По южным странам

Прекраснейший город

Рио-де-Жанейро бразильцы называют просто Рио. Это большой торговый и промышленный город, крупнейший порт страны. В виде небольшого укрепления он основан в 1555 году французскими гугенотами, которые уже через двенадцать лет, в 1567 году, были изгнаны португальскими колонизаторами, захватившими в ту пору большие территории на материке Южной Америки. С 1762 года Рио-де-Жанейро объявлен столицей Бразилии. Полное его название — Сан-Себастьян-до-Рио-де-Жанейро.

Любопытна история этого названия. Экспедиция Америго Веспуччи 1 января 1501 года вошла в бухту Гуанабару, которую приняла за устье большой реки. В честь даты открытия ее назвали Январская река (по-португальски рио — река, жанейро — январь). Возникший впоследствии укрепленный городок Сан-Себастьян, в отличие от других Сан-Себастьянов, получил приставку имени бухты, на берегу которой был построен.

Рио раскинулся огромным полукольцом по берегу Атлантического океана и (большая часть города) по берегу бухты Гуанабары, глубоко и прихотливо врезающейся в материк. За широкой полосой побережья возвышается гора Корковадо (горбун). Ее высота 710 метров. Город почти окружает ее подножие. Склоны горы покрыты тропическим вечнозеленым лесом. Когда корабль входит в бухту, перед путешественником возникают острова, причудливая гора Пан-де-Асукар (Сахарная голова), зеркальная гладь Гуанабары, в которой отражаются зеленые горы, местами расцвеченные яркими пятнами цветущих деревьев, светлые здания, одно за другим взбегающие широким амфитеатром на склоны Корковадо, изящные кроны пальм, по берегам залива и в гуще домов. Да, природа щедро украсила этот уголок и бразильцы справедливо именуют Рио «сидаде мара-вильоза» — прекраснейший город.

В одной ботанической книге, изданной в 1846 году, помещена гравюра: вид с горы Корковадо на бухту Гуанабару и город Себастианополис. Мы видим на ней бухту Гуанабару, приметную «Сахарную голову» — Пан-де-Асукар и раскинувшийся узкой полосой маленький городок. Равнины меж крутых холмов вспаханы и заняты посевами, а склоны холмов одеты густым лесом.

Теперь посмотрим современный снимок. Узнаем на нем Пан-де-Асукар, очертания бухты Гуанабары, острова в преддверии океана, но на месте прежних полей и до самого уреза воды — сплошные кварталы жилых домов.

Улицы Рио всегда оживленны. На главной артерии столицы — Авенида Риу-Бранку — крупные торговые фирмы, банки, магазины, кино, рестораны и кафе. Много праздношатающихся нарядно одетых мужчин и женщин. Двери кафе и баров открыты, часть столиков вынесена на улицу. За бокалом пива со льдом или крохотной чашечкой обжигающего рот кофе болтают молодые люди, шепчутся юные щеголихи, молчаливо читают газеты биржевики.

Между столиками шныряют босоногие ребята, ищут случая почистить кому-нибудь ботинки. Пока «клиент» пьет пиво, они наводят блеск на его обувь, справляясь с этой задачей даже под столом. Чистка обуви — замаскированное нищенство. Ведь на протянутую за милостыней руку никто не обратит внимания.

На набережной залива Ботафогу превосходно сочетаются две диаметрально противоположные древесные формы: по одну сторону, сливаясь в сплошную массу, растут приземистые, коренастые, с густейшей листвой, с ползущими по земле змеевидными корнями, взрывающими асфальт тротуаров и мостовых, бенгальские смоковницы, а по другую — красавицы пальмы, несущие высоко в небо перистые вайи на вершине точеной колонны своих стволов.

В кварталах старого города немало прекрасных зданий мавританской архитектуры и группы небоскребов. Иногда встречаются здания в двадцать пять — тридцать этажей, но чаще двенадцати — пятнадцатиэтажные дома. Они принадлежат фирмам, разбогатевшим за последние десятилетия.

В Рио нет театра, нет своей труппы. Здание театра пустует, пока не заедет какая-нибудь странствующая труппа на гастроли. Двухмиллионный город живет без театра. Есть лишь ревю, где разыгрывают сценки сомнительной пристойности.

В городе только два больших книжных магазина, торгующих научной и художественной литературой. В других магазинах вы найдете книги в основном с такими заголовками: «У всех покойников одинаковая кожа», «Заставьте плясать мертвеца», «Убийство ради удовольствия». В эти же магазины к услугам многочисленных туристов издатели США забрасывают различные разговорники: англо-португальский, шведско-португальский, немецко-португальский и т. д. (в Бразилии официальный язык — португальский). Для американцев и англичан, не успевших запастись разговорником, продается тоненькая книжечка: «Что вы хотите сказать и как это сказать по-португальски». В ней нет слов школа, наука, искусство, театр, музей, но зато есть дансинг, ревю, кабаре и предусмотрен такой вопрос: «Могу ли я там получить леди?»

…Словом «кариока» индейцы называли примитивные деревянные дома, которые строили в Рио первые чужеземные пришельцы. Это имя сохранилось в названии маленькой речки и одной из площадей столицы, а потом им же стали называть потомственных старожилов города.

Кариоки очень гордятся своим городом, особенно пляжем Копакабана. Он действительно хорош. Широкая полоса тончайшего чистого песка, на которую накатывается крутая океанская волна. Вдоль пляжа устроен широкий тротуар, покрытый кубиками белого и серого камня, уложенными волнистым узором. Идешь по нему и кажется, что он такой же подвижный, как поверхность лежащего в сотне шагов океана.

Пляж Копакабана прослыл «лучшим пляжем Нового Света». За черной лентой асфальтовой дороги многоэтажные гостиницы для иностранцев. Днем пляж переполнен. Открыты двери ресторанов, баров, кафе, выставлены под тентами столики. А в конце пляжа, у самых скал, сушатся сети и вытащены на отмель большие просмоленные баркасы.

В океане много рыбы и разной другой живности: крабов, креветок, осьминогов. Есть особые рестораны, куда идет улов рыбаков. Там охотники до экзотики заказывают жареного осьминога с баийским перцем или тушеную каракатицу в «собственных чернилах».

В вечерние часы на глухих улицах, иногда даже неподалеку от блистающей рекламами авениды, пожилые негритянкй восседают на низеньком табурете рядом с жаровней и лотком. Возле них теснятся негры и мулаты, окончившие трудовой день. На лотке разложены кушанья и сладости, тут же изготовляемые на жаровне, от которой вокруг разносятся острые, пряные запахи.

Первые европейцы столкнулись в Бразилии с различными кулинарными изделиями индейцев. Кое-что прочно вошло в пищевой рацион, например фаринья (маниоковая мука), кукуруза, пассока (passoc на языке индейского племени тупи означает толочь) — смесь свежего или вяленого мяса, предварительно растолченного в ступке, с маниоковой мукой. В Амазонии в пассоку добавляют поджаренные и тоже растолченные бразильские орехи. Получается своеобразное и высокопитательное блюдо, в какой-то степени напоминающее паштет. Только есть пассоку надо в горячем виде, да ее так и едят здесь, беря прямо с решеточки над жаровней, где разложены обваленные в маниоковой муке сосискообразные комки пассоки.

Очень оригинальна памонья. Готовится она в виде теста из молодой, недозревшей кукурузы на кокосовом молоке и с сахаром. Тесто заворачивают, как у нас голубцы, в кукурузные листья (обертки от початков) и варят на слабом огне.

Негры-невольники, ввозившиеся в Бразилию, принесли с собой не только навыки приготовления пищи, но и ряд растений, культивировавшихся у них на родине или дико там произраставших. Среди них пальма денде (Elaeis guineensis), дающая масло денде, индийский перец и перец с берега Атаре. Оба перца широко используются в кулинарии наряду с местными перцами, бывшими в ходу еще у индейцев. Особенно ими прославилась баийская кухня, известная своими острыми и пряными блюдами.

Негры обогатили стол бразильцев также бананами и разнообразными блюдами из куриного мяса и рыбы и изменили на свой манер приготовление некоторых португальских или индейских блюд. Например, ватапа приготовляется теперь по африканскому способу. Особенно изысканной считается ватапа из рыбы гарупа, в которую прибавляют сухих креветок, масла денде, рисовой и кукурузной муки, кокосового молока, индийского перца, лимонного сока, чеснока и лука. Ватапа — излюбленный деликатес и не только ценна своими питательными свойствами, но и высоким содержанием витаминов, которыми богаты все входящие в нее специи и приправы. Тыквенная каша на молоке вошла в обиход бразильцев под названием кибебе. Чрезвычайно популярно весьма дешевое и простое блюдо акараже — клецки из фасолевой или кукурузной муки, приправленные маслом денде, мукой и солью. Они варятся в воде либо жарятся в масле денде, сдобренном перцем. Кроме того, бразильцы переняли у негров или индейцев ряд сладких блюд: кангика — пудинг из кукурузной муки с кокосовым молоком и сахаром, кускуз — пирожное из особого теста, сваренного на пару, бола — конфетки из сахара с прибавкой ядра кокоса, а также маниоковой муки и еще чего-то, бейжу — нечто вроде галет или печенья, приготовляемые также из маниоковой муки и сдобренные тертыми бразильскими орехами и толченым кокосом.

Вот эти и другие неведомые нам блюда и лакомства в форме коржей, клецек, нарезанные кусками или налитые в маленькие глиняные горшочки, обсыпанные то сахаром, то фариньей и все с дразнящим запахом острых специй, притягивали к себе негров, как к некоей реликвии, чудом сохранившейся под натиском шаблонных блюд харчевен и кафе большого города.

К ночи кончаются запасы яств, торговки вытряхивают золу из жаровен, забирают стульчики и подносы и уходят на дальние склоны гор, окружающие Рио, в свои фавеллы. А ночной ветерок, опускающийся с гор к берегу моря, иногда раздует искру в кучке золы, и тогда обоняние уловит смолистый запах несгоревших древесных угольков.

…Вдали от центра расположен большой медико-биологический институт миллионера Освальдо Круца, предки которого нажили большое состояние на эксплуатации рабского труда привезенных из Африки негров. Он учился во Франции, работал в области медицины и, построив на свои средства действительно великолепное здание, организовал в нем институт и завещал его государству. Бразильцы показывают институт приезжающим иностранцам. Мы осмотрели одиннадцать лабораторий. В них чисто, просторно, много хороших приборов. При институте большая библиотека, музей. Чтобы иметь возможность вести исследовательскую работу, институт вынужден выпускать для продажи различные лекарства.

…Знойный, влажный воздух, палящее солнце изнуряют организм даже привычного человека. Состоятельные бразилейро берегут свои силы. В двухэтажном доме — лифт. В магазине или конторе человек не взбежит по лестнице. Только на лифте, хотя бы на следующий этаж. Недалеко от площади Глория сохранилась старинная церковь, построенная на холме. Когда-то она возвышалась над городом, теперь затиснута многоэтажными домами. Крутая каменная лестница ведет к подножию храма, но рядом фуникулер, и церковный служка получает плату за подъем.

Во всех оффисах (конторах) свято соблюдается обеденный перерыв. В час дня служащие устремляются в рестораны, закусочные, кафе. Директора, крупные торговцы, чиновники высокого ранга завтракают солидно: закуска, суп, второе блюдо, сладкое, кофе. Секретари: закуска, суп, кофе. Клерки, швейцары, лифтеры и прочий мелкий люд довольствуются одним кофе. Чашечка-другая крепкого сладкого кофе подбодрит, на время снимет усталость. До конца рабочего дня они улучат несколько минут, чтобы проглотить на ходу еще разок кафезиньо (так нежно называют здесь маленькую чашечку кофе), а уж обедать будут вечером дома — там ждет их неизменный фейжон (фасоль).

…Только на главных улицах и на некоторых перекрестках стоят регулировщики. На остальных улицах их нет. И нет ограничивающих правил езды. Машины обгоняют одна другую и справа, и слева, шофер автобуса не подождет, пока трамвай пересечет улицу, а проскакивает у него буквально перед носом. В любом месте улицы разворачиваются и едут в обратном направлении и легковые и грузовые машины. При таком порядке поражаешься выдержке водителей и их искусству избегать столкновения или наезда.

Соблюдается лишь одно требование: скорость. Например, на набережной Байре-Мар, где нет перекрестков, висит указатель: «Не менее 60 км». Вот уж тут берегись, если поедешь медленнее! Могут наехать сзади, повредить машину, и виновным будет признан не тот, кто наскочит, а пострадавший. Несчастные случаи на улицах часты и с машинами, и с прохожими.

…В стороне от нынешнего центра Рио, среди кварталов старинных домов и узких улиц, разместился главный рынок Меркадоро. Торговые помещения расходятся по радиусам от центральной части. Крыша держится на столбах, и лавки открыты со всех сторон. Торговля полуоптовая. Домашние хозяйки посещают этот рынок мало. Мы пришли сюда в расчете увидеть все разнообразие фруктов и овощей Бразилии, но обнаружили лишь ящики с мандаринами и картофелем, горы еще не доспевших бананов (их тут продают только целыми гроздьями), кучи капусты и тыкв, помидоры, баклажаны, свеклу, морковь и прочие совсем не тропические овощи.

Мелкая розничная торговля производится на других рынках, не имеющих постоянного помещения. Один такой базарчик, на площади Глория, торгует с рассвета до 9 часов утра. С ближайших окраин привозят свой товар огородники, рыбаки и мелкие торговцы. На площади возникают «торговые ряды» — тележки, палатки, лотки, переносные столики, иногда просто ящики, на которых разложены овощи, крупы, пряности, молочные продукты и прочее. В определенном месте стоят корзины со свежей рыбой, пересыпанной кусочками льда. На перевернутом ящике поставлены весы и над всем этим натянут маленький тент на тонких жердях. Вот и вся рыбная лавка. Тенты и балдахины есть тут почти над каждым лотком или столиком, ведь солнце в тропиках быстро поднимается и будет жечь уже через полчаса после восхода. Пестрый, разноголосый гомон базарчика слышен издалека. Торговцы не жалеют голоса, чтобы зазвать к себе покупателей.

Наши ботанические интересы мы удовлетворили в полной мере, найдя здесь массу незнакомых нам продуктов. Вот шушу (Sechium edule) — небольшой плод из семейства тыквенных, родич нашего кабачка. Он и по форме походит на кабачок, только чуть грушевидный и с неглубокими продольными бороздками; поверхность нежно-зеленой кожицы покрыта такими же колючими бородавками, какие бывают у некоторых сортов огурцов. От других видов семейства тыквенных шушу отличается тем, что в нем только одно крупное семя с тонкой оболочкой. Едят шушу в отваренном виде как гарнир ко второму блюду или в салате. Вкусом он напоминает и огурец, и кабачок. Приготовленный с лимоном и сахаром, шушу дает прекрасный мармелад. Клубни, образующиеся на корнях шушу, содержат большое количество крахмала и под названием «чинчайот» употребляются в пищу в Мексике. Их там едят в печеном, жареном и вареном виде. По вкусу чинчайот похож отчасти на картофель. Его перерабатывают на муку, которая обладает легкой усвояемостью и рекомендуется для детей и больных.

Через четыре года я вновь повстречался с шушу, но уже у нас в Союзе. Я летел из Батуми в Адлер. В Сухуми в самолет сел пассажир с сумкой, наполненной яблоками, грушами и… шушу. Я, конечно, заинтересовался, откуда у него шушу. Из Ботанического сада? «Да нет, — говорит, — купил на базаре в Сухуми. Это мексиканский огурец». Сухумскому ботаническому саду удавалось получать урожай с однолетних растений до 100 000 штук с гектара — это значит 40–50 центнеров плодов (многолетние же культуры в тропиках дают от 120 до 200 тысяч штук с гектара). Теперь шушу под названием мексиканский огурец, или чайот, пошел в культуру в колхозы и стал обычным на базарах Черноморского побережья.

В корзинке, прикрытой банановым листом, лежат звездообразные плоды питанги (Averroa carambola, семейство кислицевых). Они сорваны с куста на заре, их надо беречь от увядания, иначе они потеряют вкус. Кисло-сладкую мякоть, окружающую семя, можно есть сырой, а также варить из нее варенье, повидло, кисель.

На краю базарчика стоит грузовик. Один борт кузова откинут, и покупатели сами выбирают любой ананас. В окрестностях Рио ананасы не разводят, но в сотне-другой километров, в штате Сан-Паулу, их очень много. Сердцевина шишковидного соплодия сочна и ароматна. Особенно вкусен ананас свежий, но его консервируют, нарезая ломтиками или отжимая сок, варят ананасное варенье и повидло, засахаривают. Ананас в Рио — деликатес, цена его высока, далеко не каждая хозяйка купит.

Не всякая хозяйка покупает и картофель, который здесь дороже мандаринов и апельсинов. В Бразилии картофеля выращивают очень мало, его привозят из Чили, Перу, а то и из Европы. Дороги яблоки, груши и особенно виноград. Все они по вкусовым достоинствам намного хуже наших яблок и винограда. Разводят их только на самом юге страны, в штате Риу-Гранди-ду-Сул, и немного в Паране.

Зато в Бразилии есть заменители картофеля. Прежде всего это батат (Ipomoea batatas), или, как его еще называют, сладкий картофель. Растение это из семейства вьюнковых, на корнях его образуются утолщения, внешне похожие на клубни картофеля. В Южной Америке его выращивали задолго до прихода европейцев. Клубни бататов лишь отчасти сходны с картофелем, они водянисты и имеют сладкий привкус.

Ползучий стебель этой многолетней травянистой лианы достигает пяти метров. На вид батат похож на обычные декоративные вьюнки. Листья у него то крупные, то мелкие, цельные сердцевидные и пальчато-лопастные. Цветки крупные, белые или розоватые, сидят в пазухах листьев от одного до трех-четырех. Средний вес клубней от полукилограмма до четырех-пяти килограммов. Встречаются и гигантские клубни до двадцати пяти килограммов весом. Батат одна из наиболее продуктивных культур на земле. При минимальной агротехнике обычен урожай в пятнадцать — двадцать тонн с гектара, а при применении всего комплекса агромероприятий урожайность повышается до тридцати — сорока и даже пятидесяти — шестидесяти тонн.

В России батат появился сравнительно недавно, в середине прошлого столетия, но только за последние десятилетия ему стали уделять много внимания, и в распространении этой культуры были достигнуты большие успехи. Наибольшие урожаи батат дает в Средней Азии, хорошо он идет на Северном Кавказе, на Дону и во влажных наших субтропиках.

Второй заменитель картофеля — ямс (Dioscorea batatas, семейство диоскорейных), тропическая вьющаяся лиана, у которой образуются клубни двух родов: подземные крупные клубневидные утолщения на корнях и мелкие надземные клубеньки на стеблях, в пазухах листьев. Из-за мелких размеров надземные клубни в пищу употребляются редко, но пригодны для вегетативного размножения. Подземные же клубни крупные, от полукилограмма до четырех-пяти килограммов весом, идут в пищу. В отдельных случаях они достигают огромных размеров — до полутора метров длины и до пятидесяти килограммов весом. На этом базарчике клубней ямса мы не встретили, хотя ямс довольно широко культивируется местным населением. Сюда его привезли, по-видимому, негры-невольники из стран Африки, где ямс, так же как на островах Малайского архипелага, основной пищевой продукт для многих миллионов людей.

Впервые я познакомился с ямсом в Ташкенте в 1940 году, когда был в гостях у директора Ботанического сада Ф. Н. Русанова, проводившего испытания этой культуры в местных условиях. Ямс очень напоминает картофель, может быть, он чуточку нежнее его. Оказалось, что это тропическое растение отлично перезимовывает при морозах до 20° и, следовательно, имеет широкие возможности внедрения в культуру и у нас в Союзе.

На базарчике масса сортов спелых бананов. Их продают дюжинами, но я отбирал по две-три штуки каждого сорта. Купить по дюжине немыслимо, пришлось бы нанимать тележку, а мне хотелось попробовать побольше разных сортов. Бананы раза в три-четыре дешевле привозного картофеля, поэтому, как и фейжон, они составляют «любимую» пищу бедняков. Бананы сытны, но не питательны, так как не содержат жиров и бедны витаминами. Не удивительно, что различные формы авитаминоза повсеместны в Бразилии.

На одной тележке в большой корзине, сплетенной из тонких расщепленных побегов бамбука, лежали стебли сахарного тростника. Это дешевое лакомство ребятишек. Они отгрызают кусочки молодого стебля и высасывают из него сладкий сок.

Насыпанная в бутылки продается фаринья-де-маниока, или тапиоковая мука. Получают ее из высушенных, сильно утолщенных клубневидных корней растения маниоки (Manihot utilissima, семейство молочайных) — одного из важнейших культурных растений тропиков, родина которого, по-видимому, восточные приамазонские провинции Бразилии. Маниока — небольшой кустарник от полутора-двух метров до четырех метров высоты. Высаживается он черенками. Обычно через восемнадцать месяцев уже собирают урожай, выдергивая все растение. Богатые крахмалом клубни весом в несколько килограммов высушивают, размалывают в муку и сильно нагревают. Получается продукт, известный по всему миру как тапиоковая мука, или просто тапиока. В Бразилии ее подсыпают в суп либо добавляют в соус, посыпают ею мясо, приправляют жидко разваренный фейжон и т. п. Мелкие лепешечки из тапиоки поджаривают в масле, круто солят и подают в барах к пиву.

Тапиоковую муку держат в бутылках, чтобы предохранить от сырости, так как во влажном тропическом климате на воздухе она быстро портится. Тут же на рынке можно купить и свежие клубни маниоки, которые идут в пищу в отваренном или поджаренном виде. Сырые клубни маниоки ядовиты. Потребность в тапиоковой муке Бразилия покрывает полностью и небольшое количество ее вывозит в Европу, США, Аргентину.

В некоторых районах Бразилии возделывают родственный вид маниоки — айпин (Manihot aipi). Его клубни сладковаты и неядовиты, но из-за низкой урожайности айпин культивируется значительно меньше.

И маниока и айпин в диком состоянии неизвестны, что указывает на большую древность введения их в культуру. У нас в Союзе на Черноморском побережье возможна только однолетняя культура маниоки, так как корни ее вымерзают даже в самые мягкие зимы.

Тщетно мы смотрели на лотки, заглядывая в корзины и ящики, стараясь найти манго (Mangifera indica, семейство анакардиевых) — один из лучших тропических фруктов. Но оказалось, что массовый сбор урожая его уже закончился, и только случайно у какого-нибудь садовода можно встретить в это время плоды манго с поздно плодоносящего дерева. Родина манго — тропики Южной Азии. Это дерево высотой десять — двенадцать метров с мощной кроной и длинными блестящими листьями. Мелкие цветки собраны в большое кистевидное соцветие, но на каждой такой кисти завязывается всего один — три плода. Плод величиной с огурец содержит душистую мякоть. Внутри плода крупное плоское семя овальной формы с прочной оболочкой, покрытой своеобразной шерстью.

На одном из лотков мы заметили незнакомые плоды. Продавец назвал их аракас. Мы с удовольствием смаковали этот самый аракас, приятно освежающий, в меру сладкий и даже слегка кисловатый. Вкусом он показался похожим на ананас и отчасти на ароматную лесную землянику.

Это была фейхоа (Feijoa Sillowiana, семейство миртовых) — небольшой вечнозеленый кустарник с красивыми серебристыми (на нижней стороне) листьями, коренное бразильское растение. Оно очень декоративно во время цветения. Цветки имеют четырехлепестный белый венчик, украшенный выступающими из него многочисленными пунцовыми тычинками. В Бразилии лепестки цветков фейхоа употребляют в пищу. Варенье из его плодов отличается исключительным вкусом и ароматом.

На Кавказе и в Крыму фейхоа хорошо акклиматизировалась за те пятьдесят лет, что существует в культуре. На родине это вечнозеленое растение, а у нас зимой фейхоа сбрасывает значительное количество листьев и хорошо перезимовывает даже в холодные зимы, с морозами до 15°. Наличие в плодах воднорастворимых соединений йода рекомендует фейхоа как отличное лечебное средство. Фейхоа не только морозостойкое, но и засухоустойчивое растение, так что она несомненно скоро выйдет во вновь орошаемые районы советских сухих субтропиков.

Очень кстати попался нам продавец щеток, циновок, метелок и разных корзинок из волокнистых растений. Руки у нас уже были заняты, а после покупки двух кошелочек из мягких волокон пальмовых листьев можно было немного продолжить нашу ботанико-вкусовую прогулку. Мы купили еще несколько спелых плодов уже знакомой и понравившейся нам аноны и плоды гойябы, или гуавы (Psidium goiava, семейство миртовых), небольшие кисло-сладкие, чуть вяжущие во рту, но приятные своей сочностью, хорошо утоляющие жажду, пузырек лейтеде-коко (растертое ядро зрелого кокосового ореха, смешанное с жидкостью молодого ореха) и бананово-кокосовую пастилу.

Запаслись мы и «орехами» араукарии (Araucaria brasiliensis), занимающей большие площади на юге Бразилии, главным образом в штате Парана. Древесина этого хвойного, хотя и хуже по качеству, чем наши сосна и ель, довольно широко используется для строительных и других целей. Несколько крупных фирм устроили лесопильные заводы в далеких районах Параны, и сейчас огромные площади этих своеобразных лесов катастрофически сокращаются. Некоторые виды араукарии дают крупные семена, заключенные в плотную кожуру и сидящие в гнездах между чешуями огромных шишек. Семена слегка поджаривают, вернее» прокаливают, примерно как в Сибири поступают с кедровыми орешками. Вкус араукариевых орехов намного хуже, чем кедровых, и лакомством они служить не могут. Из этих орехов приготовляют муку. В некоторых районах Параны и соседних штатов население питается главным образом семенами араукарии, за что их называют пиньейро (от местного названия араукарии — пиньо).

Нагрузившись фруктами, овощами и в довершение всего великолепной «дыней» — мамон (Carica papaya, семейство кариковых), мы едва добрались до гостиницы, вызвав удивление прислуги необычными покупками. У себя в номере мы извлекли из спелых плодов семена и разложили их по пакетикам, чтобы, вернувшись в Ленинград, высеять все в оранжереях.

В десятом часу мы снова были на площади Глория, но уже не застали ни одного ларька. Ветер гнал по камням обертки от початков кукурузы, не попавших еще под метлу уборщика. Мало что напоминало о недавнем рынке. Только в углу, где стояли корзины с рыбой, еще виднелась прилипшая к камням чешуя и сохранился острый запах моря.

Однажды мы набрели на английский магазин «колониальных товаров», представленных главным образом фруктовыми консервами и различными джемами, непременной составной частью меню англичан.

Рассмотрев пестрые этикетки, мы неосмотрительно отвергли все консервированное и остановили свой выбор на масляном орехе (Cariocar nuciferum, семейство кариокариевых). Нас соблазнили его крупные размеры, оригинальная почкообразная форма и бородавчатая красноватая скорлупа. Орехи эти — семена крупного дикорастущего в соседней с Бразилией Гвиане дерева, достигающего двадцати пяти — тридцати метров высоты с широкими ланцетовидными трехдольчатыми листьями. Цветки его некрупные, со множеством тычинок, сидят по нескольку штук на концах ветвей, а плод кругловатый, размером с детскую голову, с прочной деревянистой оболочкой, внутри которой содержится три — пять крупных семян, тоже одетых скорлупой. Это и есть орехи. Когда мы их принесли в гостиницу, то немедленно же вскрылось наше легкомыслие. Щипцов для раскалывания орехов у нас не было, молотка тем более. Были пущены в ход каблуки, перочинные ножи, но только после того, как я умудрился применить лезвие секатора (приобретенного для обрезки ветвей при гербаризации), удалось добраться до ядра. Орех по вкусу отчасти похож на бразильский, но уж очень маслянистый — в нем содержится до 60 % жира.

В ресторане гостиницы нам всегда подавалось масло — три маленьких ярко-оранжевых шарика. Впоследствии мы узнали, что масло (а также сыры, а иногда и напитки) окрашивают краской, получаемой из семян урусу (Bixa orellana, семейство биксовых). Это быстрорастущий вечнозеленый кустарник, распространенный в тропической части Южной Америки. На концах его ветвей образуется большая гроздь коричневых или темнокрасных шиповатых плодов-коробочек, наполненных мелкими семенами. Оболочка этих семян и содержит красящее вещество, широко применяемое в пищевой и лакокрасочной промышленности. Еще индейцы использовали семена урусу. В смеси с жиром крокодила, морской свинки и рыбы или растительными смолами они делали краску для защиты тела от излишнего солнечного облучения. Содержащие красящее вещество семена этого растения известны под названием «семена аннато», а приготовленная из прессованных семян масса — «паста аннато».

…Скалистые гребни подножия Корковадо и прихотливые извивы берегов океана и бухты Гуанабары делят Рио на 18 районов, в каждом из которых есть свой торговый и деловой центр. Здесь сосредоточены самые крупные здания, большие магазины, конторы, кино, рестораны. Отходишь отсюда — тише на улицах, меньше рекламных вывесок и магазинов, зато больше мастерских, прачечных и особенно красилен (тинтурарий), где не столько красят, сколько чистят и так ловко чинят и штопают, что старый изношенный костюм выходит из тинтурарии будто только что сшитый.

Парикмахеры подстригают клиентов чуть-чуть, чтобы через неделю волосы успели отрасти и снова явилась необходимость стричься. Часто у входа в парикмахерскую располагаются чистильщики. Это высококвалифицированные мастера своего дела (не то что мальчишки с парой щеток, которых мы уже видели в ресторанах). Стул сверкает жестяными бляшками, шляпками медных гвоздей и зеркальцами. На него нужно подниматься по ступенькам, как на королевский трон. Ботинки оказываются на высоте груди священнодействующего чистильщика. Не спрашивая вас, он переменит шнурки, почистит брюки, несколько раз смажет ботинки из разных баночек, потом драит их то жесткой, то пушистой щеткой или бархаткой и наконец отпустит вас с таким блеском ботинок, который иначе не назвать, как тропическим.

Вы идете дальше. Магазины становятся все реже, но зато универсальнее. На витрине подтяжки, вечные перья, сигары, детские игрушки, шляпы. Войдя внутрь, вы увидите, что здесь же можно купить шпагат, различные консервы, метелку, носки и т. д. В соседней аптеке можно выпить лимонаду, пива, иной раз даже слегка перекусить и, уж конечно, запастись сигаретами. Твердых часов торговли нет. Лавочки открыты пока есть надежда, что придет хотя бы еще один покупатель.

Чем дальше от центра, тем меньше домики и тем дальше они отступают от тротуара за крохотный палисадник. Уже становится тротуар, редеют деревья, асфальт мостовой заменяется булыжником. На углу кафе. Через открытые настежь двери валит жар и чад кухни. Тут уж любой бесстрашно может занять место за столиком и галстук здесь не обязателен. Хозяин одинаково любезен и быстро подает и белому, и негру, и метису. Зачастую он и сам метис.

Автомобиль с прицепом везет доски, за ним поднимается красновато-коричневая пыль. Кончился булыжник, дорога отмечена лишь накатом шин грузовиков. Отсюда начинается убогое жилье рабочего, белого и цветного, люда Рио…