Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

31 Сесилия за органом

В земной жизни у меня было очень мало возможностей присутствовать на таком небесном собрании.

Все канделябры были зажжены, а за окном большие деревья, тихо шелестя листвой под ветром, отражали свет луны. Грациозные пары прогуливались вдоль террасы, и понемногу замок наполнялся радостью вновь прибывающих гостей. Администратор был горд тем, ему удалось организовать достойный приём и собрать своих друзей со всей ближайшей колонии. Радость читалась на лицах всех гостей. А я наблюдал красоту зрелища, которое отражало атмосферу, где люди начинали понимать и практиковать тезис: «любите друг друга», далёкие от притворства и фальшивых условностей.

Мы живо беседовали, когда Альфредо пригласил нас в Музыкальный Салон, призывая всех к всеобщей тишине. Госпожа Баселар, державшая руку Исмалии, казалась обрадованной этим приглашением. Мы направились к салону, искусно освещённому мягким голубым светом, где тихая музыка убаюкивала наши души. Я наблюдал за тем, как расположившиеся вокруг большого органа хорал и оркестр, состоящие из музыкантов-детей, исполняли гармоничную пьесу. Большой орган очень отличался от тех, которые мы знали на земле. Восемьдесят детей, мальчиков и девочек, составляли замечательный ансамбль. Пятьдесят из них играли на струнных инструментах, а остальные тридцать грациозно пели. Они безукоризненно исполняли чудесную баркаролу, которую я никогда не слышал на Земле.

Взволнованный, я услышал, как администратор давал пояснения:

— Дети Места Помощи — это наши живые цветы. Они несут нам аромат, радость, вдохновение, смягчая тяжесть нашей работы.

Мы приблизились к органу и расположились в комфортабельных креслах. Когда дети закончили петь, под горячие аплодисменты, Исмалия попросила Сесилию сыграть.

— Я? — переспросила она, покраснев. — Вы ведь из высших сфер, где гармония святая и чистая, как же я могу играть в вашем присутствии?

— Не говорите так, Сесилия, — улыбаясь, сказала ей благородная супруга Альфредо. — Возвышенная музыка чиста везде. Начинайте, дочь моя! Напомните мне земной мой дом в самые лучшие его дни!

И не успела мадмуазель Баселар спросить, какую пьесу ей сыграть, как Исмалия продолжила:

— Музыкальные службы Места Помощи навевают мне воспоминания о старой ферме, когда я возвращалась из интерната… Мои родители любили европейские композиции, и почти каждый вечер я играла их на фортепиано…

Не сводя блестящих и влажных глаз от Сесилии, она заключила:

— Ваша матушка тоже должна помнить любимую музыку моего старого и чувствительного отца.

Я увидел, как госпожа Баселар прошептала что-то своей дочери, которая подошла к инструменту. С невыразимым волнением мы слушали, как вдохновенно она играла токкату и фугу ре-минор Баха, в сопровождении радостных детей.

Наблюдая за выражением лица Исмалии, в свете её взгляда я представлял себе, как она мысленно путешествует вокруг своего былого домашнего гнезда. Я видел, как она вытирала тихие слёзы и нежно целовала Сесилию в конце исполнения.

— А теперь, Сесилия, спойте нам песню, которая шла бы из глубины вашей души; раскройте нам своё сердце…

Супруги Баселар были довольны и взволнованы. Мы видели в их жестах нежность, которой они сопровождали все движения своей дочери.

А она улыбнулась и вновь повернулась к клавиатуре. Но на этот раз она глубоко преобразилась. Её прекрасное лицо, казалось, отражало иной свет, идущий сверху. Она таинственно и взволнованно запела. Музыка словно била фонтаном из её сердца, погружая всех нас в возвышенное сопереживание. Я пытался запоминать слова песни, хотя всё равно было бы невозможно воспроизвести их целиком в воплощённых сферах. Полночная тень не смогла бы передать отблесков зари. Но всё же я запомнил несколько слов, насколько моя несовершенная память была способна совершить это. Словно окутанная иным светом, чем тот, который окружал нас, Сесилия пела бархатным и ласкающим голосом.

Я сохранила для твоих глаз

Искристые звёзды спокойного неба…

Я сохранила для твоей души

Все чистые лилии дорог!..

Возлюбленный мой,

Долог путь сквозь рифы

В этом огромном океане ностальгии,

Под чистым светом вечной луны!.

Напрасно Фея Надежды

Зажигает во мне свет.

Почему ты ушёл в мир без меня?!

Вернись, мой любимый!

Даже если твои руки холодны,

И ноги твои болят и кровоточат.

Я принесу с собой бальзам и нежность,

Вернись ко мне,

Вдохни снова аромат

Бессмертных уз любви!..

Я вылечу твои раны горечи,

Я укажу тебе путь,

Я полюблю тех, кого любишь ты.

Чтобы ты благословил меня своей улыбкой.

Вернись, любимый мой!

Забудь боли и тени прошлого,

Вернись снова в наш рай!.

Когда она закончила петь последние ноты, я увидел слёзы на её лице, словно жемчужины света. Госпожа Баселар, крайне взволнованная, легонько коснулась руки Исмалии и сказала:

— Сесилия, никогда не забывай её!

Чувствительная супруга администратора спросила:

— У вас есть известия от Эрминио?

— Бедняга живёт от падения к падению. Сесилия знает, что не сможет рассчитывать на него в течение долгого времени. И потому её очень грустно. Однако, наша дочь не унывает и работает, не покладая рук, полная надежды.

В этот момент Сесилия вернулась к родителям, вытирая слёзы. Исмалия обняла её и сказала:

— Мои поздравления! Я и не знала, как далеко вы ушли вперёд в божественном искусстве! Какая прекрасная песня!

Сесилия стыдливо склонила голову, поцеловала руку своей подруги и ответила:

— Простите меня, дорогая Исмалия, моё сердце всё ещё привязано к Земле!..

Исмалия, со слезами на глазах, понимая глубокое страдание молодой девушки, утешила её:

— Привязанность — не преступление, моя маленькая Сесилия. Любовь — это Божий свет, даже если он светит из глубины пропасти.