Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

7 Падение Отавио

Отсутствие Анисето позволило побывать при интересных беседах. Здесь дружески беседовали многие группы. Заинтригованный дамами, которые просили за Отавио, я попросил Виценте представить мне их. С моей стороны это было не простое любопытство, а желание побольше узнать о новых образовательных ценностях медиумической работы, которую доклад Телесфоро показал под новым углом зрения. На мою просьбу друг ответил положительно. Очень скоро я оказался среди двух сестёр — Изауры и Изабель, а также рядом с самим Отавио, очень бледным господином в возрасте около сорока лет.

— Я здесь новичок, — объяснил я. — Я — врач, который провалил свои обязанности, доверенные мне Господом.

Мне с улыбкой отвечал Отавио:

— Возможно, друг мой. Но в вашу пользу говорит тот факт, что вы не знали вечных истин в мире. У меня же всё по-другому. Увы! Я не знал пути, который Отец наш указал мне в борьбе на Земле. У меня не было официального звания; тем не менее, я располагал достаточными знаниями Евангелия, знаниями, которые для Вечной Жизни имеют гораздо больше значения, чем для интеллектуальной культуры. У меня были щедрые друзья на высшем плане, которые показывались мне на глаза, я получал послания, полные любви и мудрости. Но, несмотря на всё это, я всё же впал в ошибку непредусмотрительности и тщеславия.

Наблюдения Отавио меня живо впечатлили. Не имея особых контактов со спиритическими и экспериментальными школами за время своего земного воплощения, я испытывал некоторые трудности понимания всего того, что он хотел сказать.

— Я не понимал важности медиумической ответственности, — ответил я.

— Духовные задачи, — продолжал он, слегка удрученный, — открывают вечные интересы, откуда и тяжесть моих ошибок. Распорядители благ души налагаются тяжёлой ответственностью. Прилежно учащиеся особы, верующие, сочувствующие в области веры могут защищать невежество и запреты. Но тем, кто является частью духовенства, нет никакого прощения. То же и в отношении медиумической работы. Ученики или сторонники Нового Откровения могут опираться на неопределённые извинения. Но миссионер обязан идти вперёд с убеждением, что ничто не может извинить совершённых ошибок.

— Но, друг мой, — удивлённо спросил я, — что явилось мотивом вашей моральной жертвы? Я замечаю, что вы знаете себя, довольно хорошо осведомлены о законах жизни. Мне трудно поверить, что вам стал нужен новый опыт в этой области…

Странный свет промелькнул в глазах присутствующих двух женщин. Отавио сказал:

— Я расскажу вам о своём крахе. Вы увидите, как я прошёл мимо чудесных возможностей роста.

Он остановился на какой-то момент, а затем продолжил:

— После заключения контракта о своих огромных долгах я пришёл к дверям «Носсо Лара». Братья, которые посвятили себя этой задаче, без устали помогали мне. Я был подготовлен за тридцать последующих лет к перевоплощению на Земле с медиумической миссией, желая рассчитаться со своими долгами, а также возвысить свой дух. Мне всего было достаточно — и действительно возвышенных уроков, и стимулов моему несовершенному сердцу. Министерство Коммуникаций помогло мне во всех возможных привилегиях, и особенно в отношении шести сущностей, которые получили необходимую помощь для моей пользы. Техники Помощи проводили меня на Землю накануне моего возрождения, предоставив мне физическое, абсолютно совершенное тело. Согласно большинству голосов моих добродетелей здесь, мне должна была быть предоставлена некая работа по утешению воплощённых. Я должен был оставаться в рядах сотрудников в Бразилии, вселяя мужество и оказывая помощь нашим невежественным несчастным братьям. В этом воплощении мне нельзя было жениться: не потому, что брак мог отклонить меня от выполнения долга медиума, но всё же мой случай требовал именно этого. В возрасте двадцати лет, несмотря на мой обет целибата, мои шесть друзей, которые мне здорово помогли в «Носсо Ларе», должны были явиться в кругу моих близких в образе сирот. Мой долг в отношении этих сущностей становился очень большим, и провидение предоставляло мне приятное искупление в служении этим существам как гарантию успеха. Это предотвратило бы моё сердце от колебаний, так как заработанный хлеб насущный предохранял бы меня от низших искушений в области секса и непомерных амбиций. Было также договорено, что моя новая деятельность начнётся с больших жертв, чтобы возможная нежность близких не смогла ослабить моей решимости осуществления долга, и чтобы моя задача не стала объектом капризов мира, далёких от намерений Иисуса, храня тем самым анонимность работы. Позднее, с течением лет, мне должна была быть послана материальная помощь, всё более значимая по мере того, как мои действия свидетельствовали бы моё отречение от эфемерных материальных благ и незаинтересованность в поощрении чувств, таким образом усиливая распространение любви, доверенное мне. Так было всё договорено. Я возвращался на Землю с обещанием верности своим инструкторам и с уверенностью в своей привязанности к шести дружеским сущностям, которым я и сегодня ещё многим обязан.

Сделав длинную паузу, Отавио глубоко вздохнул перед тем, как продолжить.

— Но горе мне, я забыл все свои обещания! Добродетели «Носсо Лара» послали меня на Землю к служительнице Иисуса. Моя мать был духовной христианкой с ранней юности. Несмотря на свои материалистические тенденции, мой отец был добрым человеком. В тринадцать лет я потерял свою мать, а в пятнадцать начались первые призывы ко мне из высшей сферы. В то время мой отец женился во второй раз, и я, несмотря на доброту и усилия моей мачехи, закрылся в своей скорлупе, более высокомерной по отношению к ней. Напрасно моя мать из небытия обращала к моему сердцу свои святые слова. Я жил в возмущении, среди жалоб и просьб. Мои родители тогда отвели меня в спиритическую группу прекрасной христианской направленности, где мои способности могли бы быть поставлены на служение нуждающимся и страждущим; но мне не хватало качеств работника и верного спутника. Нехватка доверия духовным координаторам и склонность к критике других толкали меня в неприятное положение. Мои добродетели из невидимого мира направляли меня на работу, но я сомневался в них, влекомый болезненным тщеславием. И так как они продолжали свои святые призывы, которые я объяснял своими больными галлюцинациями, я стал навещать врача, который посоветовал мне приобрести сексуальный опыт. Мне было восемнадцать лет, когда я отдался без раздумья злоупотреблениям своими чистыми способностями. Я хотел насильно примирить преступное плотское удовольствие и духовный долг, уходя каждый раз всё дальше от евангельского учения, которому учили меня друзья из высшей сферы. Когда мне исполнилось двадцать лет, я остался без отца. Это грустное событие оставило мне шесть маленьких детей, трое от первого брака моей мачехи, и трое — от неё и моего отца. Они стали сиротами. Напрасно мачеха просила меня помогать им, я не мог смириться с этим искупительным грузом, который мне был предназначен. После двух лет вдовства моя бедная мачеха попала в лепрозорий. Охваченный ужасом, я удалился от детей. Я их окончательно покинул, не думая, что оставляю своих щедрых кредиторов из «Носсо Лара» ни с чем. И далее, дав слишком много свободы праздности, я совершил недостойный поступок, и был вынужден жениться против своей воли. Но, несмотря на всё это, призывы из невидимого мира продолжались, показывая мне бесконечное милосердие Всевышнего. И по мере того, как я забывал о своих обязательствах, любая попытка духовной реализации казалась мне всё более тяжёлой. И тогда произошла трагедия, которую я сам создал для себя. Женщина, с которой я был связан постыдными страстями, которая по своему духовному развитию была значительно ниже меня, привлекла чудовищную сущность сыграть роль моего сына. Я выбросил на улицу шесть нежных маленьких созданий, чья близость могла бы значительно помочь моей моральной безопасности. А мои супруга и сын, похоже, занялись местью. Они оба терзали меня до самой моей смерти. Когда я вернулся сюда, в сорок лет, я был подточен сифилисом, алкоголем и грустью… так ничего хорошего и не совершив.

Он вытер ставшие влажными глаза и заключил:

— Как вы можете констатировать, я осуществил все свои, достойные осуждения, желания, не заботясь о желаниях Бога. Поэтому я с таким треском и провалил всё, что я должен был сделать…

Он замолчал, как если бы что-то невидимое сжимало ему горло. Я обнял его с братской нежностью, желая дать хоть немного тепла его сердцу. И тогда Донна Изаура подошла к нему, погладила по лицу и сказала:

— Не плачь, сын мой! Иисус даёт нам благословение временем. Будь спокоен и мужествен…

Глядя на её жест, полный нежности, я подумал о Божественной Доброте, которая звучит в чистой песне материнской любви, даже в просторах Вселенной по ту сторону смерти.