словно припоминая, не ошибся ли он в подсчетах до единицы. – Она же пересыльный пункт для каторжников, отправляемых в южные колонии. Здание в ужасном состоянии, десятилетиями не ремонтировалось и, откровенно говоря, арестанты при желании могли б разбегаться оттуда пачками. Удерживают их не цепи, а казенная кормежка, хоть и наполовину разворованная стражниками. Так вот, если вы попытаетесь отправить меня в неё, уверен, комендант с ходу предложит мне собственный кабинет и будет долго и униженно извиняться за неподобающую обстановку. Мне придется терпеть этот словесный понос несколько часов, пока за мной не прилетит яхта дяди Эльмора, чтобы забрать для отбывания домашнего ареста. Недели через две мое дело рассмотрят на заседании малого тинвальда, отчески пожурят и порекомендуют следующие несколько лет провести за пределами Арании, пока эта глупая история не забудется. Думаю, что я, – Камдсбери выставил перед собой сцепленные руки, вывернул их ладонями наружу и потянулся, сильно, до хруста в запястьях, – отправлюсь в Мейнинген, профессор Штольц давно уже приглашал посетить его лабораторию. Если понравиться, останусь у него на кафедре. Кстати, Лио, – добавил Роланд, – в замке местного епископа тоже собрана интересная библиотека.

– Всерьез думаете отделаться так легко? – зло бросил Аллан.

– Отделаться? – на этот раз в голосе Роланда звучало не удивление, а жалость, – Вы, похоже, не поняли. Это наихудший возможный вариант, предполагающий мое полное чистосердечное признание. У вас ведь нет абсолютно никаких доказательств. Напротив, это вы внезапно и без всяких оснований набросились на меня, прервав нашу беседу с очаровательной мисс Нортвуд, чем изрядно её напугали…

– Не стоит фантазировать еще и за меня, – резко перебила его Марилена, – я и сама могу выступить свидетелем на заседании малого тинвальда.

– Теоретически да, можете, – легко согласился Роланд. – Практически же… наши Великие Дома, мисс Нортвуд, уже более полувека являются союзниками в Игре. Одно дело, когда вы играетесь не в кукол, а в полицейских, и совсем другое – когда ваши действия могут изменить расклад большой политики. Поэтому на вас наверняка заходят надавить… очень сильно, используя все доступные рычаги.

– То есть, – Аллан, сжав кулаки до белизны в костяшках, шагнул вперёд, – для вас это все просто игра, милорд наследничек? Безопасная, как вы заранее просчитали? Для вас безопасная, но не для тех, кого разорвут ваши бомбы.

– Для меня это научное исследование, – спокойно произнес Роланд. – В ходе которого я, разумеется, принял ряд мер предосторожности, как это постоянно делаю в своей лаборатории. А бомбы и…

– Выстрелы, – неожиданно произнесла Лиорель. – Там, снаружи…

– Это не уловка, – быстро добавила я, увидев гримасу сомнения на лице полковника. – Стрельба и частая. Где-то недалеко, но глухо, словно во внутренних помещениях замка.

– Ваша работа? – резко спросил Кард.

– Хотел задать вам тот же вопрос, – нахмурился Роланд. – Но раз это не вы и точно не мои люди… леди и джентльмены, у нас проблемы. Очень серьёзные.

– Насколько серьезные?

– Мы в дерьме. Надо как можно быстрее убираться отсюда. Иначе мы все умрем.

Кард на мгновение задумался, затем шагнул к Роланду и ловко выкрутил ему правую руку, заставив не только вскочить со стула, но и болезненно скривиться.

– Мы уходим! – объявил он. – И без фокусов. Вы ведь уже поняли, что лейтенант О’Шиннах мечтает заполучить повод пристрелить вас.

– Понял я, понял, – простонал Роланд, – Только, ради Творца, тащите меня поскорее. Лио, ради всех святых, бегите с нами…

– Я и не собиралась оставлять тебя… – Лиорель окинула нас ледяным взглядом, – наедине с… этими.

Увы, быстро у нас не получилось даже выйти наружу. Едва Кард выволок арестанта наружу, расфуфыренная толпа смолкла, раздалась в стороны… а навстречу нам выкатился толстячок в черном фраке с тонкой вышивкой в виде герба Дома Лорингов на груди. В Скаузере этого герб встречался довольно часто, но лишь сейчас я догадалась, что птица с рыбой в клюве, являются, соответственно, чайкой и селедкой на фоне голубого щита.

За спиной толстяка грозно хмурился уже знакомый мне седовласый джентльмен с кучей сверкающих побрякушек на мундире. Ну да, следовало ждать, что бал, в отличие от заседаний комиссии, адмирал Хорнби не пропустит.

– Что здесь происходит? – неожиданно визгливым для человека такой комплекции голосом осведомился Лоринг. – Кто вы такой и как смеете подобным образом обращаться с лордом Камдсбери?!

– Это дело Ночной Гвардии! – не выпуская Роланда из захвата, Кард левой рукой вытащил из кармана жетон. – С дороги, сэр.

В Клавдиуме знак «нетопырей» наверняка бы произвел нужный эффект. Но полковник явно переоценил умственные способности провинциальной аристократии.

– Мне нет дела до ваших побрякушек! – теперь Лоринг точно перешёл на визг. – Отпустите моего гостя, немедленно!

Музыканты на балконе прекратили терзать инструменты. Лишь одинокая скрипка запоздало взвизгнула на верхнем ми, звук сорвался в тонкий режущий писк.

– Перси, вы не тем заняты! – почти выкрикнул Роланд. – Уводите гостей, как можно скор…

– Уже поздно… – выдохнула Лиорель, – слишком поздно.

Парадные двери в бальную залу распахнулись, грохнув, словно по ним ударили чем-то тяжелым, вроде тарана… или орк ногой с разбега. Скорее второе, потому что в дверном проеме возник орк. В боевой раскраске, с огромной секирой в правой лапе и отрубленной головой в левой. Лицо мертвеца выглядело виновато-удивленным, словно бы он чувствовал себя виноватым за кровь из обрубка шеи, пятнавшую мраморный пол.

На какое-то мгновение все замерло в безумном равновесии. А затем орк взревел и, размахнувшись, швырнул свой жуткий трофей в центр зала.