Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

12 История Монтейро

Друг Белармино, который был здесь, взял слово:

— Здесь весьма разнообразные уроки. Вот уже три года подряд я каждый день прихожу в Центр Посланников, и всегда нахожу всё новые и новые уроки. Мне кажется, что благословение Спиритизма пришло немного преждевременно к людям. По крайней мере, я сделал бы такой вывод, если бы моя вера в нашего Отца была менее сильной.

Белармино, внимательно наблюдавший за нами, вмешался:

— У нашего Монтейро на этот счёт большой опыт.

— Да, — подтвердил тот, — опыта мне хватает. Я также доказал своё легкомыслие во время перехода на Землю.

Как вы знаете, очень тяжело избежать влияния того места, в котором воплотился. Требования чувств по отношению к внешнему миру огромны, и я тем более не избежал падения.

— Как всё это произошло? — спросил я у него, чтобы обогатить свои знания тем, что могло нас подвигнуть к краху.

Многозначность феноменов и медиумических особенностей хранят в себе великие сюрпризы для любого учителя, который работает больше головой, чем сердцем. Во все времена порок интеллекта больше уводил в сторону от дороги работника-энтузиаста, чем искреннего работника. Это со мной и произошло.

После короткой паузы он продолжил:

— Мне нет смысла напоминать вам, что я тоже вышел из «Носсо Лара» с миссией духовного носителя. Я не собирался осуществлять феномены, я думал сотрудничать в просвещении наших воплощённых и развоплощённых братьев. Служение было безмерно. Наш друг Ферейра может подтвердить, потому что мы вышли почти одновременно.

Я получил необходимую помощь в начале исполнения моей задачи. Непередаваемая радость заливала всё моё существо при выполнении своих первых работ. Моя мать, которая с тех пор стала самым верным координатором, испытывала от этого безграничное удовлетворение. В моём духе поселился энтузиазм.

Под моим прямым контролем находились несколько медиумов по физическим эффектам, сверх тех, которые были заняты психографией и психофонией[5]. И очарование, которое невидимый мир оказывал на меня, было таким огромным, что я целиком отвернулся от моральной основы доктрины.

У нас были четыре собрания в неделю, к которым я очень старательно готовился. Признаю, что я испытывал некоторое удовольствие в духовном ориентировании невежественных развоплощённых существ. Для всех у меня были долгие доводы, которые я знал наизусть. Я приводил страждущих к тому, что они начинали видеть источник их собственных болей, а хитрецы прекращали свою преступную ложь. Случаи одержания привлекали моё страстное внимание.

Я противостоял жестоким одержателям, сводя их к нулю своей безупречной аргументацией. Другой характерной чертой моей деятельности было доминирование над бедными душами тех, которые работали священниками в Римской Католической церкви, и которые покидали физический мир в полном невежестве божественных истин. Мне удавалось терпеливо обучать их длинным текстам Священных Писаний, но не для медитации, а с тем, чтобы они переваривали их и изрыгали на встревоженных Духов, с преступной идеей фальшивого духовного превосходства. Привязанность к внешним проявлениям полностью дезориентировала меня. Я зажигал свет для других, но для себя предпочитал тёмные дороги. Только вернувшись сюда, я смог убедиться, насколько я был слеп.

Иногда, после долгих бесед о терпении, налагая весьма тяжёлые обязательства на Духов, я открывал окно нашего рабочего зала, чтобы накричать на детей, невинно играющих на улице. Я побуждал наших страждущих братьев из невидимого мира сохранять спокойствие, но через несколько мгновений я уже сам упрекал какую-нибудь скромную даму на собрании, если она не могла контролировать плач своих маленьких страдающих детей. Будучи по природе негибким в своём коммерческом предприятии, я должен был оставаться им даже в центре. Редки были месяцы, когда б я не посылал счета своему адвокату.

Некоторые клиенты просили у меня отсрочки оплаты своих долгов, другие просили прощения или искали защиты. Но меня ничто не могло заставить пойти на уступки. Адвокаты знали мой беспощадный характер. Я проводил дни в кабинете, среди волнений и наблюдений, не всегда достойных, изучая способы преследования своих клиентов, опаздывавших с оплатой. И в нужный день я шёл учить людей любви, терпению и мягкости по отношению к себе подобным и возносить страдание и борьбу, как благословенный путь, ведущий нас к Богу.

Я был слеп, я не мог отдавать себе отчёт в том, что земное существование — просто один из сеансов постоянной работы. Я моделировал Спиритизм на свой лад. Для себя я приберегал гарантии и защиту, а для других — ценные советы.

Вне рабочих сеансов моя деятельность состояла в широких комментариях наблюдаемых феноменов. Сколько слов, рассказов о необычных событиях или строгой критики медиумов!

Монтейро сделал паузу, слегка улыбнулся и возобновил рассказ:

— Идя от извращения к извращению, пока ангина не свела меня в могилу, я полностью отвернулся от основных реалий. Я уже стал сумасшедшим больным, клиентом для хосписа, когда прибыл сюда. И только много позднее я стал признавать злоупотребления своими чистыми возможностями. Как можно обучать, не показывая примера самому? Как можно руководить, если нет любви?

Опасные и возмущённые сущности ожидали меня по выходе из физического плана. Я чувствовал особый феномен: моя мысль просила божественной помощи, а мои чувства застывали в низших сферах. Разум возносился вместе с молитвой к небу, а моё сердце оставалось приклеенным к Земле. В этом жалком состоянии я увидел себя, окружённым злобными существами, которые повторяли длинные фразы из наших рабочих сеансов. С иронией она рекомендовали мне спокойствие, терпение и прощение чужих ошибок; они также спрашивали, почему я не отрываюсь от мира воплощённых, если я уже развоплощён. Я рычал, кричал, умолял, но ничто не могло вырвать меня из этих долгих мучений.

Когда чувство привязанности к физической сфере ослабло, сострадание нескольких добрых друзей привело меня сюда. Знайте, друзья мои, что несчастная моя душа всё ещё была возмущена. Не проходил ли я обмена между двумя планами? Не посвящал ли я себя просветлению развоплощённых?

Заметив моё смешное возмущение, друзья послали меня на лечение, которое мне не понравилось. Министр Венеранда частенько вступалась за меня, и я требовал встречи с ней. Я хотел объяснений, которые могли бы прояснить мой собственный каприз. Но, ввиду глупости моей просьбы, она отказала мне во встрече. Тем не менее, во время своего отдыха, она нанесла мне любезный визит.

Я оглушил её своими жалобами и стонами: в течение двух часов она слушала меня с ангельским терпением. В выразительном молчании Венеранда дала мне отговориться, пока я сам не утомился.

Когда я смолк, в ожидании слов, которые могли бы утешить монстра моего непонимания, Министр улыбнулась и сказала мне: «Монтейро, друг мой, причина вашего краха не сложная, её легко объяснить. Вы слишком отдались практике Спиритизма среди людей, наших братьев, но вы сами никогда не интересовались им по-настоящему, не практиковали его у Иисуса, нашего Учителя».

В этот момент Монтейро замолчал. Казалось, он о чём-то сильно задумался, но потом с чувством произнёс:

— С тех пор моё отношение ко всему сильно изменилось. Вы понимаете?

Озадаченный глубиной этого урока, я ответил, глотая слова, словно хотел сказать меньше, чем думал:

— Да, да, я стараюсь понять.