По южным странам

Тропическая флора

Ночью 9 мая подошли к столице Бразилии и бросили якорь на внешнем рейде. В ночной тьме широкой полосой вдоль горизонта сверкали огни большого города. В некоторых местах они взбирались на склоны гор, силуэт которых едва вырисовывался на черном небосводе.

Через несколько минут подошел катер с представителями порта. Нас не пустили в гавань Рио-де-Жанейро под предлогом, что у причалов дожидается очереди много кораблей и для выгрузки астрономических приборов нет удобного места. Но дело было не в этом. Местные власти боялись, что прибытие советского корабля вызовет в городе демонстрацию.

Остаток ночи мы шли на юг к указанному нам порту Ангра-дус-Рейс. В обусловленном месте «Грибоедов» застопорил машины. Лоцман не появлялся. Отдали якорь.

В предрассветном сумраке над легкой рябью стелется туман, над ним вырисовываются фиолетовые гребни гор. Тишина. Издали доносится журчащий шум прибоя. Серые клубящиеся тучи порозовели. Горы стали синеть. За кормой поднялось из океана солнце.

Вахтенный матрос отбил четыре склянки (6 часов утра). Чуть приметный ветерок всколыхнул туман. Горы стали темно-зелеными. Лучи солнца скользнули по воде. На горных склонах обозначились темные долинки.

В бухте мелкие островки, снизу они окружены белой каймой прибоя, а сверху одеты густой шапкой тропического леса. Игрой зайчиков расцветилась мелкая рябь голубовато-зеленой воды. От них нестерпимо режет глаза, а взгляду не оторваться, смотрел бы на их игру без конца.

По штормтрапу поднялся лоцман. Европейский костюм, суровое лицо испанца, темно-синий берет на седеющей голове. По традиции капитаны и лоцманы в Бразилии — испанцы.

Минуем несколько островков, идем вдоль северного берега бухты. Кокосовые пальмы держатся почти у самой воды, на склонах расчищенные от леса и распаханные участки с сахарным тростником. Изредка на самом берегу попадаются маленькие селеньица с домиками под крышей из листьев пальм.

На границе зеленых гор и зеленовато-голубого моря вытянулись белые домики под красными, сильно побуревшими от времени черепичными крышами. Выше них полузаросшие развалины построенного в 1570 году монастыря монахов-бернардинцев — одного из первых подобного рода сооружений европейских завоевателей на землях южноамериканских индейцев.

Через час подошли к набережной порта Ангра-дус-Рейс. Началась выгрузка ящиков с астрономическими приборами. К ночи астрономы успели погрузить все свои приборы в товарные вагоны узкоколейки. В 22 часа астрономическая группа отбыла в глубь страны, на Бразильское плоскогорье, в местечко Араша. а «Грибоедов» ушел на север в бухту Баия (или Сан-Сальвадор), где часть ученых во время затмения должна будет проводить наблюдения с борта корабля. Мы, ботаники, остались в порту, чтобы завтра отбыть в Рио-де-Жанейро.

Ангра-дус-Рейс — маленький городок. Не торопясь, можно пройти его из конца в конец за четверть часа. Главная улица с лавками, пивными, кустарными мастерскими вытянулась вдоль берега. Ее пересекают коротенькие улочки. Рядом горы, покрытые лесом. Последние домики поперечных улиц теряются уже в гуще деревьев.

На деревьях много странных черных птиц, цветом по-х.'жих на грачей, а видом на коршунов, но с более длинной, голой черной шеей и более хищным загнутым клювом. Это урубу (Corragups atratus, отряд соколиных). Они не боятся окрика и нехотя взлетают, если в них запустить палкой. Иногда урубу собираются стаями возле какой-нибудь харчевни.

Урубу — бразильские мусорщики, добровольные санитары в бразильских поселках. Они подбирают всякую падаль и объедки пищи, но отличаются и редкостной вороватостью. Это настоящие мародеры. В присутствии урубу не следует оставлять открытой дверь в кухню. Урубу дожидаются ухода человека, смело забираются внутрь, клювом сбрасывают крышки с кастрюль и утаскивают все съедобное.

В Ангра-дус-Рейсе мы заходим во все фруктовые лавки. Уже отведали три сорта бананов, авокадо (Persea gratissima, семейство лавровых), анону (Anona squamosa, семейство аноновых), в корзине из пальмовых листьев у нас лежит ананас (Ananas sativus, семейство бромелиевых) и желтые с вязкой мякотью неведомые нам плоды. Все это дары тропической природы.

Анона — дерево размером с нашу вишню или абрикос, родом из Вест-Индии. Его крупный плод (соплодие, состоящее из мелких отдельных плодиков, частично или почти полностью сросшихся с цветоложем) — очень популярное лакомство в тропиках. В культуре анона широко привилась в Индии и других странах тропической Азии и Океании. Некоторые виды аноны культивируются и у нас на Черноморском побережье (хотя нередко вымерзают в суровые зимы), а также в Южной Европе. Желтовато-розовая, нежная мякоть аноны по вкусу похожа на сдобное тесто со сливками или несладким кремом. Анона не только лакомство, но и пища. Во время голодовок она не раз выручала население своими питательными плодами.

Плод, известный под именем «авокадо», завезен в Бразилию из Мексики и Гватемалы. Бразильцы его называют абакатти.

По форме плод авокадо можно сравнить с яйцом, только размеры его в три-четыре раза больше, а вес достигает трехсот — четырехсот граммов. Часто встречаются плоды грушевидной формы. Снаружи плод покрыт плотной блестящей темно-зеленой кожурой, ножом она легко разрезается, и внутри оказывается фисташкового цвета мякоть, в центре которой, как желток в крутом яйце, лежит крупное круглое семя. Под тонкой коричневой кожицей две семядоли. Между ними зажат большой, до полутора сантиметров, зародыш. Семя несъедобно, в п-ищу идет только маслянистая пастообразная мякоть. Вкусом она напоминает сливу с примесью шоколада и лакрицы, но при этом совсем не сладкая. Плоды авокадо содержат большое количество жиров (от 10 до 29 % в зависимости от сорта) весьма высокого качества. По своей усвояемости они не уступают коровьему маслу, а по калорийности втрое превышают бананы и вдвое подсолнечное масло. Даже бифштекс остается позади. Но особенно ценны плоды авокадо благодаря значительному содержанию витаминов (С, А, В1, В12, Е, РР, К, Н). Такая поливитаминность ставит авокадо впереди не только многих других плодов, но и коровьего масла. Авокадо способствует восстановлению сил выздоравливающих и престарелых, он полезен страдающим сахарной болезнью (в авокадо самое низкое содержание сахара из всех известных плодов), расстройствами пищеварения, артериосклерозом и, по некоторым данным, понижает кровяное давление.

В Бразилии свежие спелые плоды авокадо посыпают сахаром или подают в виде сока. Но наиболее вкусен авокадо, приготовленный по-перуански. Плод разрезают пополам, семя выбрасывается. В луночку от семени наливают немного прованского масла, прибавляют соли и перцу, затем ложечкой размешивают приправу с легко разминающейся мякотью и начинают есть. Опять прибавляют масла и перцу с солью и смешивают еще часть содержимого и так, пока не останется пустая и чуть шероховатая внутри кожура. Можно заменить прованское масло кетчупом. И в том и в другом случае получается исключительно вкусная и легкая закуска. Авокадо очень сытен. Съесть целый плод может человек только сильно проголодавшийся. Обычно вполне достаточно половины.

Авокадо культивируется в штатах Минас-Жерайс, Сан-Паулу и Риу-Гранди-ду-Сул. Это небольшое дерево десяти-пятнадцати метров высоты. Есть сорта, плодоносящие в разные сроки, так что в течение всего года в продаже можно найти свежие плоды. В последнее время их вывозят в Европу.

Авокадо введено в культуру и у нас. На Черноморском побережье Кавказа уже несколько сотен взрослых плодоносящих деревьев, они составляют маточный фонд для развития этой ценной культуры. В одном из совхозов близ Гагры есть деревья авокадо, достигающие двенадцати метров высоты с диаметром кроны восемь метров. Примечательно, что содержание жиров в плодах, выращенных в Абхазии, намного выше, чем у соответствующих сортов в Калифорнии — основном районе культуры авокадо.

Авокадо требовательно к теплу, влаге, почве, и наши ученые должны еще немало поработать, чтобы оно прочно вошло в ассортимент культур советских субтропиков. Однако уже получены холодостойкие обильно плодоносящие формы, и есть полное основание считать, что культура авокадо у нас пойдет.

Сменив после «фруктовой» прогулки промокшие рубашки, мы взяли гербарные папки и отправились в лес. Улица упирается в заросший бамбуками овраг, по склону его вверх уходит тропинка. Рубашки мы меняли напрасно. Через несколько минут они снова мокрые не только изнутри, но и снаружи. В лесу сыро, хотя день солнечный и ночью дождя не было.

Десятки разнообразных видов деревьев оплетены лианами Продираться сквозь них вскоре стало не под силу и пришлось ограничиться тропинкой. Наши папки быстро заполнились, но через каждые десять-пятнадцать шагов мы находили все новые и новые растения. Особенно много эпифитов. Они одевают стволы крупных деревьев сплошным слоем, гнездятся у основания ветвей и повисают на листьях, увеличивая и без того необычайную насыщенность пространства растительной массой. Некоторые бромелии и орхидеи ухитряются жить на телеграфной проволоке.

На дорожке в лесу нам встретились две женщины с детьми, нагруженные обломками отмерших бамбуковых стволов. Ребята волокли их по земле, а женщины несли большие вязанки на головах. Одна из женщин послала к нам мальчика лет десяти, который часто повторял «дойш сентавос». Оказалось, что он предлагал нести нашу папку и что ему немного надо — всего два сентаво. Мы отдали ему папку.

Дорожка становилась все менее заметной, лианы преграждали путь, кусты и деревья смыкались над головой. Ветви их были увешаны эпифитами. Иные лианы с колючками цеплялись за одежду. В довершение сильно досаждали комары. Чаще всего они кусали кисти рук и ноги повыше щиколотки. Укусы мелких, как сибирский гнус, насекомых вызывали сильный зуд.

Поднявшись еще немного, мы оказались на гребне, покрытом более низкими зарослями. Отсюда виднелась бухта и пристань. На море чуть колыхались отражения кучевых облаков. Между ними зелеными лепешками лежали десятки мелких островков. Городок обозначался лишь буроватыми и красными крышами среди зелени и только одной улицей, обрамленной королевскими пальмами.

Ближайшие склоны сплошь покрыты лесом. Некоторые деревья в цвету. На одних крупные белые цветки, на других мелкие лиловые, на третьих желтые. Над общей поверхностью тропического леса кое-где возвышались на десять — пятнадцать метров деревья-гиганты с поперечниками стволов около метра. Но нам больше нельзя было восхищаться тропической природой и очаровательной бухтой, так как в два часа дня из Ангра-дус-Рейса отходил катер в Мангаратибу, откуда можно поездом попасть в столицу.

Белый катер покачивался у пирса. Плетеные кресла стояли спинками к борту, но большинство бразилейро (так называют себя бразильцы) повернули их и, усевшись, положили ноги на борт.

В кормовой части, позади нефтяного двигателя, короткий трап вел в небольшое трюмное помещение с несколькими рядами деревянных скамеек. Жар от двигателя, проникающий через тонкую переборку, запах нефти и стук моторов делал это помещение мало приятным местом. Здесь сидели негры и вообще цветные. Им хватило бы места на палубе, под тентом, на ветерке, пахнущем соленым морем, но они не осмеливаются занять места рядом с белыми.

Катер шел вдоль северного берега бухты. Когда он приближался к нему на 100–150 метров, мы могли хорошо рассмотреть окруженные бананами и кокосовыми пальмами плетеные хижины. Подходя к селениям, катер давал пронзительный гудок, и тогда от берега отчаливала узкая долбленая лодка, похожая на индейскую пирогу. Матрос-негр багром подтягивал ее к борту, и в пирогу ловко впрыгивали пассажиры, улавливая момент, когда волна поднимала ее повыше. Один раз катер принял пассажира с островка, где в гуще деревьев виднелся домик европейского типа. Наш словоохотливый сосед рассказал, что этот остров, как и многие другие острова в бухте, находится в частном владении. Он показал на небольшой островок, еще никем не занятый. Его цена — тысяча долларов.

Вскоре показалась Мангаратиба. Когда катер подошел к мосткам, десятка три разновозрастных парнишек бросились к его борту и, толкая друг друга, стали выхватывать у пассажиров чемоданы, свертки, корзинки. Точно так же были захвачены и наши вещи. Босоногие носильщики шлепали по мокрым доскам пирса, который изредка захлестывало брызгами. На некоторое время мы их потеряли из виду, так как все они наперегонки бежали к вокзалу, стремясь поскорее попасть в зал ожидания и занять лучшее место для своего клиента.

Мы взяли билеты и затем отправились в город пообедать. В маленьком ресторане нам предложили рыбу по-бразильски. Особенность приготовления состояла в том, что рыбу не жарят на сковороде, а пекут на редкой железной сетке над огнем. К рыбе подается острый томатный соус и маринованный мелкий-мелкий стручковый перец пимента. Эго плоды местного растения из семейства пасленовых. Длиной они всего полтора-два сантиметра и чуть потолще спички. От одной такой «перчины» во рту начинает жечь, как от огня. Бразилейро же за соседним столиком насыпали по столовой ложке этих коварных плодиков, смело брали по нескольку штук и заливали пожар во рту пивом с кусочками льда. Рыба, так приготовленная, суха и грубовата, что же касается вкуса, то при наличии такого перца его не легко оценить.

Недалеко от вокзала мы зашли в лавочку купить на дорогу фруктов. В углу большая колода, как в мясных лавках, возле нее груда зеленых кокосовых орехов с кожурой. Форма их различна — от почти правильного шара до удлиненной, как лимон. Верхняя часть оттянута в виде короткого носика. Внутри толстой зеленой оболочки лежит собственно орех, всегда округлой формы; у него прочная одревесневшая скорлупа. Пока плод еще не созрел, орех наполнен прозрачной жидкостью, потом количество ее уменьшается, а на внутренней стенке образуется белая масса, впоследствии выстилающая почти всю внутренность скорлупы. Это семя. Внутри него зародыш. Сок молодых орехов пьют и его-то и называют кокосовым молоком.

Особым тяжелым ножом-тесаком (мачете) продавец быстро и ловко обрубил зеленую оболочку с удлиненной части плода. Вскрыв скорлупу, сильным ударом отсек ее верхушку, чтобы не дать вытечь жидкости, и в ту же секунду подхватил орех левой рукой. Нам осталось лишь взять соломинку и тянуть сок из этой чудесной чаши, созданной природой. Сок был прохладен и приятен, но его оказалось чуть меньше стакана. Ореховая мякоть тонким слоем покрывала скорлупу внутри. Мякоть едят особой ложечкой с остро отточенным краем; действовать ею надо, как скребком. Орех очень крахмалист и грубоват, вкусом он напоминает грецкий орех с примесью сырого картофеля. Я с удовольствием выпил содержимое двух орехов, но мякоти есть не стал. Мне она не понравилась.

В Бразилии кокосовая пальма (Cocos nucifera) растет и культивируется в изобилии. Здесь собирают немного менее одной трети мирового урожая кокосовых орехов. Наилучшие условия для кокосовой пальмы — сырые песчаные места вдоль побережья. Кокосовый орех даже после долгого пребывания в соленой воде не теряет всхожести. Этим свойством объясняется широкое распространение кокосовой пальмы. Морские течения разнесли ее по всей тропической области земли. И повсюду высоко ценится и молоко, и копра, и отличающаяся особой прочностью скорлупа, идущая на мелкие поделки. Одно дерево приносит ежегодно от пятидесяти до ста пятидесяти, а иногда до трехсот-четырехсот плодов. Кроме того, из оболочки кокосового ореха получают прочное волокно, известное под названием койра. Койра отличается эластичностью и исключительной прочностью. В последнем я убедился лично. Один из моих знакомых, преподаватель географии, попросил у меня кокосовый орех, чтобы показать в школе. Любознательные ребята, естественно, не удовлетворились осмотром сморщенной побуревшей поверхности. Учитель уверенно достал перочинный нож, но не тут-то было! Кончик ножа с трудом чуть-чуть вошел в оболочку и застрял. В изуродованном виде орех вернулся ко мне, и я решил сам удалить оболочку, вспомнив, как ловко орудовал торговец своим мачете. Мачете у меня не было, и я вооружился топором. Топор делал вмятину и отскакивал. Я взял стамеску, использовал другие домашние инструменты, но все безрезультатно. Тогда я начал старой бритвой срезать тонкие пластинки, и только через час орех освободился от своей волокнистой оболочки.

Обычно койру получают путем мочки в воде и дальнейшей обработки на чесальных стайках. Из нее изготовляют веревки, циновки, щетки, грубые ткани (для этого берут волокно недозревших еще орехов) и многие другие предметы. Особенно широко используется койра в Индии и на острове Цейлон. В Швеции, Голландии щетками, сделанными из койры, метут улицы.

При надрезании молодого соцветия кокосовой пальмы вытекает сок, содержащий около пятнадцати процентов сахара. Сок, подвергнутый брожению, дает вино, из которого путем перегонки можно получить водку. Из листьев кокосовой пальмы плетут веревки, канаты и т. п., а из стволов строят дома и выдалбливают лодки. Помимо всего высокие пальмы с пышной кроной — великолепное украшение и природных ландшафтов, и городских парков и скверов.

Родом кокосовая пальма, вероятно, из Океании, откуда морские течения могли разнести ее орехи по ближайшим архипелагам и континентам, причем, несомненно, человек много способствовал ее дальнейшему распространению. В настоящее время дикая кокосовая пальма не известна. Есть около тридцати видов, относящихся к этому же роду пальм, растущие в лесах Южной Америки. Некоторые из них тоже дают съедобные плоды.

Уже в полной темноте подошли мы к вокзалу. В вагонах дачного типа по обе стороны прохода места для сидения только на двоих, с удобной перекидной спинкой. Если едет компания, то спинки двух соседних сидений откидываются в противоположные стороны, и приятели сидят как бы в купе. Багажных полок нет, вещи ставятся в проходе и между скамейками.

При открытых окнах первые минуты пути были очень приятны, свежий ветерок продувал вагон. Но вскоре пошел проливной тропический дождь, пришлось спустить шторы, сплетенные из мягких листьев какой-то пальмы. Сразу стало невыносимо душно. Большая часть пути проходила по побережью. Поезд шел быстро, делая крутые повороты по изгибам берега океана. В Рио-де-Жанейро прибыли уже после полуночи и по пустынным черным улицам, исхлестанным проливным дождем, поехали в посольство.

Ботанический сад Рио-де-Жанейро находится на окраине города и занимает пятьдесят четыре гектара. От главных ворот сада тянется величественная аллея королевских пальм. Среди их огромных темно-зеленых перистых листьев видны громадные бледно-зеленые и желтоватые соцветия. Возраст деревьев 126 лет. Они были высажены через 12 лет после основания сада. Одна сторона сада примыкает к подножию горы Корковадо, покрытой густым лесом. Благодаря исключительно благоприятным климатическим условиям (Рио-де-Жанейро лежит чуть севернее Южного тропика) растения всех тропических стран мира достигают здесь своих естественных размеров. Более 5 тысяч видов, относящихся к 187 семействам, — почти все главные полезные растения тропиков Старого и Нового Света!

Наиболее интересно каучуконосное дерево гевея (по-бразильски серингейра), сыгравшее большую роль в истории Бразилии, в течение долгого времени единственной страны, поставлявшей каучук на мировой рынок.

Гевея (Hevea brasiliensis) встречается в лесах вдоль Амазонки и ее притоков. Это крупное дерево из семейства молочайных. При надрезе из его ствола вытекает сок. Если подержать сок над дымом костра, он свертывается в плотную эластичную массу коричневого цвета. Это и есть каучук, который под названием пара-каучук (от названия порта Пара на севере страны, откуда его вывозили) стал известен в мировой торговле.

Впервые европейцы познакомились с каучуком, увидев у южноамериканских индейцев подпрыгивающие при ударе шары, которыми играли дети. Образцы этого вещества были вывезены в Европу и на первых порах его применяли лишь для ластиков, чтобы стирать написанное карандашом (до сих пор во многих странах говорят «индейская резинка»).

Только в 1823 году была впервые изготовлена непромокаемая ткань, покрытая слоем каучука, из которой делались плащи «макинтош» (по имени изобретателя), обувь, калоши, автомобильные шины.

Во второй половине прошлого века и первом десятилетии текущего каучук был одной из важнейших статей бразильской торговли. Цена на каучук достигла баснословной цифры — доллар за фунт. Как во время золотой горячки в Калифорнии, в бассейн Амазонки хлынули тысячи людей. Эти серингейро, как их называют, отыскивали в самых глухих лесах бассейна Амазонки деревья гевеи и собирали сок, который потом сгущали в дыму. Палку, положенную на развилки над костром, обливали соком гевеи и вращали, пока сок не застывал, затем поливали ее снова и продолжали вращать в дыму. Постепенно, слой за слоем, образовывался большой шар каучука, достигавший веса нескольких десятков килограммов. Весь собранный каучук сплавлялся в маленьких пирогах до Амазонки, откуда агенты переправляли его дальше по реке в столицу штата Амазонас — город Манаус, штаб-квартиру «каучуковых королей».

В 1912 году вывоз каучука из Бразилии достиг максимальной цифры — 42 410 тонн. Но еще в 1876 году англичанин Уикгем тайно вывез с Амазонки 70 тысяч семян гевеи. Они были доставлены в Лондон и посеяны в Ботаническом саду в Кью. Из полученных сеянцев около 2 тысяч перевезли на остров Цейлон, где были заложены первые плантации каучуконосных деревьев. С этого момента начался закат бразильской монополии на каучук. Правда, еще многие годы Бразилия продолжала успешно и выгодно торговать, но в это время увеличивались площади плантаций гевеи на Цейлоне, в Бирме, на островах Малайского архипелага, в Индокитае и Африке.

Теперь Бразилия, недавний монополист каучука, занимает ничтожное место по его добыче. 97–98 процентов всего сбора каучука дают плантации в Старом Свете. Мировое же потребление натурального каучука достигает сейчас 1,5 миллиона тонн в год.

В Ботаническом саду мы заглянули в избушку серингейро. Деревянный топчан, заменяющий кровать. Топор, особой формы ножи для надрезания коры, глиняные чашечки для сбора сока, готовая продукция (шар каучука), жалкая утварь для приготовления пищи — вот и все. Так жил серингейро, заброшенный на сотни километров в глубь девственного леса, среди ядовитых змей, постоянно болеющий желтой лихорадкой, оторванный от семьи и лишенный на многие месяцы общения с людьми.

В пруду Ботанического сада плавают огромные круглые листья гигантской водяной кувшинки — виктории регии. В природе это замечательное растение живет в теплой, до тридцати градусов, воде Амазонки. В Ленинградском ботаническом саду с большим умением и трудом выращивают ее в особо теплой оранжерее-бассейне. У нас она цветет только раз в году.

В этом же уголке амазонской флоры растет пальма пашиуба (Iriartea exorrhiza) на высоких подпорках — ходульных корнях. Это своеобразное приспособление к условиям время от времени заливаемых водами низколежащих лесов. Тут же на открытой лужайке высажена своеобразная бесстебельчатая пальма куруа (Attalea spectabilis) с песчаных отмелей Амазонки. Ёе крупные, прямостоящие перистые листья длиной в два с половиной — три метра выходят как бы из земли. Плоды куруа висят низко, а иногда даже лежат на земле. Они похожи на кокосовые орехи, только мельче, внутри у них также есть «молоко».

Неподалеку находим одно из крупнейших деревьев бразильских лесов, дающее орехи, называемые кастанья-де-пара, то есть каштаны из штата Пара (Bertholletia excelsa, семейство лецитидиевых). Это дерево часто превышает тридцать — сорок метров и дает большой, с голову ребенка, плод. Внутри прочной «костяной» скорлупы лежат самые орехи, тоже в прочной оболочке плоской полулунной формы, размером с фалангу большого пальца. Они очень приятны на вкус и богаты маслом. Бразильские орехи вывозятся в США и Европу.

По своим вкусовым достоинствам высоко ценятся орехи сапукайя, или, как их иногда называют, райские орехи. Это семена крупного дерева (Lecythis sapucaya, семейство лецитиевых) тоже бразильского коренного обитателя, растущего в тропических лесах Амазонки. Орехи немного крупнее бразильских, одеты морщинистой скорлупой и заключены в количестве пятнадцати-двадцати пяти штук в большую деревянистую скорлупу, по форме напоминающую примитивный горшок, слепленный без гончарного круга. Ко времени созревания из верхней части плода выпадает своеобразная крышка, и тогда семена-орехи высыпаются из скорлупы плода. Хотя эти орехи и прочнее наших грецких, раскалываются они без труда. Ценители считают их самыми вкусными из всех известных орехов. Любопытно использование скорлупы плода дерева сапукайя. В этот созданный природой горшок, уже без крышки, насыпают сахар или какую-нибудь другую приманку, и он превращается в ловушку для мелких обезьян. Просунув голову внутрь и набрав в рот еды, обезьяна уже не может вытащить ее оттуда и беспомощно мечется, пока ее не схватят. Отсюда, вероятно, и пошло народное название этого дерева — обезьяний горшок. Впрочем, бывает, что в эту ловушку попадают и неопытные собаки.

В саду множество пальм, каждая из которых дает какой-нибудь полезный продукт. Волокна пальмы буссу (Manicaria saccifera) идут на изготовление шляп, плоды бурити, или винной пальмы (Mauritia vinifera), служат для приготовления алкогольного напитка, плоды пальмы мукуи (Acrocomia lasiospatha) дают съедобную желтоватую волокнистую мякоть, которую варят с добавлением тапиоки.

Обманчивы плоды пальмы урукури (Attalea excelsa), похожие на финики. Мякоть их соблазнительно сочна и душиста, но еще первые поселенцы узнали от индейцев, что они вызывают длительное расстройство желудка.

Мелкие, величиной с вишню, плоды пальмы асаи (Enterpe oleracea) между кожей и твердым семенем содержат немного мякоти, из которой, добавляя воду, делают густой напиток, красящий губы в фиолетовый цвет, как наша ежевика. Пальма асаи дает пальмовое масло и широко употребляемые в Бразилии «овощи пальмито» — молодые побеги пальмы, вкусом напоминающие спаржу.

Пальмы бабасу (Orbignia speciosa) и карнауба (Соpernicia cerifera) известны как источник растительного воска. На огромных веерообразных листьях карнаубы, расположенных по спирали вокруг ствола, отлагается воск. Сами же листья идут на производство шляп, корзин, циновок, мешков, ими покрывают крыши и плетут стены домов. Ствол пальм служит строительным материалом. Очень питательные корни карнаубы применяются как лекарственное средство. За многообразное использование Александр Гумбольдт назвал эту пальму деревом жизни.

Дикорастущая карнауба встречается на северо-западе Бразилии, но в последние годы культивируется в штате Сеара, а также в Пиауи, где высажено более двух миллионов деревьев. А всего в Бразилии насчитывается, по-видимому, от восьмидесяти до ста миллионов дикорастущей и культивируемой карнаубы.

Как-то на одной из дорожек сада мы заметили ребятишек, что-то поднимавших с земли и прятавших в карманы. Подойдя ближе, мы увидели множество светло-оранжевых, с покрасневшим бочком плодов, по форме и размерам похожих на сливу. С дорожки почти все «сливы» были подобраны, и теперь ребятишки пытались достать их с лужайки, не решаясь ступать по ней ногами. Там золотистые румяные плодики валялись в изобилии. Откуда эти плоды? Высоко над ближайшими деревьями в густой и раскидистой кроне громадного дерева нам удалось разглядеть среди крупных темно-зеленых и блестящих листьев яркие по окраске плодики, висящие на коротких плодоножках. Это оказалось дерево тепериба (Spondias lutea, семейство анакардиевых). Мы не замедлили последовать примеру ребят и отведали плодов. Первая «слива» показалась очень вкусной, вторая имела специфический привкус терпкого эфирного масла, третья слегка обожгла губы, четвертую мы уже есть не стали.

Все же мы решили собрать плоды для семян. Сергей Васильевич быстро переговорил с ребятишками, и они дружно принялись освобождать карманы, переправляя лакомство в рот. Через несколько минут мы были удовлетворены вполне достаточным запасом косточек, а ребята щедро вознаграждены за эту заготовительную операцию.

Среди многих полезных растений тропиков широкую известность получило дерево кола (Cola nitida, семейство стеркулиевых) из тропической Африки. Семена колы, называемые обычно орехи кола, содержат ко-латин, кофеин и теобромин, которые возбуждают нервную систему и способствуют подъему сил человека. Эти их свойства были известны негритянским племенам.

Теперь кола культивируется во многих тропических странах, в том числе в Южной Америке. Несколько деревцев кола мы видели в Ботаническом саду. К сожалению, на них не было плодов с их характерной бугорчатой скорлупой, внутри которой и содержатся семена — орехи.

В тропических лесах Бразилии есть своя кола — это гуарана (Paulinia cupana, семейство сапиндовых), кустарник, плоды которого также содержат тонизирующие вещества. Свойства их были хорошо известны индейцам. Вероятно, по имени одного из племен индейцев (гуарани) растение и получило свое название.

С некоторых пор некая бразильская фирма стала выпускать напиток «гуарана». Теперь на площадях и заборах, в ресторанах и кафе реклама гуараны соревнуется с рекламой американской кока-колы.

В Ботаническом саду Рио-де-Жанейро мы с удивлением рассматривали небольшой кустарник, едва достигающий высоты двух — двух с половиной метров. Из этого, казалось бы, жалкого и тщедушного кустарника с редко сидящими на ветках широколанцетными листьями и колючками у их основания, с мелкими невзрачными цветками грязноватой светло-желтой окраски, запрятанными в пазухах листьев, получают известный наркотик кокаин.

Кока (Erythroxylon coca, семейство эритроксиловых) известна индейцам с древнейших времен как сильно возбуждающее средство. Листья коки с прибавкой гашеной извести или золы другого растения — киноа (Chenopodium quinoa, семейство маревых) усталые путники жуют в трудных переходах. Кока придает силы и притупляет чувство голода.

С открытием Америки сведения об этом замечательном растении очень быстро проникли в Европу. Родина его — тропические горные леса Боливии и Перу. С приходом европейцев естественные заросли коки очень быстро истощились и вскоре вообще были истреблены, так что в настоящее время кока известна только в культуре (разведением ее, по-видимому, занимались уже и индейцы). Кокаин нашел широкое применение в медицине как обезболивающее средство.

Дерево-мулат — пау-мулато бразильцев (Calycophyllum spruceanum, семейство мареновых) названо так за шоколадный цвет коры, гладкой, как кожа смуглого человеческого тела. Ежегодно в июле — августе это дерево сбрасывает кору, но крона у него вечнозеленая.

Замечательна равенала, или дерево путешественников (Ravenala madagascariensis, семейство банановых), родом из Африки (Мадагаскар). Если отогнуть толстый черешок шести-, семиметрового веерообразного листа, то из влагалища его вытекает струйка воды. Путники в сухих саваннах утоляют ею жажду. Когда мы со всех сторон осматривали дерево путешественников, садовник отогнул черешок листа и оттуда потекла вода. Она была прохладной и прозрачной. Есть и другой способ достать воду — сделать прокол в нижней части листового влагалища. Из размочаленных черешков и листовых жилок равеналы плетут стены хижин. Про дерево путешественников говорят, что оно «дает не только влагу жаждущим, но и кров неимущим».

Мы увидели также растения, дающие всем известные ароматические продукты, употребляющиеся издавна как приправа для блюд, — гвоздику, корицу, ваниль.

Коричное дерево (Cynnamomum seylanica, семейство лавровых) достигает двадцати метров высоты и метра в диаметре. Для получения корицы обрезаются нетолстые ветви и с них сдирается кора, заключающая в себе пахучие вещества.

Гвоздичное дерево (Eugenia aromatica, семейство миртовых) тоже крупное, с блестящими кожистыми листьями. Их форма с сильно оттянутым концом типично тропическая, обеспечивающая легкое стекание с них дождевой влаги. Цветки собраны в соцветие. Лепестки их мелки и невзрачны, но завязь обладает тем тонким ароматом, который со времен глубокой древности привлек внимание человека. Бутоны и едва начавшие распускаться цветки с молодой завязью собирают и просушивают. Родина гвоздичного дерева — Молуккские острова, или острова Пряностей. В XVII веке голландцы всячески препятствовали вывозу семян или саженцев гвоздики и монопольно торговали ею-в течение столетия. В XVIII веке французам, а потом англичанам удалось организовать плантации гвоздичного дерева в своих тропических колониях. Голландская монополия была подорвана. Есть еще одно дерево родом с Антильских островов — пимента, или ямайский перец (Pimenta officinalis, семейство миртовых), у которого листья содержат эфирное масло с гвоздичным ароматом.

То, что мы знаем под именем ванильной палочки, вовсе не палочка. Это особым образом провяленная оболочка плода, похожего на боб фасоли, принадлежащего мелкой лиане, обвивающей стволы и ветви деревьев. Местное ее название — баунилья (Vanilla planifolia, семейство орхидных).

Мы привыкли видеть цветки и плоды у деревьев на верхних концах молодых ветвей. У многих же тропических растений цветки, а впоследствии плоды развиваются на наиболее старых частях — на стволе и нижних концах толстых ветвей. Особенность эта, пожалуй, наиболее ярко выражена у хлебного дерева (Arthocarpus incisa, семейство тутовых). Родина его — тропики Старого Света. Это крупное дерево с развесистой кроной, достигающее тридцати — тридцати пяти метров высоты. Жители тех мест употребляют плоды хлебного дерева в вареном или поджаренном виде. Вкус хлеба они напоминают совсем отдаленно, скорее же это нечто Среднее между картофелем и тыквой. Плоды достигают величины тыквы, форма чаще всего немного овальная. Сидят они на короткой плодоножке прямо на стволе или у основания ветвей. В Океании хлебное дерево возделывается с древнейших времен. Жители острова Таити считают, что три хлебных дерева могут с избытком кормить одного человека. Кроме того, из молодых трехлетних деревцев извлекают волокно и приготовляют ткани, а ось мужского соцветия используется как трут и фитиль, поэтому вполне можно присоединиться к поговорке островитян, что хлебное дерево дает ему хлеб, кров, тень и одежду. Это дерево с мощной кроной нередко используется для украшения садов и парков. Великолепный экземпляр хлебного дерева, даже более эффектный, чем в Ботаническом саду, растет в парке у здания советского посольства.

В Бразилии очень популярны «резиновые конфеты». Вам их предлагают в кино, в гостинице, на самолете. В этих конфетах к сахару и другим продуктам добавляется сок дерева чикле (Zschokkea lactescens). Это индейское название дерева средней величины из семейства кутровых, к которому из наших растений относятся кендырь и барвинок. Внешне чикле ничем не примечательно. Листья более всего похожи на листья лавра, только помельче, цветки слегка напоминают отдельные цветки сирени, но они не в большой пышной кисти, а сидят вдоль облиственных ветвей всего по четыре-пять цветочков в соцветиях, находящихся в пазухах листьев. Плод размером и формой напоминает крыжовник, только с острым и слегка загнутым носиком в виде маленького клювика. Сок чикле содержит гуттаперчу, ее-то и добавляют в конфеты. Во рту сахар и прочее растворяется, а нерастворимая гуттаперча скатывается в комочек, который можно жевать бесконечно. Эти чиклетки так и называют вечными конфетами.

Люди, все время что-то жующие, встречаются повсюду. Вы входите в магазин. Продавщица, любезно улыбаясь, незаметно вынимает изо рта конфетку и приклеивает ее к нижней стороне прилавка, а завернув покупку, после прощального приветствия немедленно отлепит чиклетку и будет жевать ее до прихода следующего покупателя.

Вот еще одно плодовое дерево с любопытным названием — мармеладный плод (Lucuma mamosa, семейство сапотовых). Плоды яйцевидной формы длиной восьми-двенадцати сантиметров, красновато-коричневой окраски. Внутри плода мякоть красноватого оттенка, в которой заключено несколько гладких, как бы полированных семян. Созревший плод идет на приготовление мармелада. Говорят, что он напоминает яблочный джем. Дерево достигает высоты девяти — двенадцати метров. Ветви у него буровато-серые с длинными, обратно яйцевидными, заостренными на свободном конце листьями; обильно плодоносит, плоды сидят гроздьями на стволе и ветвях. Обычен в культуре в Центральной Америке и Вест-Индии.

Наше внимание привлекло небольшое деревце, высотой семи-восьми метров, с густой кроной темно-зеленых блестящих кожистых листьев и с красновато-коричневыми круглыми, слегка яйцевидными плодами. Это чико (Achras sapota, семейство сапотовых), плод которого знатоки тропических фруктов почитают за один из самых сочных, освежающих и приятных плодов. Под тонкой кожицей светло-коричневая мякоть, в которую вкраплены крупные и эффектные черные блестящие семена. Плод чико следует есть только в зрелом виде, когда мякоть почти перестает быть клейкой.

Как-то мне попался недозрелый плод. Мякоть, вкусная и как бы холодящая вначале, была приятна, но потом она налипла на зубах и деснах, и пришлось самым настоящим образом отплевываться, чтоб избавиться от этой липучей смазки во рту. Родом из тропиков Южной Америки, чико было перенесено в тропическую Азию и теперь встречается в культуре в Индии, на Цейлоне, Филиппинских островах и в других местах. Оно приносит два урожая — в августе — сентябре и в феврале — марте.

Очень наряден в Ботаническом саду уголок, где собраны цветущие лианы. Вдоль двух рядов белых колонн, соединенных наверху легкими жердями, высажены лианы. Их цепкие стебли ползут вдоль жердей и свисают длинными плетями. Они усыпаны яркими цветками различной окраски. В тропическом климате цветение продолжается очень долго, и эта колоннада всегда украшена цветами. Поскольку здесь собраны виды из многих семейств и с различными периодами развития, то и зацветают они в разное время.

В пруду Ботанического сада собраны водяные растения из разных частей света: виктория регия с Амазонки, папирус с берегов Нила, лотос из Юго-Восточной Азии, бамбук из индийских джунглей и многие другие.

За пределами сада, где за низеньким заборчиком, сложенным из дикого камня, уже начинается тропический лес, одевающий склоны горы Корковадо, мы обратили внимание на необыкновенной красоты дерево — невысокое (метров пятнадцать — восемнадцать), почти без листьев. С его ветвей свисали багряно-красные, как мантия кардинала, метельчатые соцветия. Вокруг участок был вырублен, и дерево выделялось ярким, дерзким пятном. Уже впоследствии я узнал, что это мулунгу (Erythrina falcata, семейство бобовых). На время цветения оно сбрасывает листья. По справедливости, это одно из наиболее декоративных деревьев, а его почему-то нет ни в садах, ни на бульварах Рио.

Почти все деревья в саду настолько обильно покрыты эпифитами и лианами, что создается полное впечатление девственного тропического леса. Известный нам как комнатное растение филодендрон (Monstera deliciosa, семейство аройниковых) разрастается здесь так пышно, что сплошным чехлом одевает ствол пальмы или с большой высоты ветвистого дерева спускает огромный пук своих воздушных корней.

Очень часто встречаются червеобразные стебли эпифитного кактуса рипсалис (Rhipsalis cassytha, R. penduliflora и другие виды), который, если смотреть сбоку и против света, свисает с ветвей, наподобие бахромы. В пазухах листьев пальм и панданусов сидят маленькие изящные орхидеи и нежнолистные папоротники. Листья пандануса собраны в пучок и расположены по спирали, атмосферная влага стекает по листьям к основанию пучка и, скопляясь там в своеобразной чаше, создает благоприятные условия для поселения эпифитов. За спиральное расположение листьев, похожих на листья пальм, панданус иногда называют винтовой пальмой. Из листьев и листовых жилок некоторых видов пандануса плетут паруса, маты, циновки, корзинки, зонтики и т п.

Особый уголок сада посвящен лекарственным тропическим растениям. Первой обращает на себя внимание знаменитая Cinchona — хинное дерево (еще его называют перувианская, или иезуитская, корка). Это не очень крупные, шести-двенадцати метров высоты, деревья, из коры которых извлекают несколько ценных алкалоидов — хинин, цинхонин и другие. Целебные свойства этого дерева стали впервые известны в 1638 году, когда настойкой из его коры излечилась от малярии жена тогдашнего вице-короля Перу графиня Чинчон (Cinchon). По ее имени растение и получило свое название.

В 1861 году хинное дерево было введено в культуру в Индии, на Яве и Цейлоне. Хотя оно и встречается в средних и даже верхних поясах горных тропических лесов, для него характерна крайняя требовательность к теплу. Поэтому выращивание хинного дерева во влажных субтропиках Черноморского побережья Кавказа встретило большие трудности. Однако упорство советских ученых увенчалось в последние годы успехом — у нас теперь выращивают хинное дерево как однолетнюю культуру.

В небольшом здании Ботанического сада Рио-де-Жанейро размещены научные лаборатории, здесь же гербарий и ботанический музей, в котором собрана коллекция плодов и семян. Они поражают разнообразием форм, окрасок, размеров. На стенах музея развешаны изображения деревьев и кустарников, зарисованные во время цветения. Мы были в Бразилии, когда подавляющее большинство деревьев уже закончило цветение и лишь немногие цвели в этот период года. При гербаризации в тропиках почти не удается сохранить естественную окраску венчиков, поэтому, чтобы показать исключительное разнообразие тропической природы, зарисовки цветков с натуры совершенно необходимы.

Особенное впечатление произвел на нас обезьяний каштан (Couroupita guianensis, семейство лецитиевых). Представьте себе крупное дерево с толстым стволом и редкими ветвями. Листья собраны только на концах ветвей пышными охапками, а по стволу почти от самой земли и даже по нижним частям ветвей густо сидят огненно-красные цветки. Кажется, будто дерево охвачено взбегающим от его основания пламенем. Сходство усиливается еще оттого, что самые цветки окрашены в разных своих частях в разные цвета — пурпуровый, розовый, оранжевый и кремово-желтый. Цветки крупные, до двенадцати сантиметров в поперечнике, но их не соберешь в букет, так как они сидят на коротких цветоножках в два-три сантиметра. Потом мы узнали это дерево в саду по характерному расположению листьев па концах ветвей, но цветков, увы, не было. Дерево цветет с октября по февраль, и сейчас мы застали молодые еще плоды, размером до десяти-двенадцати сантиметров, округлые, слегка сжатые у полюсов, на коротких плодоножках, выходящих прямо из коры(для созревания плодов требуется восемь-девять месяцев, и тогда они достигают размеров головы взрослого человека). Растет это дерево в лесах Амазонки. Вот бы увидеть его в полном цвету!

Богатство флоры Бразилии исключительно. В вечнозеленых тропических лесах, в выгорающих на сухое время года кампосах и каатингах, в араукариевых лесах, прериях и высокогорьях насчитывается до 50 тысяч видов растений. Вот поэтому нам, ботаникам, особенно интересно было познакомиться с растительным покровом Бразилии и вывезти наиболее замечательные растения в наш Ленинградский ботанический сад.