Плохое время для чудес.

Глава 18

В которой Фейри Грин покупает свинину

Моим противником стал невысокий, плотный рыбак, из тех, что принято именовать «крепко сбитыми», за глаза добавляя: «не без гнома в родне». Он и веслом своим орудовал, словно секирой, наотмашь рубя воздух и воду сильными ударами. Уходить от них у меня пока получалось, а вот сблизиться для собственного удара – не очень. Классический «танец с холодной сталью», так хорошо послуживший многим поколениям эльфов против закованного в броню коротышки на твердой земле, как выяснилось, не очень подходит для схватки в море. Вода хватает за ноги сквозь мокрую ткань, сковывая движения не хуже чугунных цепей. Отшатнуться, уклониться – весло падает рядом, в последний момент развернувшись плашмя лопастью и обдав меня фонтаном брызг. Почти сразу враг сам прыгает вперед, надеясь, что соленая вода режет глаза…

…почти как солнечные лучи.

– Подъем! Подъем! Кто спит - того убьем! На ниточку повесим. И гвоздиком прибьем!

– Люди, – повернувшись на бок, я с головой накрылась одеялом, – кошмарные, кровожадные создания. Неужели во всей округе вам некого больше мучить, кроме бедной, маленькой, несчастной, сонной эльфийки?!

В ответ меня накрыли подушкой и принялись душить.

– Фейри, вставай, засоня! Сколько можно спать?!

– До полудня… а лучше, до вечера…

Давление на подушку прекратилось.

– Между прочим, – вкрадчиво произнесла невидимая соблазнительница, – «Цветок и чай» из-за разбитой витрины сегодня торгует на вынос не только булочками, но и горячими напитками. Пока еще горячими. Ты же не хочешь пить свой любимый фруктовый чай холодный?

– Чай! Моя хотеть!

Увы, приступа энтузиазма хватило лишь откинуть одеяло и слезть с кровати. Затем сонный организм осознал, что мир вокруг, несмотря на солнечные лучи, холодный и негостеприимный. Значит, нужно как-то натянуть на себя одежду, не запутавшись в бесчисленных петельках, пуговицах и вообще последовательности слоев. Тонкая сорочка, блузка, жилет, шейный платок… слава, вечная слава пятому протоколу Кенненвильских соглашений, избавившим жителей Леса от необходимости соблюдать человеческие так называемые «правила приличия». Передвигаться в кринолине я бы точно не смогла. Так, еще пуговка и можно будет поспать… ой, то есть начать спускаться вниз.

– Доброе а-а-а-а утро, сэр!

Похоже, к чаю я все же опоздала. За столом оставался лишь Кард, остальная «банда» уже разбрелась по гостиной. Лейтенант занял диван, причем в горизонтальном положении, Тайлер занялся камином, а брат Винсент, вооружившись пинцетом и гномскими очками с кучей разнокалиберных увеличительных стекол, разглядывал на карточном столике крупного жука. Хотя…

Настойчивый стук в дверь прервал мои размышления, заставив болезненно скривиться. Возможно, поэтому я не смогла узнать вошедшего. Чистая, пусть и явно ношеная курточка, светлые вихры из-под кепки.

– Ваш второй чай, как заказывали!

Голос расставил все по местам – это и в самом деле оказался вчерашний беспризорник.

– Поставь на стол и, – полковник ногтем большого пальца отправил в полет медную монетку, – благодарю.

– Всегда пжалуйста, мистер Кард. Обращайтесь в «Цветок и чай»!

– И это нас, аранийцев, все считают помешанными на чае! – дождавшись, пока за мальчишкой закроется дверь, ехидно заметил О’Шиннах. – Держу пари, если Фейри когда-нибудь захочет написать книгу о своей жизни среди людей, большая часть её будет посвящена как раз чаепитию. А в промежутках, бегло и без подробностей, будут кратко упомянуты всякие драки, поножовщина, тайны двора Её Величества и прочая недостойные внимания длинноухих зазнаек людская суета.

– Можешь не переживать, – вяло пробормотала я, стекая вниз по лестнице, – одному чересчур языкатому человеку там будет отведено много места.

– Жду не дождусь, Фейри, жду не дождусь!

– А я бы, – задумчиво вставила спускавшаяся следом за мной Марилена, – почитала такую книгу.

– Особенно фрагменты с описанием главного героя повышенной мужественности?

Не обращая внимания на утренний обмен колкостями в нашем дружном и сплоченном клубке болотных гадюк, я сосредоточилась на главном.Дойти до стола по кратчайшему пути, не особо шатаясь и не снеся по дороге половину обстановки гостиной. Сложное занятие, когда по-прежнему не можешь толком открыть глаза и вынужден полагаться на эхолокацию.

– Занятное дело, – полковник дождался, пока я вползу на стул и сделаю первый глоток чая, – вчера поздно вечером около левой «клешни краба» портовая полиция обнаружила выброшенную на мель лодку с экипажем из восьми человек, гм, различной степени травмированности. Ушибы, порезы, вывихи, колотые раны. Давать какие-то показания они отказались и, после осмотра в портовой больничке, были отпущены вместе с лодкой. Можно сказать, стороны разошлись, взаимно недовольные друг другом. У полиции есть вопросы по нескольким случаям, когда от набегов с моря доставалось «чистой» публике, но сейчас им совершенно не хотелось выяснять, с кем подралась эта восьмерка.

– Неужели прямо так и написано?

– В утренней газете про этот инцидент вообще ни слова! – Кард аккуратно сложил упомянутую газету и положил на скатерть рядом с чашкой, – мне, по секрету, разумеется, поведал эту презабавную историю дежурный констебль. Местная полиция после вчерашнего происшествия установила на улице два поста. Официальный, через дом от нашего, и тайный, ближе к перекрестку. Затрудняюсь опередить, какой из них более заметен…

– Второй, конечно же, – подал голос возившийся с камином Тайлер, – обычный полицейский сливается с пейзажем. Вот страховой инспектор, с раннего утра изучающий забор из пяти досок, напротив, собирает окрестную детвору поглазеть на эдакое чудо в перьях не хуже бродячего цирка.

– Зачем вообще нужно запирать курятник после визита хорька? – лениво спросил Аллан. – Думаете, он вернется за оставшимися курицами?

– Музыкант не склонен повторяться, – полковник оглянулся на разбитые окна и, раскрыв коробку сигар, принялся выбирать очередную. – Но для бомбистов множественная атака однажды намеченной цели как раз типична. Найти среди толпы экзальтированных личностей очередного фанатика проще простого. Даже вот эту «клубную», – Кард поднял сигару, – я выбирал дольше. Рано или поздно, не в первый раз, – полковник чиркнул спичкой, сломав её и потянулся за следующей, – так в пятый или в десятый, но «возмездие угнетаемых народных масс» достигнет цели. Пока основной костяк ячейки анархистов не выбит и действует лаборатория по производству бомб – взрывы будут продолжаться.

– То есть, сэр, нам в окно в любой момент может влететь очередная бомба? – озабоченность в голосе О’Шиннаха звучала вполне искреннее. Только вот лейтенант продолжал возлежать на диване, с закрытыми глазами. – Полиция их не остановит?

– Нам в окно, как мы вчера убедились, могут закинуть что угодно, – Кард выпустил облачко дыма в сторону давешнего камня на краю стола, – даже при наличии рядом с домом нескольких десятков полицейских чинов, до суперинтенданта включительно. Два поста из полутора калек не остановят и хромую кобылу. Разве что у очередного бомбиста при виде полицейского мундира ослабнут пальцы, и он снова выронит бомбу себе под ноги. Но я бы не стал рассчитывать на подобную удачу дважды подряд.

– Тогда почему мы еще тут, сэр?

– Неправильный вопрос, лейтенант. Начать следует с другого: откуда бомбисты узнали наш нынешний адрес? Дом выбран по газетному объявлению, из двух дюжин подобных предложений. Владелица – дама весьма почтенного возраста, задаток я вносил золотом, будучи, – полковник усмехнулся, – как обычно, в штатском. Даже заподозри она, во мне отставного военного, что такого странного в желании человека, – Кард, словно оратор на трибуне, вытянул руку над столом и продекламировал: – потерявшему драгоценное здоровье во имя храброй защиты своей родины, Арании, – после чего уже нормальным тоном добавил: – провести несколько дней на море? Тем более, осенью, когда купальный сезон завершен и короткий отдых в Скаузере становится доступен даже получателю скромной военной пенсии.

– Проследили? Некоторые из присутствующих, не буду некультурно показывать пальцем, выделяются среди людей.

– А некоторые разъезжали по городу в мундире офицера Флота, – возразил брат Винсент прежде, чем я нашла подходящие слова. – К тому же, я полагаю, мисс Грин достаточно компетентна, чтобы заметить обычную слежку за собой. Люди издают довольно много разных звуков и запахов.

– Да все проще!

Тайлер влез в камин практически целиком, поэтому голос его глухо прозвучал откуда-то из верхней заслонки.

– Помните, я вчера говорил, из местной полиции течёт, как из дырявого ведра. Домовладелец же при сдаче внаем обязан сообщать о жильцах в полицию. Сезон, как правильно сказал полковник, уже закончился, так что выбор-то небольшой.

– Ну, допустим. А почему они вообще решили нас взорвать?

– Поймаем – спросим!

– У меня есть более глобальный вопрос, – Аллан рывком сел и энергично потянулся, – почему эти бомбисты вообще расплодились в таких количествах? Сэр. Ладно, обычная полиция с ними не справляется, но в королевстве имеется целая куча грозных контор.

– …в составе одной из которых вы, лейтенант, в настоящее время числитесь, – невозмутимо напомнил полковник. – Много бомбистов поймали за время службы? Но вообще, как обычно, в хорошем вопросе содержится большая часть ответа. Куча «грозных» контор, часть которых страдает от хронического недофинансирования, часть – от постоянной нехватки компетентного личного состава. Добавим сюда постоянную грызню из-за разграничения полномочий, политические игры Великих Домов и так далее. Собственно, к чему далеко ходить? В Скаузере, как одном из «Десяти Портов», Ночная Гвардия обязана присутствовать на постоянной основе, равно как и должен иметься человек от Её королевского величества Рейтарского полка. Однако, как вы все могли заметить, – Кард широко развел руками, – ни первого, ни второго нет и в помине.

– Для одного из «Десяти Портов», сэр, – подойдя к столу, Аллан потянулся за булочкой, – Скаузер выглядит на удивление провинциальным и сонным захолустьем.

Возражать лейтенанту никто не стал.

– То есть мы пока не съезжаем, сэр? Какие будут приказания на сегодня?

– Марилена, как я понял, желает продолжить изыскания в университете? – уточнил полковник и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: – В таком случае, прошу брата Винсента сопровождать её.

– Почему не я, сэр?

– Две причины, Аллан, – Винсент, наконец, закончил возиться с жуком и стянул с головы очки с линзами. – Во-первых, ты слишком приметный и привлекаешь ненужное внимание. Во-вторых, в случае возникновения проблем я справлюсь лучше.

Удивительно, но у лейтенанта второй тезис вызывал не бурное негодование, а даже что-то вроде одобрения. По крайней мере, именно так я истолковала бормотание: «надеюсь, он там не разнесет весь университет!»

– Что касается вас, мисс Грин…

– Если позволите, сэр, – быстро произнесла я, – то мы с Алланом хотели бы навестить мясника.

***

– Хороший свиной грудинка. Копченый. Адын шелл – адын фунт.

– Дороговато выходит.

Лавка «Томас Харгейвс, мясо и мясо», судя по цифрам под вывеской, стояла на склоне уже восьмой десяток лет. Вывеску за это время не раз подновляли, а вот само здание слегка перекособочилось вперед и вбок.

Зато внутри оказалось на удивление светло, чисто и даже запахи не вызывали отвращения. Чуть кисловатый аромат от бочек солонины, дымный вкус копченостей, свежий хвойный – от щедро рассыпанных повсюду опилок.

Вряд ли подобная ухоженность являлась делом рук мистера Харгейвса, которого в лавке и не наблюдалось. А вот почти достававший макушкой темные потолочные балки орк и двое подручных – паренек и такой же юный гоблин – наверняка приложили к этому руки.

К некоторым неприятным запахам орки чувствительны даже больше эльфов.

– Сам делал, – орк гордо выпятил грудь, затем потрогал пальцем левый нижний клык и добавил. – Магу дать скидка. Адын грош.

– То есть одиннадцать за фунт? А если возьму сразу пять?

Орк задумался.

– Давай по дэсать.

– Годится! – Аллан кинул на прилавок серебряную «корону», и следом, покопавшись в кошельке, два грошовых медяка. – Заверни получше.

– Сдэлаю!

Орк смел монеты в ящик, двумя ногтями выудил серебрушку сдачи, после чего направился к двери в задней части лавки.

– У нас нет ледника, – напомнила я, – куда нам столько?

– У нас есть Том Тайлер, – отмахнулся лейтенант. – Этот молодой растущий гномский организм сожрет все и еще попросит добавки.

– А не жирно?

– Кормить его грудинкой по десять грошей за фунт? Жирно, но чего не сделаешь ради боевого товарища.

– Я не в этом смысле. Полезно ли ему столько жирной свинины?

Судя по удивленному ответному взгляду Аллана, он ранее никогда в жизни не задавался вопросом: является ли свинина полезной или вредной.

– Насколько я помню, – неуверенно произнес лейтенант, – заповеди Сотворителя не запрещают употребление свинины. Вообще-то все знакомые мне гномы её как раз обожают.

– Гатова! – вернувшийся орк опустил на прилавок тщательно перемотанный бечевкой сверток, – Заходы исчо, других зови!

– А сейчас мы поговорить можем? Нас вообще-то инспектор Миллингтон к вам прислал. Вы ведь Рактур, верно?

Орк развернулся в мою сторону так резко, что я с трудом подавила желание отскочить и спрясться за лейтенанта. Или за стоящий возле прилавка большой деревянный чурбан со следами крови, глубокими прорезями, а также глубоко вонзившимся мясницким тесаком.

– Верно, – четко и без признаков гортанного акцента произнес Рактур. – Поговорить… что ж, можно. – Майк, Сниг, – не оборачиваясь, крикнул он, – присмотрите за лавкой. Если будут покупатели, я на заднем дворе.

Путь на задний двор проходил сквозь разделочную, на удивление пустую. Запах крови пробивался откуда-то снизу – вероятно, под зданием имелся обширный подвал.

Выйдя на задний двор, орк снял кожаный фартук, повесил его на гвоздь у двери, а взамен снял висевшую там потертую куртку Пограничного легиона с нашивками субедара. Надевать не стал, ограничившись тем, что накинул на плечи. Достал из кармана простенькую вересковую трубку и кисет, без усилия выдернул из толстенной деревянной колоды загнанный туда на треть лезвия колун, сел и, не торопясь, набил трубку. Я решила счесть это за разрешение курить и достала собственную курительную принадлежность, заработав этим слегка удивленный взгляд.

– Представимся заново? – предложил Аллан. – Лейтенант О’Шиннах, Королевский Воздушный Флот, инспектор Грин, полиция Клавдиума.

– Рактур, – орк чиркнул массивным огнивом, – сейчас просто Рактур. Вы садитесь.

– Спасибо, но… я лучше постою.

Если избранный орком широченный чурбан явно предназначался для рубки дров, то предложенные нам колоды поменьше, судя по всему, являлись разделочными. Протертыми тряпкой с уксусом, судя по запаху, но все равно я не хотела рисковать новым платьем. Правда, Марилена затруднилась определить, являлся ли данный фасон модным полутораста лет назад или все двести, но я-то приобрела его только позавчера. И вообще, для эльфийки подобный анахронизм выглядит всего лишь слегка эксцентрично. Никто не ждет, что в Лесу бдительно следят за бабочками-однодневками человеческой моды.

– Хорошо говоришь по-аранийски, субедар, – Аллан все же решился присесть на деревяху, – лучше, чем в лавке.

– Людям же приятно, когда большой и страшный орк слишком глупый, чтобы нормально говорить на их языке, – пожал плечами Рактур. – Для торговли хорошо, а мне что? Мне смешно, – и он в самом деле улыбнулся, той самой оскаленной орочей улыбкой. – Понимаешь, лейтенант?

– Понимаю, – кивнул О’Шиннах. – Довелось побывать… в ваших краях.

– Значит, вас прислал Сухой Дуб…

– Кто-кто?

– Миллингтон, – пояснил орк, – так его прозвал один из наших констеблей, Зоггрим. Там, – орк указал на море, – успел побыть шаманом, ну как, учеником настоящего шамана, но кое-что по верхам нахватался. Вот он как-то прозвал инспектора Сухим Дубом, дескать, с виду крепкий, а внутри пустота.

– Интересное наблюдение.

– Вы в такое не верите, – орк прищурился, глядя куда-то мимо нас, – ни люди, ни эльфы. Для вас подобные разговоры всего лишь суеверия глупых дикарей. Может, оно так и есть, я видел разное. К примеру, видел, как Зоггрим делал всякие странные штуки. Да и раньше, в Пограничном легионе тоже довелось повидать всякое. К слову, – орк неожиданно развеселился, Зоггриму его наставник советовал остерегаться цветов. Бедолага с тех пор каждую весну обходил все деревья, но в итоге, когда разнимал драку в портовом трактире, схлопотал нож в печёнку от пьяного гоблина со шхуны «Алая роза». Да-а… – взгляд орка затуманился, – случилось это в Год Высокой Воды, когда старый Джейкоб посадил на мель прямо посреди бухты… – и тут орк с размаху шлепнул ладонью об колено и радостно захохотал.

– Видели бы свои вытянувшиеся рожи, – выдавил он. – Уже мысленно приготовились битый час выслушивать ветеранские побасенки? Ладно… – Рактур посерьезнел. – Инспектор столичной полиции, лейтенант Флота, значит? Что вы здесь и готовы слушать, это хорошо. Плохо, что слишком поздно и сделать уже ничего не успеете.

– Совсем ничего? – уточнил Аллан.

– У вас большие дела быстро не делаются, – спокойно произнес орк. – Я же служил, я знаю. Вы слишком уж молодые, вас посылают узнавать, но не принимать важные решения. Как и у нас… никто из старейшин или вождей не стал бы слушать юнца с парой жалких охотничьих перьев на голове. А пока вы что-то сообщите, пока вашу информацию проверят и перепроверят, пока все-таки соберутся что-то сделать, будет уже слишком поздно. Рассвет Gath’Kharr уже близко.

– Gath’Kharr? Один из ваших старых богов?

– Не наших. И вообще, – Рактур очертил перед собой «святой круг», – мы честные верующие в Творца. Gath’Kharr никогда не считался частью нашего… пантеона. Его культ пришёл откуда-то с юга. Кто говорит – от гоблинов Черных Болот, кто-то считал его древним и забытым Злом тех времен, которые не помнят даже эльфы и гномы. – Орк помолчал, тяжело вздохнул.

– Лет двести назад ваши торговцы скупали шкуры водяных крыс. Взамен давали железные ножи, топоры, ружья и порох. Часть племен стала сильной и богатой, но добычи становилось все меньше и началась война. Племя Желгур-Урзаг жило в верховьях реки.

– Большой Желтой реки? – насколько я помнила зачатки орочьих наречий самоназвание племени как раз и означало что-то вроде «орки с желтой воды».

– Ага, та река, которую люди назвали Мурдаргалла, – подтвердил Рактур. – Большая Мутная вода, так её называли те, кто жил ближе к устью и хорошо торговал. Они прошли вверх по реке с огнем и сталью, кто не погиб, в ужасе бежал. Селения Желгур-Урзаг разорили, большинство воинов пало в бою. Все думали, что племени пришёл конец… но все же они вернулись. С новым богом и новой жаждой кровавой мести.

Бывший субедар Пограничного легиона замолчал. Обычно в таких случаях даже в наших летописях пишут «в его глазах отражалось пламя костров» или похожую выспренную банальщину. На самом деле в глазах орка отражался задний двор лавки мясника, человек, эльфийка и дым его собственной трубки.

– Люди считают нас кровожадными дикарями, – после долгой паузы снова заговорил Рактур. – Знаю, – добавил он, глядя на лейтенанта, – мы дали более чем достаточно поводов для подобных мыслей. Но только Желгур-Урзаг со своим новым богом сделали месть главным смыслом существования.Месть не только прежним обидчикам, всему живому. После них оставалась лишь выжженная, отравленная земля. Только смерть.

– Несколько лет назад, – глядя в лицо Рактура, медленно произнес О’Шиннах, – после орочьего набега мой корабль отправили проверить одно дальнее поселение. Когда мы прилетели… на пепелище, то нашли жителей в колодце. Только без голов. Как мне объяснили, черепа врагов считаются у орков ценным трофеем. Даже маленькие, детские.

– На каждую твою историю, лейтенант, – спокойно произнес Рактур, – я могу рассказать две. Или четыре. Между нашими народами много крови. Но все же мы сидим и беседуем. С Gath’Kharr говорить нельзя. Для них есть они, а все прочие должны умереть. Орки с начала времен воевали с троллями, гоблинами, а главное – между собой. Когда на наши земли приплыли люди с гномами – начали воевать еще и с вами. Воевать, замиряться, снова воевать. Бывает всякое. Но с Gath’Kharr говорить нельзя.

– Что же с ними стало?

– Мы их убили. Всех, до последнего. Но, – Рактур плотнее закутался в куртку, словно из-за порыва холодного ветра, – уже здесь, в Скаузере, я начал слышать давно забытое. Ты, эльфийка, – неожиданно скинулся он, тыча в мою сторону пальцем с криво срезанным ногтем, – попробуй ночью приложить свое длинное ухо к земле.

– И что же я услышу?

– Стук барабанов из кожи жертв. Завывание флейт из костей.

Орк не шутил и не пугал, но именно так его слова звучали вдвойне жутко.

– Рассвет Gath’Kharr уже близко и вам его не остановить.