Плохое время для чудес.

Глава 12

В которой Фейри Грин дожидается булочек

Заведения со столиками прямо на улице популярны в Коррезе. На узких тротуарах Клавдиума с трудом хватает места для чистильщиков обуви, лоточников и прочих, там с трудом удается втиснуть даже небольшую лавку. «Легкие закусочные» изредка располагаются в общественных парках, но чаще все ограничивается теми же лотками. Кто хочет не просто перекусить на ходу, идет под крышу.

Закусочную с псевдо-романтическим названием «Под всеми парусами» устроили как раз в коррезском стиле. Стулья и столики выставили прямо на тротуар, заставляя пешеходов обходить загородку по мостовой. Обозначавшие же те самые «все паруса» зонтики-тенты защищали сидящих от солнца, возможного дождя и чаячьего помета – судя по многочисленным потекам на ткани, он представлял наибольшую опасность. Близость гномского предместья сказалась в явном отсутствии пресловутой «легкости». Столы и стулья щеголяли массивным, с вычурными завитками, чугунным литьем, а сиденья и столешницы из дерева запросто могли выдержать как вес почтенного гнома в броне, так и его же удар кулаком в порыве чувств. Отсутствие в меню обожаемого бородачами пива компенсировалось наличием пяти вариантов «кофе по-гномски». Судя по крохотным дозам и названиям вроде «Жажда Смерти», нечто бьющее по сердцу… а судя по цифрам рядом – еще и по кошельку.

Впрочем, на одних только гномов хозяева заведения не рассчитывали, что не могло не радовать.

– А почему не взяли «кофе по-эльфийски»? – дождавшись, пока официант отойдет от нашего столика, с любопытством спросил Аллан.

– Потому что вы, аранийцы, почему-то называли так отвар из желудей. Во-первых, он к Великому Лесу никоим боком, а во-вторых, вы его заваривать правильно не умеете.

– Останься с нами Тайлер, – лейтенант снова взялся за меню, – наверняка бы сказал, что первое утверждение противоречит второму.

– Лучше скажите, зачем тебе потребовался тот кортик? Я же умираю от любопытства.

– И наверняка же навоображала не меньше пяти эпических историй с трагическим финалом? – Аллан огляделся по сторонам и, достав из недр пальто искомый предмет, положил него на стол.

– Так называемый «выпускной» кортик гардемаринов «королевской мореходки». Кто побогаче, сразу меняют его на более элегантно выглядящее оружие. Другие ждут производства, есть и такая неписаная традиция. Мне вручили… в общем, подарили, те от кого я совсем не ждал подобного подарка, по случаю сдачи на чин лейтенанта. Наверное, и к лучшему, мичман все же не совсем офицер, а так, промежуточная форма жизни. Да и в той дыре, где я пребывал по воле Их Лордств, парадным оружием разве что корабельных тараканов насмешить. В любом случае, для большинства выпускников «выпускной» кортик представляет собой разве что сентиментальную ценность. Некоторые хранят, некоторые… в ломбард порой и не такое попадает. Мой собственный дома где-то валяется, месяц назад едва спас его из корзины для прачечной. Так что, – Аллан пожал плечами, – никакой драмы может и не быть.

– И все же ты схватил его.

– Ну, – сейчас, размышляя над своим поступком, О’Шиннах выглядел озадаченным, – показалось, что так будет правильно. Не знаю почему. Ему там было не место.

Взяв кортик, он покрутил его в руке, выдвинул клинок из ножен.

– Почти такой же, как мой. Кожа, латунь… Тайлер наверняка скажет, что сталь так себе, а заточка вообще ужасна.

– Их можно как-то различить?

– На хвостовике выбит номер, – Аллан со щелчком вогнал лезвие обратно в ножны, – но нужно разбирать рукоять. Вернемся в Клавдиум, отнесу в «мореходку», пусть проверят архив. И вообще, – наигранно бодрым тоном добавил он, – давайте лучше обсудим вашу покупку. Странный комплект: стилет с граненым «шилом» и нож в эскишехирском стиле.

– Этот вовсе не восточный стиль, – возразила я, – а эльфийский.

– Разве? А как же поговорка «прямой, как меч у эльфа»?

– Эльфийский, – настойчиво повторила я, – просто старый.

По лицу Аллана явно читалось: если он и поверил, то явно не до конца. Люди привыкли мыслить стереотипами. Эльфийский воин для них гвардеец в бело-золотом доспехе и крылатом шлеме, а вовсе не воин в маскировочной накидке с пневматической винтовкой. Им трудно принять мысль, что и эльфы могут меняться. Пусть даже с трудом и медленней, чем некоторые другие расы.

От необозримости чтения дальнейшей лекции на тему нашего неоспоримого превосходства меня избавили булочки с тмином. Свежие, безумно вкусно пахнущие, с нежно хрустящей корочкой и к ним…

– Ты опять взяла кровь свежеубитых фруктов? – лейтенант с недоверчивым видом заглянул в мой коктейльный бокал. – Сейчас не сезон для клубники, Фейри.

– …сказал человек, заказавший кружку козьего молока.

– Так оно свежее. Коз в Скаузере держат на удивление многие, – возразил Аллан. – Как и свиней. Не спрашивайте как и зачем, но я их вчера слышал. И осязал.

– Соболезную, – буркнула я, вгрызаясь в булочку, – твоим органам осязания.

Традиционно аранийцы рассматривают булочки лишь как необязательную составляющую чаепития. Отсюда простоватый вкус, тесто без дрожжей, мягкая, легко крошащаяся текстура. Плотные, с хрустящей корочкой, упругим мякишем и разнообразной начинкой обычно пекут выходцы из Мейнингена или Вальдека.

– Спасибо. Кстати, похоже, к нам направляется твой друг. Аккуратный пожилой джентльмен, сюртук «в ёлочку», такие начали входить в моду при прошлом короле.

– Похоже, – кивнула я, отвлёкшись на миг от поедания булочки. Стук трости о булыжник, шаги, тяжелое, сбившееся дыханье… инспектору Миллингтону определенно стоило бы уделять больше внимания прогулкам на свежем воздухе.

– Мисс Грин… сэр…

– Лейтенант О’Шиннах, – Аллан подвинул стул от соседнего столика. Инспектор кивнул и принялся пристраивать на спинку плащ, который до этого нес в руках.

– Миллингтон… рад знакомству, – инспектор тяжело опустился на стул, – тут можно заказать лимонад со льдом? Не угадал с погодой, ждал продолжения вчерашнего безобразия, а для солнца эта превосходная во всех отношения ткань все же несколько жарковата.

– Надеюсь, мы не оторвали вас от чего-то важного.

– Напротив, спасли! – с жаром произнес Миллингтон. – Старик поручил разобраться в письмах от озабоченной общественности, они опять забили ящик на входе. Клянусь Творцом, в такие моменты я особенно понимаю, как неправы наши доморощенные либералы со своими стонами про доступное начальное образование. Конечно, когда пытаешься разобрать каракули очередного полуграмотного констебля, хочется лучшего. Зато как почитаешь, что все эти, – инспектор широким жестом указал на дома по левую сторону, – милые люди пишут про своих соседей, так сразу и понимаешь, как вредна бывает грамотность. Жалобы на демонов с красной луны там едва ли не самая малая часть доносов. А в остальном… эх, отправить бы их на Вечный лед!

Напитки со льдом в кафе имелись, хотя лимонад, принесенный инспектору в большой стеклянной кружке, скорее относился к фруктовым пуншам. Пока я пересказывала историю вчерашнего столкновения с зеленокожими, Миллингтон задумчиво перемешивал фруктовые и ледяные кубики деревянной палочкой с головой морского конька. А дослушав, развернулся к лейтенанту.

– Вы уже сказали, насколько ей повезло?

– Не я, но сказали.

– А теперь умножьте сказанное втрое, нет, впятеро! – палочка в руке инспектора с хрустом преломилась. – Вам просто невероятно повезло, мисс Грин, что вы остались живы и смогли уйти оттуда на собственных ногах.

– А могла не уйти? – прочавкала я.

– Могли просто исчезнуть!

– Все настолько плохо?

– Да, – после короткой внутренней борьбы признался Миллингтон. – Скаузер никогда не считался образцово-добропорядочным городом. Все-таки порт, да еще на юге. Конечно, до Мальсы или той же Ирридики нам далеко, но случалось разное, и в порту, и у рыбаков. Несчастные случаи.

Мы с лейтенантом переглянулись.

– Как ты сказала тогда, Фейри? – прищурился Аллан. – «Если кто-то, поскользнувшись, падает спиной на нож и так пять раз подряд, это ведь не назовешь счастливым случаем».

– Нож в спине, проломленные головы, утопленники со следом удавки на шее и без капли воды в легких, – нарочито спокойно перечислил Миллингтон. – Некоторые молодые коллеги… как и я когда-то, пытались разобраться с этими случаями по всем правилам, как того требует закон. Все мы натыкались на глухую стену. В порту и старом городе свои законы, пусть и неписанные. И они требуют, чтобы подобные дела решались без чужаков, то есть нас. За убитого могут отомстить родные или друзья, если захотят. От нас же даже отпетого мерзавца надежно спрячут и затем отправят в море с первым же подходящим кораблем. Так и живем… верней, жили.

– Что же изменилось?

– Зеленокожие! – инспектор не произнес, а словно выплюнул слово. – В Скаузер их понавезли уйму, полные трюмы. Кто-то решил, что здесь, на юге, им будет малость привычнее. Чуть, конечно, первые несколько зим они мёрли как мухи, от любой простуды, тела валялись кучами прямо рядом с бараками. Потом как-то наладилось. Так-то с ними было в чем-то даже проще, чем с людьми…

– Проще в чем? – неожиданно перебил Миллингтона лейтенант, – арестовать без повода и отлупить дубинками?

– Не без этого, – признал инспектор. – Но больше играло роль, что зеленые сами старались держаться наших правил. Тут ведь не одно племя понавезли. Орки, гоблины, тролли, лесные, горные, равнинные, болотные, полный конгломерат. В тамошний участок посадили пару инспекторов, кто согласился на повышенное жалование, а остальных набрали там же, из бывших «помощников» Пограничного Легиона. Толковые ребята, ничего дурного про них не скажу, один хавильдар сдал экзамен в сыскную полицию уже через год. Но все начало меняться два, нет, уже три года назад. – Миллингтон прервался, сделал большой глоток своего лимонадо-пунша и аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Сначала просто разговоры, – тихо произнес он, глядя куда-то вдоль улицы. – Лейтенант, вам должно быть знакомо подобное. Не сама буря, даже не явные признаки бури, но предчувствие бури. Конечно, нам, цивилизованным лю… существам, – оглянувшись на меня, быстро поправился инспектор, – не следует всерьез принимать слова представителей низших рас, основанные на каком-то там чутье. Однако, должен заметить, я неоднократно наблюдал, как эта «чуйка» работает и отбрасывать её с ходу, на мой скромный взгляд, тоже не следует.

Надеюсь, мне удалось такое же каменное лицо, как и Аллану, хотя внутри я корчилась от смеха. Миллингтон почти дословно повторил одно из рассуждений Тома Тайлера с его попытками усмотреть так называемую магию буквально во всем подряд.

– Дальше что было?

– Дальше было хуже, – вздохнул Миллингтон, – из трех человек, работавших в том участке, один подал рапорт и уехал из Скаузера, один пропал, а оставшийся почти все время беспробудно пьян. С низшими чинами ситуация в чем-то похожа. Кто-то подал в отставку, некоторые просто исчезли, в смысле, перестали выходить на службу. Большая часть оставшихся выглядит чем-то до судорог испуганными, а заставить орка испугаться, та еще, доложу вам, работёнка.

Инспектор снова прервался, в этот раз опустошив добрую треть своего бокала.

– Но хуже всего другие. Их несколько… по большей части гоблины. По виду прежние, почтительные до услужливости, но… формально придраться не к чему, они выполняют все распоряжения, по рапортам на участке все хорошо, даже несмотря на убыль. Просто взгляд у них теперь другой, волчий. И не просто волчий, а тот, которым волк смотрит на глупого барашка, понимаете?

– Кто-нибудь знает об этом больше?

Миллингтон задумался.

– Можно попробовать разговорить Рактура. Тоже из ветеранов Легиона, один из лучших констеблей… пока внезапно не ушёл в отставку полгода назад. Я помог ему устроиться в лавку мясника, но все равно, со мной он говорить не стал. Просто сказал держаться подальше от предместья «зеленушек», а если получится, уехать из Скаузера как можно скорее.

***

Стыдно признавать, но, войдя в дом, я не сразу обратила внимание на серого, невзрачного человечка, пристроившегося с книжкой на диване. Хотя темный жилет и светлая рубашка отчетливо выделялись на фоне модной «винной» обивки. А узнала лишь когда он поднял голову…

– Брат Винсент!

Зашедший следом за мной лейтенант двумя пальцам, с нарочитой брезгливостью, поднял брошенный на спинку стула темно-коричневый сюртук, осмотрел его и перевел взгляд на Винсента.

– Усы и отсутствие очков тебе совершенно не идут. Выглядишь натуральной канцелярской крысой. Кстати, в кондитерской напротив продают отличные пончики.

– Благодарю информацию и за комплимент, – Винсент церемонно раскланялся, – при создании образа я ориентировался как раз на эту фразу. «Канцелярская крыса», только с возможностью портить окружающим жизнь не только за своим столом, но и в местах, которые они воспринимают своим личным феодом. В меру туповатая, повсюду сующая грязный нос, придирающаяся к мелочам и дурацким пунктам бесчисленных инструкций, которые никто и никогда не читал.

– Сходил бы со мной в Адмиралтейство, – фыркнул Аллан, – я показал бы тебе две дюжины отборнейших крыс, даже не отходя от порога.

– Благодарю, но нет, – брат Винсент потер переносицу, словно пытаясь привычным жестом поправить отсутствующие очки, – ваши флотские крысы из другого подвида, слишком наглые и отожравшиеся. Дорвавшийся до кусочка власти мелкий чиновник выглядит иначе.

– А кого именно ты изображал?

– Ревизора из «Объединенной Большой Западной».

– Неплохо. Запросил бумаги через Паука?

– К чему зря беспокоить занятого человека? – искренне удивился Винсент. – Что я, полдюжины бумажек сам себе не нарисую? Отправить же телеграмму еще проще. В такой рыхлой структуре как «Объединенная», даже сам генеральный управляющий вряд ли точно знает досконально всю систему, а не только самые основные департаменты. Что уж говорить про мелкое начальство из филиалов, замученной кучей ценных указаний от всевозможного начальства. Если они через год выяснят, что у них нет отдельной службы аудита при бухгалтерии департамента упаковки грузов, я очень сильно удивлюсь. У них много других забот.

– Усушка и утруска?

– Сугубо формально у них примерно семнадцать процентов перевалки грузов через Скаузер, фактически, я бы сказал, не меньше тридцати двух – тридцати четырех. От официального же объема грузов, – педантично уточнил Винсент, – не беря в расчет махинации с накладными, контрабанду и прочие шалости. Меня, по долгу службы интересовала только упаковка, но временами содержимое очень явно не соответствовало записям.

– Фейри, – оглянулся ко мне лейтенант, – потыкай в него вашим новым ножиком. Перед нами наверняка призрак. Разворошить подобное осиное гнездо и остаться в живых, чересчур даже для боевого монаха.

– У меня имеется лучшая идея. Давайте будем есть пончики у него на глазах, а его не угостим.

Поскольку сейчас брат Винсент пребывал без очков, я сполна смогла насладиться ужасом в глазах упомянутого боевого монаха.

– Эльфы… – Аллан издал странный горловой звук, то ли всхлипывая, то ли хихикая, – ваша склонность к изощрённой жестокости порой переходит все мыслимые границы. Можно же просто… – тут лейтенант не выдержал и заржал, а мы с Винсентом присоединились мгновением позже.

– Удалось хоть выяснить что-то важное?

– Кое-что, – брат Винсент указал на две картонные папки с завязками, лежащие на столике поверх утренней газеты. – Слишком усердствовать я не рисковал, не по чину. К тому же, тогда бы меня попытались не подкупить, а тупо убрать. Очень тупо и громко, пришлось бы нашуметь, а полковник не любит, когда я устраиваю шум.

– Твои мертвецы обычно не очень-то шумные, – подтянув стул, О’Шиннах сел, взял одну из верхних папок, раскрыл и начал перекладывать бумажки, – Коррез… рыба… Мальса… рыба-рыба… Баккеланд… Творец, ну кому могло прийти в голову тащить сюда что-то из Баккеланда?! рыба-рыба-селедка… о, и Архипелаг! Какая прелесть. Слушай, неужели они настолько тупые и жадные?

– Скорее просто непуганые идиоты, – Винсент потянулся за второй папкой, – вам уже объяснили особенности местного товарооборота?

– Миллион раз, сэр. – Аллан закатил глаза, – в смысле давай, излагай. Мы все в курсе, что Скаузер один из «Десяти Портов». Но раз ты задал вопрос, значит, есть какой-то подвох.

– Начну с очевидного, – Винсент принялся возиться с завязками, – у Скаузера превосходная защищенная от волнения на море гавань. К большому сожалению местных жителей и особенно Дома Лорингов, этим фактом его преимущества исчерпываются. Устье ближайшей реки, по которой можно сплавлять грузы вглубь страны, почти в двадцати милях. С появлением железных дорог стало чуть попроще, но тут сами Лоринги допустили серьезную ошибку.

– Заказали гномам однопутный тоннель? – уточнил О’Шиннах. – Ну-у… понять их можно. Марсденский тоннель до сих пор ведь считается не только самым длинным, почти три мили под горой, но и самым дорогим. Можно спросить у Тайлера, сколько содрали бы его сородичи за прокладку вдвое большего.

– Желание сэкономить на таком проекте понятно, – Винсент, наконец, справился с завязками папки, раскрыл её и принялся раскладывать листки по столу, – но в итоге возможности порта по перевалке грузов упираются в этот самый тоннель с односторонним движением. Добавим к этому, – он поднял один из листков и помахал им над столом, – отсутствие дноуглубительных работ, из-за чего в гавани трудно маневрировать кораблям с большой осадкой…

– …а также, – подхватил Аллан, найдя нужный листок в своей папке, – из-за гор тут проблемы с розой ветров и местом под летное поле. Поэтому воздушные корабли тоже не любят приземляться в Скаузере.

– А можно мне пояснение? – попросила я. – Для нелетающих ушастых личностей.

– Слева море, справа горы, – встав из-за стола, О’Шиннах выудил из корзины для растопки вчерашнюю газету и развернул её. – Грузовые парусники плохо набирают высоту, в отличие от военных, у них нет запаса мощности кейворитных решеток. Днем бриз дует с моря, при попытке взлета получается, – лейтенант дунул на лист и тот с шелестом упорхнул в камин, – трах-бум-бабах!

– И, как итог, – достал очередную бумажку Винсент, – изменение структуры грузопотока. Через Скаузер с каждым годом проходит все меньше ценных товаров, поскольку их владельцев привлекают более быстрые варианты доставки. Например, Деворан или Пенпол. Расположены в глубине залива, но есть удобный путь по реке вглубь страны и целых три ветки железных дорог. А в Скаузер поступают грузы, чьим хозяевам срочность не так важна и это, как правило, что-то большое, но не очень дорогое.

– Что для портовых работяг, – подхватил Аллан, – означает: работать больше, а получать меньше. Неудивительно, что сюда начали завозить зеленошкурых, они на круг дешевле. Тебе пришлось иметь с ними дело?

– Сейчас в порту? – педантично уточнил брат Винсент. – Практически нет. За бумажками сидят люди, да и бригадиры на складах обычно из них же. «Зеленушек» используют больше на тяжелых работах, некоторые гоблины прибились к гномам-механикам, но тоже скорее «подай-принеси», чем полноценные мастера.

– А местные их боятся?

– Боятся? Не сказал бы. Жалуются на воровство, но лично я сомневаюсь, что у «зеленушек» по этой части хоть какое-то преимущество перед людьми. Сам понимаешь, если уверен, что тебе постоянно недоплачивают, трудно сдержаться… и даже охрана не особо поможет. Которой тоже недоплачивают за её тяжелый и неблагодарный труд. Впрочем, сегодня ночью сами все увидите.

– Э-э, – мы с Алланом озадаченно переглянулись, – ты не мог бы пояснить свою последнюю фразу?

– Разве я не сказал раньше? – в свою очередь удивился брат Винсент. – Я, собственно, поэтому и прервал свою ревизорскую деятельность. Нужно будет сходить проверить один склад.