По южным странам

На земле друзов

В Эс-Сувейду — главный город мухафаза[5] Джебель-Друз[6] мы въехали ночью. Машина медленно идет в гору, осторожно огибая корзины с фруктами и овощами, выставленные вдоль лавчонок на узкой извивающейся улице.

В свете фар мелькают женские фигуры. На левом плече джарра — амфора. В таких сосудах носили воду и две и три тысячи лет назад. Излюбленный цвет — зеленый (либо все платье зеленое, либо только передник). Лица открыты. Но, поравнявшись с нами, женщины отворачиваются.

Утром джип отвез нас еще выше в гору, в цитадель. Внутри обнесенного невысокой кирпичной стеной военного городка находится коллектор, откуда распределяется вода по городу. Кто владеет цитаделью, тот распоряжается жизнью города. Водопровод, несомненно, сработан еще рабами Рима. Подобные же заключенные внутри крепостных стен водные резервуары встречаются и в других местах Джебель-Друза.

Военный комендант Эс-Сувейды — полковник Дурзи. Ему лет сорок, он очень подвижен, веселое лицо украшают великолепные черные усы. Говорит без тени официальности, в дружеском и деловом тоне. Рассмотрев топографические карты, решаем в течение пяти дней вместе изучать главные источники, ознакомиться с пастбищами и по пути осмотреть исторические памятники. Кроме полковника Дурзи с нами поедет еще местный учитель и заведующий отделом народного просвещения. Нас приглашают посетить музей. Музей молодой, ему всего два года, в нем собраны археологические находки, которыми богат Джебель-Друз. Много исторических ценностей было увезено французами. Однако за короткий срок удалось собрать немало памятников, относящихся к периоду с третьего века до нашей эры по первый век нашей эры.

Вот могильный камень. На нем изображен орел и возле него две скорбные женские фигуры. В руках у одной гроздья винограда. Много дверных украшений со сложными рисунками: борьба солнца с ночью, Венера с яблоком в руке, Венера смотрится в зеркало. Особенно же хороши мозаики, недавно открытые в селении Шах-ба. На одной из них, относящейся к 244 году до нашей эры, изображена Артемида, входящая в ванну. Актеон подсмотрел за ней и в наказанье был отдан на съедение псам. На другой мозаике символическое изображение четырех времен года.

Меня привлекла огромная мозаика, украшавшая обеденную комнату: в центре семья за трапезой, а по краям животные, рыбы и растения. Я хотел сфотографировать ту часть, где изображены растения, но директор остановил меня:

— Это еще не описано и не опубликовано. Все, что угодно, снимайте, но не эту мозаику!

Жаль, но пришлось подчиниться справедливому правилу археологов.

С первой же поездки полковник буквально взял нас в плен. Вставали мы в 4 часа, а в 4.55 он уже подкатывал к нашему подъезду. Каждый раз он выбирал все новые дороги, не пренебрегая и тропами, а там, где не решался ехать ни один шофер, сам садился за руль. Джип скрипел, ковыляя по камням, но все же шел вперед, и за ним — деваться некуда! — тянулись водители наших машин, видя, что, где пройдет джип, там пройдет и ГАЗ.

Полковника Дурзи знали во всех поселках и всюду встречали с почестями, несмотря на то что он нередко ругал нерадивых мухтаров за плохие дороги и грязные колодцы.

Джебель-Друз — небольшой вулканический хребет, протянувшийся на сотню километров между Хаураном и Сирийской пустыней. Его высшие точки достигают почти 1700 метров. Западный склон пологий и увлажненный, богат родниками, хорошо освоен и заселен, пересекается многочисленными дорогами. Крутой восточный склон сух, труднодоступен, безлюден.

В прошлом Джебель-Друз имел важное стратегическое значение. С запада его обороняла цепочка крепостей — Шахба, Сувейда, Боера, Сальхад, с востока надежно защищала безводная пустыня, где только в период дождей могли продержаться немногочисленные бедуины.

Склоны хребта одеты базальтами. Там, где они лежат могучей толщей, громоздятся скалы, покрытые лишайниками и редкими колючими кустарниками в расщелинах. А там, где базальтовый чехол тоньше, склоны пологие, почвенный слой мощнее, растительность богаче.

Человек издавна населял эти горы, и все доступные возделыванию места здесь распаханы. Почва изобилует обломками базальта, щебенкой. Крупные камни уложены вдоль границ полей. Здешняя соха похожа на древний омач, который еще четверть века назад можно было встретить в глухих районах Средней Азии. Однако в Джебель-Друзе едва ли возможно применение обычных современных плугов, они тотчас же затупились бы, обломались и постоянно застревали бы в камнях и щебне. А соха неглубоко ковыряет землю и лишь слегка переворачивает обломки. В кажущейся примитивности сирийской сохи заложен вековой опыт земледельцев этой каменистой страны.

Чем выше в гору, чем круче склоны, тем больше камня и крупнее глыбы. У подножий гор каменные изгороди невысоки и разграничивают большие поля, а с высотой полевые участки становятся мельче и стенки вдоль них делаются выше. Когда земледелец уже не мог поместить большие обломки по краям, он вынужден был сваливать их в кучи посреди полей. Еще выше такие каменные островки занимают половину площади, и, наконец, клочки посевов теряются среди сплошных каменистых россыпей.

В доисторические времена на хребте Джебель-Друз было значительно больше лесов. У подножия его лежали злаковые степи-саванны. Теперь они давно ушли под плуг. Выше шел пояс кустарников и низкорослых деревьев (фисташка, миндаль, боярышники, дикая вишня, крушина и иные засухоустойчивые породы). Среди деревьев и кустарников оставались разнотравные лужайки. Эти места тоже полностью распаханы.

На высоте 1100–1500 метров над уровнем моря (а местами и до 1600 метров) протянулся широкий пояс дубовых лесов. Здесь дубы особенные. Листья у них жесткие и не опадают на зиму, стволы корявые, кроны раскидистые. Такие вечнозеленые дубы характерны для всего Средиземноморья. В Джебель-Друзе они еще сохранились только в нескольких районах, а в основном сведены на топливо, и их место заняли сады и виноградники.

Выше леса идет пояс колючих кустарничков, часто имеющих форму подушки. Среди них разнообразные жестколистные травы, злаки, мелкие полукустарнички. Повсюду каменистые россыпи, скалы, обрывистые склоны.

Наконец, в самой верхней части хребта, отдельные вершины которого достигают 1700 метров, простираются низкотравные луга из злаков и осок. По их зеленому ковру разбросаны гвоздики, примулы, астрагалы, горец, кобрезия, типчак, клевер и другие растения, которые обычно встречаются на субальпийских лугах. Это наиболее влажный и прохладный пояс. В зимнее время здесь лежит снег. В этом поясе даже в сухие летние месяцы очень часты туманы и росы. На скалах множество мхов и разноцветных лишайников, которые питаются этой влагой.

В субальпийском поясе земледелие отсутствует. Это зона пастбищ. Летом, когда в нижних поясах гор уже все стравлено и выгорело от засухи, сюда пригоняют стада.

Как раз в такой период мы и посетили Джебель-Друз. Полковник привел нас к источнику среди еще зеленеющих, но уже сильно стравленных лугов. Нынче год сухой, снега было мало, и пастбища оскудели. Однако плотная дерновина и богатые гумусом почвы свидетельствуют о том, что в благоприятные годы здесь бывают хорошие выпасы. А сейчас овцы предпочитали бродить по скалам, выискивали в расщелинах редкие травы, не брезгуя даже колючими астрагалами. Для овец отведены другие, открытые источники. А этот заключен в цементный ящик с круглым отверстием, на которое наложена железная крышка с двумя большущими замками. Под землей устроен водоем, и вода из него по каменным трубам идет в селение, лежащее в восемнадцати километрах отсюда. На склоне горы хорошо заметна линия этого водопровода: по месту его пролегания выворочены камни. Водопровод исправно действует уже более двух тысяч лет.

Под чуть приподнятой крышкой слышен переливчатый говор воды. Но взять пробы и определить расход источника нельзя, нет ключей. Они хранятся у мухтара в селении. Дурзи успокаивает наших гидрогеологов: мы еще будем в том селении и исследуем воды источника там, в его хвосте. А пока едем осматривать другие.

В деревне Рухейбе нас ждет мухтар, и мы тотчас идем к источнику. Он в центре селения, к нему отовсюду сходятся жители за водой. Еще сохранились древние базальтовые колонны с аркой, украшающие этот важнейший в селении пункт. Несколько ступеней ведут в квадратный водоем, стены которого сложены из прямоугольных каменных блоков. Огромная выдолбленная из базальта чаша предназначена для водопоя.

Нас окружают почтенные старики. Девушки с медными сосудами сбились в кучки, не решаясь набрать воды при посторонних мужчинах. Из беседы с мухтаром и стариками выясняется, что источник хороший, воды в нем всегда было достаточно, но в этом году ее не хватает. Что делать? Как добыть больше воды? Раньше в горах было много источников. Почему теперь они высохли? Как найти новые родники?

Мухтар не только выборное лицо, но и самый богатый человек в селении. Его дом, сложенный, как и все, из грубо отесанных глыб базальта, выделяется своими размерами. Широкая лестница ведет в большой зал. Жилая часть дома как бы пристроена сбоку и позади. Туда проходят по особой узкой лестнице. С плоских крыш соседних домов на нас глазеют ребятишки. Мы садимся на почетные места. За обедом произносят речи. Первым выступает Дурзи. Потом мухтар.

— Мы очень рады, что вы пришли помогать нам. Вы не как другие, вы серьезно хотите помочь, и мы будем работать вместе. Для того чтобы достать воду, мы готовы сделать все.

Из Рухейбе едем на запад. Солнце слепит глаза. От черных базальтовых глыб исходит матовый блеск. Остановка. Это деревня Сале. Закатное солнце резко подчеркивает прямоугольные контуры домов. В центре деревни римский колодец. Женщины и девушки по очереди черпают воду и в кувшинах разносят по поселку. Женщины становятся так, что никак не увидишь их лиц, хотя они без черной кисеи.

Блестящий кувшин окунается в воду рядом с головой верблюда. Люди и животные пьют вместе. В деревне много больных детей. Сточная канава замусорена. Полковник ругает мухтара. Откуда-то появляются мужчины с лопатами и начинают очищать водосток.

Вокруг базальтовые жилища, окон нет. Из раскрытой двери внутрь протянулась полоса света. Над каменным входом несколько сосудов с цветами — висячие сады Семирамиды в миниатюре.

Проходим в дом. Шумит газовый фонарь. Здесь собрались почтенные жители. Нам предлагают места на тахтах. Под локтями стопка шелковых подушек с белоснежными наволочками. Белые стены. Над головой черный потолок на круглых деревянных балках. На полу замечательные, ручной работы, ковры. В середине помещения специальное углубление для очага. Рядом стоит ступка для кофе. Тут же кофе готовят на углях. Старший его разносит. Один глоток, второй — и чашечка отдается другому. Все пьют стоя. Старики в белых тюрбанах (они побывали в Мекке, которая, кстати, не так уж далеко отсюда).

…Дорога огибает несколько ущелий. Дубовый лес, шаровидные кроны обрезаны снизу, как по линейке. Это их обгрызают овцы и козы. Нередко можно встретить старые деревья со стволом до полуметра в поперечнике. Между дубами высокие и раскидистые кусты боярышника. Они тоже обгрызаны, но меньше. Овец отпугивают острые шипы на ветвях.

Лес редеет. Стали попадаться огороженные камнями небольшие виноградники. Неожиданно мы оказываемся в селении. Это совсем особая деревня. Деревня-сад, деревня-лес. Между фруктовыми деревьями, старыми дубами и кустами боярышника мелькают редкие жилища.

Черная лента нового шоссе. Скорость сто километров. Наконец мы останавливаемся под стенами необыкновенного сооружения. На конической горе построена некогда неприступная крепость Сальхад. Вся сопка окаймлена многоярусным поясом из крупных блоков. Кажется, что это стена высотой в несколько десятков метров, а на самом деле это только облицовка. Собственно стена лишь на самом верху. Укрепление сооружено мусульманами в средние века.

Теперь в крепость ведет дорога, пробитая в скалах. Подъем так крут, что даже виллис туда еле взбирается. Мы оказываемся внутри стен. Из далекого источника, расположенного значительно выше в горах, в подземное водохранилище поступает вода. Отсюда она распределяется по поселку Сальхад и идет еще в шесть деревень. Вершина горы использована в качестве естественной водонапорной башни.

Поселок Сальхад лежит на более пологом склоне горы, начинаясь непосредственно от стен цитадели. Сверху видно, как плоские крыши домов неровными ступенями сбегают вниз. Почти в каждом доме во внутреннем дворике зеленеет маленький виноградник или хотя бы одно деревце. Эти крохотные оазисы за черными глухими стенами редко увидишь с улицы.

Часть поселка расползается по склону вади. Здесь еще в римское время был устроен большой водоем. Циклопическая кладка местами обрушилась. Однако в водоем и до сих пор собираются дождевые воды, сбегающие по вади. И сейчас в нем есть вода, правда, мутная, загрязненная. Пьют ее только овцы, а более требовательные к воде лошади отказываются.

В нижней части Сальхадской горы (еще ниже поселка) — сплошные виноградники. Они зажаты среди высоких каменных стенок. Участки крохотные, не только потому, что земли мало, но и потому, что с большого участка трудно далеко относить камни. Маленький участок легче освободить от глыб. Так и очищали эту землю пядь за пядью. Сколько труда в нее вложено! Считал ли кто-нибудь?

Каменные изгороди, естественно, охраняют поля от потрав, а главное, защищают виноградники и сады от иссушающих ветров. Нижняя часть стены сложена из камней, вплотную пригнанных друг к другу, верхняя — ажурная. Благодаря такой структуре ветровой поток ослабляется (разбивается) и устраняет завихрения внутри стен, которые были бы неизбежны при непроницаемой преграде. В этом отношении каменные стены можно сравнить с ветрозащитными лесными полосами. Так мудрость земледельца обратила на пользу суровые природные условия этой каменистой горной страны друзов.

За Сальхадом дорога плохая, но теперь ее улучшают. Работают всем миром. Мужчины распоряжаются, а женщины собирают камни с полей и в корзинах носят их к дороге. Так было сотни, тысячи лет. Поля возле дорог всегда лучше очищены от камней.

Деревня Ршейди — самое дальнее селение на восточном склоне Джебель-Друза. Воздушные массы, приходящие с моря, оставляют влагу на западном склоне хребта, а здесь выпадает очень мало дождей. Пшеница дает ничтожные урожаи. Поля сплошь усеяны обломками базальта и похожи скорее на разбитую булыжную мостовую, чем на пашню. Но жители Ршейди не считают камни бедствием. Они говорят, что камни сберегают влагу в почве. Никто не проводил сравнительного исследования запасов влаги в почве чистой и покрытой щебнем и камнями. Может быть, друзы и правы. Бесспорно одно — камни на склонах предохраняют почву.

В других местах на Джебель-Друзе кучи камней нагромождены по-особому. Известно, что камни, нагретые солнцем, охлаждаются с наступлением темноты быстрее, чем окружающая их земля. Водяные пары, находящиеся в воздухе, конденсируются на глыбах. Возможность извлечения влаги из паров атмосферы привлекала человека с древнейших времен. Каменные конденсаторы в Крыму, сооруженные в горах, в далеком прошлом снабжали водой город Феодосию. Об этом много писали русские ученые. Похожие сооружения были обнаружены на Аравийском побережье.

Древние народы сооружали большие каменные конденсаторы, возвышающиеся над поверхностью земли. Ночью они быстро остывают и понижают температуру пронизывающего их воздуха. При этом парообразная влага выпадает обильной росой. Вода стекает вниз по камням и собирается у подножия сооружений при помощи сети водосборных канав.

Не для этой ли цели были сложены гигантские кучи камней в Джебель-Друзе? Никто из жителей не мог объяснить их назначения. Для решения этой загадки нужны сложные комплексные исследования, в которых должны принять участие археологи, инженеры, гидрологи, климатологи.

На востоке Джебель-Друз обрывается крутыми уступами. От его подножия уходит вдаль равнина, прикрытая сизой пустынной дымкой. Это окраина Сирийской пустыни, где нам предстоит работать в дальнейшем.

…В пятницу, нерабочий день у магометан, мы предоставили рабочим и шоферам отдых. С нескрываемым удовольствием им воспользовались и все наши сирийские спутники, явно уставшие от напряжения экспедиционной работы. Но нам, русским, наш неутомимый полковник не дал потерять ни дня. Он предложил поехать в Канават — небольшое селение к северу от Эс-Сувейды. Оно расположено чуть повыше ее в горах, по обеим сторонам широкой и глубокой вади. Здесь сохранилось несколько сооружений и множество руин римской эпохи, находки из которых значительно пополнили музеи Дамаска и Эс-Сувейды. В музеях Западной Европы также немало археологических редкостей, вывезенных из Канавата во времена французского протектората над Сирией. С нами поехал и наш тарджуман (переводчик) Шукри. Единственным отступлением от обычного рабочего дня было то, что Дурзи приехал за нами не на военном джипе, а в своем лимузине, и не в пять часов утра, а в восемь, дав возможность Шукри как следует позавтракать в офицерском клубе. Переводчик уже не раз говорил, что не привык к заведенному полковником распорядку выезжать без завтрака.

Храм Солнца… Он построен на естественном выступе над ущельем. Теперь от него осталась только колоннада. Колонны легки, будто повисают в воздухе над широкой панорамой пологого склона Джебель-Друза, где пестреют поля, поселки, сады. Отбеленные ветром и дождями серые точеные великаны удивительно хорошо смотрятся на голубом фоне безоблачного неба. На северной стороне колонн хитрым узором разрослись пестрые лишайники. Величественная колоннада замечательно гармонирует с красотой ущелья, уходящего на восток к вершине хребта. Склоны ущелья застроены не густо (так было, вероятно, и во времена минувшего расцвета Канавата, судя по редко разбросанным развалинам), жилища окружены садами и виноградниками на тщательно устроенных террасах, поднимающихся одна над другой. Уступы террас кое-где подправлены более поздней кладкой — ее легко узнать по небрежной отделке камней.

За поселком начинаются дубовые рощи, между ними выступают скалы, а выше синеет безлесный гребень Джебель-Друза, над которым еще не разбежались легкие утренние облака.

Римские бани. Их стены стоят нерушимо. Сейчас в них размещена школа. Сегодня пятница, школа закрыта. Входим во двор через каменные двери. Каждая створка весит несколько тонн и несет свою службу вот уже третье тысячелетие. Чтобы открыть эту дверь, требуется большое усилие. Она подается плавно, хотя и скрипит натужно на каменных петлях.

Подземный водоем. Мы заглядываем сквозь провалившийся местами потолок. Его своды покоятся на колоннах. Водохранилище пустует. Водопровод разрушен, и пока не выяснено, из какого источника собиралась в него вода.

Римская гостиница напоминает караван-сараи Хивы, только те построены из кирпича, а эта из базальта. Проходим в сводчатые ворота через глухие стены и оказываемся внутри огромного прямоугольника. По сторонам расположены двухъярусные помещения. Низ — для животных, верх — для людей. Здесь путникам предлагали свои услуги кузнецы, сапожники, портные. И конечно, была харчевня, а поблизости, как объяснил Дурзи, располагалось даже казино.

На противоположном склоне ущелья остатки маленького амфитеатра. В нем могло разместиться, вероятно, двести-триста человек, а может быть, и больше. Нижние ярусы погребены под землей, на этом месте разбит фруктовый сад. Выше по ущелью остатки плотины, служившей мостом, возле нее развалины водяной мельницы. Значит, в ту пору здесь протекала речка.

Нас сопровождает прослышавший о приезде полковника Дурзи местный мухтар. Заходим в его новый дом. Он еще не достроен, но уже готов сводчатый зал. Три полукруга каменной кладки из старинных блоков, на них покоятся поперечные плиты, служащие и потолком и крышей. В стены вмонтированы «римские» окна с каменными ставнями, над дверьми своды с античным орнаментом: виноградная лоза с листьями и плодами.

Почти каждый дом в Канавате построен из камней, высеченных древними каменотесами. Если камень оказывается слишком тяжелым для нынешних строителей, его разбивают на куски. Изящная колонна нередко служит основанием ограды, а ионические капители расставлены, как табуретки, под платанами.

На улице полуденный зной, а в доме мухтара еще держится ночная прохлада. В красном углу (в отличие от нашего это правый угол ближе к входу) в стенной нише красуется набор почти ритуальных предметов для приготовления кофе: черная узорчатая ступка, резной пестик, совочек (в него ссыпают кофе из ступки) и кованые щипцы со сковородкой для поджаривания кофейных зерен. Чеканный кофейник с носиком в форме клюва сказочной птицы поставлен на угли в блестящей медной жаровне с вычурными ножками.

Все деревянные вещицы изготовлены отцом мухтара. Несмотря на свой возраст, он не оставляет резца и продолжает трудиться до сих пор. Вот его последнее изделие — поднос для кофейных чашечек.

Канават славится в ближайшей округе своими резчиками по дереву. В римскую эпоху резали по камню. Теперь это мастерство забыто. Здесь же плетут настенные украшения из соломы, выкрашенной в яркие цвета. Они дешевы и находят широкий сбыт. Основу составляет жгут, уложенный плотной спиралью, на котором цветной соломой искусный мастер как бы ткет рисунок по кругу. Обычно это либо несложный орнамент, сирийский герб (орел), трехцветный национальный флаг, либо стилизованные изображения птиц, зверей, загадочных растений. Порою бывает трудно поверить, что эти украшения сделаны из простой пшеничной соломы. Из нее же изготовляют короба для хранения зерна и крупы, шкатулки, блюда для фруктов, лепешек.

Возвращаемся другой дорогой, мимо развалин огромного храма Зевса. От него сохранился лишь один угол. Он чуть накренился. Если выпадет хотя бы еще один камень, все рухнет. Дальше христианский храм. На дверных наличниках тончайшей работы орнамент: цветки хлопчатника, грозди винограда, яблоки, лимоны, апельсины, какой-то неизвестный ребристый плод. Все они очень искусно вырезаны из базальта, каждый висит на отдельном черешке. В орнаментах Канавата мы насчитали около сорока различных видов растений.

Короткая остановка у источника. Струйка воды вытекает из отверстия в стене и звонко падает в каменную чашу. Над ней простер могучие ветви громадный дуб. Под деревом прохладные каменные скамьи. Почтенный друз из ближайшего дома приносит на соломенном блюде виноград, моет его в чаше и угощает нас. С гроздьев капает холодная вода. Старик говорит, что дубу тысяча лет…

На следующий день мы покидаем Джебель-Друз. На развилке дороги попрощались с полковником Дурзи и направились обратно в Дамаск.