Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

45 Нездоровая мысль

Постоянно наблюдая и работая, Анисето заметил:

— Сюда прибывают только больные развоплощённые. Посмотрите также и на воплощённых. Между нашим кругом и ассамблеей воплощённых братьев процент работников по отношению к увечным и нуждающимся почти одинаков.

Указывая на стройного и хорошо сложенного господина, беседующего с Бентесом, Анисето добавил:

— Посмотрите на нашего друга, окутанного тенью, который спорит о чём-то с сотрудником нашей сестры Изабель. Послушайте его слова и затем оцените.

Действительно, указанная персона была окутана небольшими облаками, особенно в области мозга. Я стал внимательно его слушать:

— Уже давно я посещаю духовные собрания в поисках того, что могло бы меня удовлетворить; но, — иронически улыбнулся он, — или мне не везёт больше, чем остальным, или перед нами всемирная мистификация.

Обращая внимание на уважительное отношение воплощённого координатора, он с гордостью продолжил:

— Я очень много изучаю, пропуская всё через мелкое сито. Я уже достаточно много прочёл литературы в отношении жизни души человеческой. Однако у меня никогда не было доказательств. Спиритизм полон соблазнительных тем, но оставляет множество сомнений. Труд Кардека, безусловно, представляет собой философское утверждение; но у Рише мы находим кучу новых перспектив. Метапсихика исправляла не один полёт фантазии, привнося в публичный анализ более глубокие наблюдения о неизвестных возможностях человека. При испытании этих научных истин пропорции медиумизма были сильно сокращены. Нам нужно движение рационализации, соединяющей феномены с адекватными критериями. Таким образом, мой дорогой Бснтес, мы живём в окружении тонких мистификаций, далёких от истинных проявлений.

Его собеседник, спокойный и уверенный в своей вере, вмешался в спор:

— Насчёт факта я согласен, доктор Фиделис, что Спиритизм не должен избегать никаких серьёзных размышлений; однако, я думаю, что доктрина — это единство чистых истин, которые обращены, как правило, к человеческому сердцу. Невозможно услышать Божественное величие с помощью наших несовершенных способностей, или получить чистую воду из грязной вазы наших доказательств, извращённых бесчисленными ошибками тысячелетий. Кроме того, мы узнали, что откровение Божественного плана — это не механическая работа на основе законов малейшего усилия. Вспомним, что миссию Евангелия вместе с Учителем предваряли человеческие усилия многих веков. До жертвенной смерти первых христиан в цирках сколько предшественников Христа принесли себя в жертву? Сначала мы должны построить приёмник, а потом уже получим благословение. Библия, священная книга христиан, — это встреча человеческого опыта, полного пота и слёз, содержащихся в Ветхом завете, с небесным ответом, чистым и возвышенным, Евангелия Господа нашего.

На лице господина, отзывавшегося на имя Фиделис, бродила туманная улыбка, нечто среднее между иронией и обиженным тщеславием. Но Бентес не упустил случая и продолжил:

Если любая серьёзная служба человеческого существования — это что-то священное в наших глазах, что уже говорить о Божественном выражении в планетарной работе? Учитывая важность служения для организации мира, что мы могли бы сделать, если бы одна группа Духов-друзей и учёных забирала бы у нас видение высших миров, суетливо подталкивая нас к ним, просто как факт предоставления нам, как индивидуумам, святого уважения? Были бы мы готовы к таким радикальным переменам? Знали бы мы, как проходит жизнь в высших мирах? А достаточно ли мы работали, чтобы понимать Божественные замыслы? А Земля? А наши тысячелетние долги перед Планетой, которая поддерживает нас в нашем несовершенстве? Как можно жить на более высоких этажах, не сделав дренажа болот, находящихся внизу? Эти рассуждения становятся необходимыми при рассмотрении такой аргументации, как ваша, учитывая, что мы не можем судить об общем течении реки по нескольким каплям воды, попавшим за воротник наших ограничений.

Собеседник, оставаясь при своём мнении, иронично улыбнулся и стал оспаривать слова Бентеса:

— Вы говорите, как человек верующий, забывая, что мои слова адресованы к разуму и к науке. Я хочу соотнести неизбежные выводы свободной консультации с медиумическим фарсом всех времён. Вам известно, что многочисленные учёные деятели изучали подлоги всех известных примеров медиумизма в Европе и Америке? Чего же тогда ждать от доктрины, доверенной мистификаторам?

Бентес спокойно и уравновешенно ответил:

— Вы ошибаетесь, друг мой. Мы бы глубоко заблуждались, если бы возлагали всю доктринарную ответственность на медиумические проявления. Медиумы — это простые сотрудники по духовной работе. Каждый ответит за то, что он сделал с полученными способностями, учитывая, что все мы однажды будем платить по долгам. Мы не могли бы совершить ещё одну дурость, приписывая все божественные истины с одной целью нескольким людям, кандидатам на новый культ восхищения. Доктрина, доктор Фиделис, — это возвышенный и чистый источник, недоступный нашим индивидуалистичным потугам, откуда каждый из нас должен пить воду обновления. Что касается медиумических подлогов, надо признать, что предполагаемая научная непогрешимость старается превратить самых благородных работников с развоплощёнными в великих неврастеников или в лабораторных подопытных крыс. Исследователи, перекрещённые сегодня в метапсихологов, — странные работники, населяющие поле работы, ничего фундаментально полезного не производя. Они склоняются над Землёй, пересчитывают песчинки и червей, определяют степень тепла и изучают долготу, наблюдают за климатическими перемещениями и отмечают атмосферные изменения. Но, к великому изумлению искренних работников, они презирают семя.

Фиделис перестал улыбаться и заметил:

— Ну-ну… Сейчас я услышу послание своих друзей с безусловными признаками жизни после смерти…

Анисето повернулся к нам и сказал:

— Вы заметили, насколько у этого человека болен разум? Он — один из любопытных воплощённых больных. Он весьма образован, но так как он привносит во всё свои отравленные чувства, все его доказательства участвуют во всеобщей интоксикации. Это поверхностный исследователь, каких много на свете. Он ждёт от других всего, изучает себе подобных, но не слышит самого себя. Он желает Божественного проявления без человеческого усилия, он требует милости, хочет зерна истины, не участвуя в посеве, он спокойно ожидает веры, не прилагая никаких усилий, он ценит науку, не консультируясь с совестью, он предпочитает лёгкость, не беря на себя ответственности, и в постоянном вихре возлияний, привязанный к низшим интересам и удовлетворению физических чувств, он ожидает духовных посланий…

Заключения нашего друга восхитили нас. Виценте, под сильным впечатлением, спросил:

— А чего, в конце концов, хочет этот человек?

Анисето ответил, улыбаясь:

— Он бы и сам затруднился вам ответить. Для нас, Виценте, доктор Фиделис — это один из тех больных, которые ещё не в состоянии искать облегчения по причине чрезмерной привязанности к ощущениям.