Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

8 Крушение Аселино

Я хотел снова обратиться к Отавио, когда к бывшему медиуму подошёл кто-то с громким голосом.

— Не плачьте, мой дорогой. Вы ещё не потеряны. Кроме того, вы можете рассчитывать на материнскую самоотверженность. Я жил в худших условиях, но не теряю надежды. Мы действительно духовные банкроты, но разумно будет подождать, в полном доверии, нового займа возможностей Божественного Сокровища. Бог не беден.

В удивлении я обернулся, но не узнал нового собеседника. Донна Изаура представила нам его. Перед нами был Аселино, который пережил тот же опыт. Поглядев на него, Отавио улыбнулся и предупредил:

— Я не преступник для мира, я просто потерпел крах перед Богом и «Носсо Ларом».

— Будем логичны, — мужественно сказал Аселино, — вы проиграли один тур, потому что не играли. А вот я проиграл, потому что играл неуклюже. Я получил право на одиннадцать лет мучений в низших зонах. В вашей ситуации не было такой необходимости. Но я верю Провидению.

В этот момент вмешался Виценте и добавил:

— У каждого из нас свой опыт. Не всем удаётся выдержать испытания.

Потом, повернувшись к нам, он сказал:

— Сколько нас, врачей, плачевно проиграли борьбу?

Подумав о своём случае, я добавил:

— Было бы всё же очень интересно узнать об опыте Аселино. Он пережил тот же случай, что и Отавио? Узнать об этих уроках было бы весьма полезно. Воплощённый, я не совсем понимал, что же открывает спиритизм. Но здесь наше видение меняется, потому что есть о чём подумать для нашего вечного будущего.

Аселино любезно согласился со мной.

— Моя история отличается от других. Крах, который я пережил, носит иной характер, и на мой взгляд, более серьёзный.

И, как бы отвечая нашему ожиданию, он продолжил:

— Я также выехал из «Носсо Лара» в прошлом веке, после получения ценных инструкций от наших заседателей, которые обогатили меня благословением. Одна из наших благодетельных Министерш Коммуникаций лично предприняла необходимые меры, касающиеся моей новой задачи; ничего не мешало моему прекрасному здоровью и уравновешенности мысли. После произнесения великих обещаний своим инструкторам я уехал в один из крупных бразильских городов, на служение нашей колонии.

В моём маршруте действий брак был предусмотрен. Руфь, моя верная компаньонка, работала со мной для лучшего исполнения моих задач. Как только была выполнена первая часть программы, я был призван, в свои двадцать лет, к медиумическому служению, получив огромную поддержку своих невидимых благодетелей. Я ещё помню искреннее удовлетворение своих спутников по группе. Ясновидение, яснослышание, психография — все эти дары, которые Господь в своём милосердии дал мне, представляли решающий фактор успеха в нашей деятельности. Общая радость была безгранична. Тем не менее, несмотря на ценные уроки Евангельской любви, я стал превращать свои способности в источник материальных доходов. Я не был расположен ждать, что Господь пришлёт мне в изобилии, после того, как доказал это своей работой. Те, кто были католическими священниками, не получали ли поощрений за свою духовную и религиозную работу? Не было ли это обычной службой? Если мы платим за все услуги в отношении тела, почему мы должны избегать оплаты за услуги, касающиеся души? Друзья, несведущие в святом характере веры, одобрили это эгоистическое заключение. Мы допускали, что на самом деле основной работой была работа развоплощённых. Более того, моё сотрудничество было чем-то вроде посредника, которое должно было быть справедливо оплачено. Напрасно мои духовные друзья проявлялись и советовали мне лучшие пути. Меня всё время притягивали воплощённые спутники. Я привязался к низшим интересам и более не менял своего положения: я окончательно останусь на службе у своих клиентов.

Я разработал цены на консультации, создав специальные тарифы для бедных и несчастных. Мой кабинет был всегда полон людей. Успех был здесь, среди тех, кто пытался улучшить своё здоровье, и тех, кто пытался решать свои материальные дела.

Большое число богатых семей пользовались моими услугами консультанта по проблемам текущей жизни. Уроки высшей духовности, дружеского братства, искупительной Евангелической работы и учений божественных эмиссаров — всё это потонуло в забытьи. Школа добродетели, братская любовь, высшее созидание — всё было кончено. Их заменила коммерческая конкуренция, юридические или криминальные людские связи, капризы страсти, уголовные дела и целый ряд человеческого убожества в его самом непотребном виде.

Окружавший меня духовный пейзаж полностью изменился.

Чтобы зарабатывать всё больше и больше, я окружил себя преступниками. Волнения разума моих клиентов заключили меня в мрачные психические застенки. Я дошёл до самого ужасного преступления — стал насмехаться над Евангелием Господа нашего Иисуса; я забыл, что преступные дела порочного сознания привлекают опасных сущностей, которые интересуются всем этим со своих невидимых планов. Я превратил медиумизм в источник материальных доходов и низших советов.

В этом месте глаза рассказчика покраснели; он словно переживал жуткие муки от подобных воспоминаний.

— Но пришла смерть, друзья мои. Она вырвала меня из объятий фантазии, — продолжил он более серьёзно. — В момент великого перехода чёрный хоровод преступных консультантов, опередивших меня в смерти, окружил меня, требуя предсказаний и координации низшего порядка. Они хотели услышать от меня новости о воплощённых сообщниках, о коммерческих результатах, о решениях криминального плана. Я кричал, плакал, просил. Но был привязан к ним зловещими ментальными узами из-за того, что не смог предусмотреть защиты своего духовного наследия. В течение одиннадцати лет подряд я искупал свою ошибку, находясь между горечью и сожалением.

В большом волнении, проливая обильные слёзы, Аселино смолк. Тронутый до глубины души, Виценте заметил:

— Что же это такое? Не мучайтесь вы так. Вы же не совершили убийства, вы не взрастили в себе намерение распространять зло. По-моему, вы просто ошиблись, как очень многие из нас.

Вытирая слёзы, тот ответил:

— Я не был ни убийцей, ни обычным вором. И я не хотел нанести ущерб кому бы то ни было своими предложениями. Я всегда уважал семьи. Но, уходя на Землю, вместо того, чтобы помогать божьим созданиям, нашим братьям, в усилении их веры в Иисуса, я просто привнёс порок в религиозную веру, окружив себя преступными оккультистами, уродами веры и извращенцами мысли. Нет мне прощения, потому что я был просветлён. Нет мне прощения, потому что божественной помощи мне всегда хватало.

И после долгой паузы он заключил:

— Можно ли измерить глубину моей ошибки?