Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

36 Мать и дети

В комментарии Евангелия я собрал интересные наблюдения. Как в возвышенной мелодии Исмалии, толкование Фабио было полно духовных чудес, которые превосходили возможность восприятия Доны Изабель. Вдова Изидоро, казалось, едва воспринимала небольшую часть их.

Таким же образом дети воспринимали урок в соответствии с материнскими медиумическими возможностями, тогда как мы имели право на всю красоту.

Всегда готовый помочь, инструктор объяснил нам:

Не удивляйтесь такому феномену. Каждый воспринимает духовный свет сообразно своим возможностям. Здесь собралось много наших спутников, которые восприняли послание Фабио труднее, чем дети. Они ещё испытывают большое ограничение.

Все собравшиеся здесь воплощённые были очень почтительны. Фабио Алето находился на более высоком месте, тогда как Изидоро нашёл место рядом с супругой в чувственном порыве отца, который нежно склоняется над любимыми детьми для волнующей беседы.

В это время маленькая Мариета, которой было около семи лет, воспользовалась моментом молчания перед очередным выступлением и спросила мать трогательным тоном:

— Мама, если Иисус такой хороший, то почему мы дома едим только раз в день? У Доны Фаусты едят дважды — в обед и в ужин. Нэли мне рассказывала, что когда был папа, мы тоже ели дважды в день. А теперь… Почему так?

Грустно улыбнувшись, Изабель ответила ей:

— Мариета, ты придаёшь слишком много внимания этому вопросу. Моя девочка, мы не должны подчинять все наши мысли нуждам желудка. Сколько времени, как мы едим один раз в день и прекрасно себя чувствуем? Сколько преимуществ у нас от такой умеренности в питании?

Джоанинья добавила:

— Мама права. Я уже видела многих людей, которые заболели от злоупотребления в еде.

— К тому же, — более уверенно продолжала Изабель, — вы должны быть уверены, что Иисус благословляет воду и хлеб всех тех, кто умеет благодарить за божественные дары. Это правда, Изидоро ушёл от нас, но самое необходимое у нас всегда было. У нас есть маленький домик, наш духовный союз, наши добрые друзья. Можете мне поверить, вам отец ещё работает для вас.

В этот момент дискуссии, получив эмоциональный заряд, Изидоро вытер глаза, наполнившиеся слезами.

Ноэми, самая младшая, произнесла детским голоском:

— Это правда! Я видела, как папа помогал нести пирожное, которое Дона Кора нам принесла в воскресенье.

— Я тоже это видела, Ноэми, — сказала Изабель, блеснув глазами, — папа продолжает помогать нам.

И, повернувшись к другим, добавила:

— Когда мы умеем любить и ждать, дети мои, мы не разлучаемся со своими любимыми существами, которые умирают во время своей физической жизни. Давайте верить в то, что Иисус нас защищает!..

Мариета, казалось, теперь и вовсе успокоилась:

— Мама, когда ты так говоришь, я чувствую, что это правда. Какой хороший Иисус! А если бы у нас не было нашей мамы? Я видела маленьких покинутых нищих. Возможно, им нечего есть, может, у них нет таких друзей как у нас! А! Как мы должны быть благодарны Небесам!..

Вдова, к которой возвращалась уверенность от этих слов, воскликнула с глубоким чувством:

— Очень хорошо, доченька! Мы не будем жаловаться, мы будем всегда славить Господа. Вероятно, ты бы не смогла понять этих вещей, если бы у нас был полон стол продуктов.

Но я заметил, что мальчик не разделял этой волны благословений. Между Изабель и её четырьмя дочками был постоянный обмен световыми вибрациями, словно они были объединены одним идеалом и одной мыслью; он же оставался духовно далёким от них, замкнутый в тёмном своём окружении. Время от времени он иронически улыбался, не чувствуя важности момента. Воспользовавшись более долгой паузой, он не очень почтительно спросил у матери:

— Мама, что ты понимаешь под бедностью?

Очень спокойная, она ответила:

— Я полагаю, сын мой, что бедность — это одна из самых великих возможностей роста, данная нам. Я убеждена, что у богатых людей есть великая задача, которую им надо исполнить на Земле. Но я допускаю, что бедные, кроме своей миссии в мире, более свободны и счастливы. В бедности легче найти искреннюю дружбу, знаки Божьей помощи, природные сокровища, богатство простой и чистой радости. Конечно, я не имею в виду лодырей или неблагодарных людей на земном пути. Я имею в виду бедных, которые работают и хранят свою веру. Человек с большими возможностями с большим трудом сможет отличить чувство от корыстного интереса; веря, что всё возможно, он почти никогда не сможет понять божественной защиты; через коррумпированный уют, через порок, которому он предаётся, он почти всегда отдаляется от благословения природы. И желая как можно полнее удовлетворить свои капризы, он ограничивает свои возможности радоваться и доверять миру.

Несмотря на глубокую красоту сказанного, мальчик остался невозмутим, и аргументировано возразил:

— К сожалению, я не могу согласиться с тобой. Даже ясельные малыши думают по-другому.

Выражение лица Доны Изабель изменилось и приняло черты того, кто поучает со знанием ответственности, и она возразила:

— Мы здесь не в яслях, сын мой. Мы в саду нашего дома, и нам ли не знать, что цветы всегда прекрасны, но жизнь не может продолжаться без благословения плодов. Где бы мы ни были в мире, мы всегда будем получать советы ядовитой клеветы. Надо следить за сердцем, Джоазиньо, ценя благословения, которые посылает нам Иисус.

Но малыш, показывая своё внутреннее возмущение, настаивал:

— Тебе не приходила в голову мысль сдавать этот салон, чтобы чуть больше приносить нам денег, что было бы разумней? Я говорил вчера с господином Масьелем, когда вернулся из школы. Он был хорошо платил нам, если бы у него здесь был склад мебели.

С усилием, но без возмущения, Дона Изабель ответила ему:

— Ты должен знать, мой мальчик, что, пока у нас есть уважение к памяти об отце, в этом салоне будет проходить наша евангелическая работа. Я уже рассказывала вам историю о нашем домашнем культе. Я не хочу, чтобы вы были слепы к благословениям Христа. Позже, Джоазиньо, когда ты сам вступишь в материальную борьбу, если тебе так нравится, строй дома и сдавай их внаём; но сейчас, сын мой, необходимо, чтобы ты принимал этот уголок как нечто святое для твоей матери.

— А если я буду настаивать? — недобро спросил маленький гордец.

— Если ты будешь настаивать, — спокойно, но жёстко ответила ему она, — ты будешь наказан. Потому что я не та мать, которая будет создавать опасные иллюзии для детей, которых Бог ей доверил. И так как я вас очень люблю, я буду побуждать вас идти истинным путём.

Малыш хотел было возразить, но свет, который исходил из груди Доны Изабель, как мне показалось, потряс восставший дух, и он, скрепя сердце, но полный гнева, умолк.

Я глубоко восхищался этой доброжелательной женщиной, которая обращалась к своей дочери, как к подруге, к младшим — как мать, а к горделивому сыну — как разумный инструктор.

Анисето, который тоже казался довольным, многозначительно произнёс:

— Евангелие даёт сердцу равновесие.

Малышка Нэли боязливо и скромно попросила:

— Мама, пусть Джоазиньо наймёт салон!

Мать улыбнулась и, погладив дочку по лицу, ответила:

— Джоазиньо не сделает этого, он сможет понять свою маму. И не будем больше говорить об этом, Нэли.

Посмотрев на часы, она обратилась к старшей дочке:

— Джоанинья, дочь моя, помолись, поблагодари Бога за нас всех. Время размышлений закончено.

Молодая девушка в нежных и благородных выражениях поблагодарила Бога, тронув этим наши сердца.