Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

22 Спящие

Мы шли сквозь длинные ряды деревьев, направляясь к большим сооружениям, внешний вид которых вполне вписывался в особенные архитектурные линии ансамбля. Неведомо по какой причине, но мне показалось, что свет постепенно становился менее интенсивным. Что происходило? Удивлённые, мы с Виценте с любопытством наблюдали за этим, тогда как Альфредо и другие продолжали путь без всякого удивления. Их безмятежность успокаивала меня, несмотря на моё спонтанное удивление.

Через некоторое время мы достигли нескольких зданий, которые располагались на территории в три квадратных километра, насколько я мог подсчитать. Внутри ансамбля тени стали более плотными, и я с трудом мог различать то, что там происходило.

По-моему, это были просторные дома для больных, с солидной крышей. Она была наполовину открыта вдоль широких стен, тем самым давая свободный доступ воздуху.

Десятки работников, преданных и трудолюбивых, следовали за нами в полной тишине. Говорил только Альфредо. Однако и он стал значительно менее неразговорчивым.

Всё это производило впечатление того, будто мы проникли на мрачное кладбище, где посетители обязаны хранить молчание из уважения к мёртвым. С удивлением я вдруг увидел, как один из слуг передал какую-то машинку руководителю Места Помощи, который показал её нам и охотно пояснил:

— Это аппарат световой сигнализации. Мы в центре павильонов, где находятся заснувшие наши братья. Сейчас их здесь около двух тысяч.

Многочисленные сотрудники направились к служебной зоне. После короткой паузы администратор твёрдо произнёс:

— Начнём работу помощи.

По первому световому сигналу Альфредо зажглись многочисленные электрические фонарики. И в это время я с трудом преодолел ощущение шока, увидев эти огромные ряды постелей прямо на земле, занятые спящими глубоким сном существами. Многие из них имели ужасающий вид; очень мало кто спал спокойно. Почти у всех их были открыты остекленевшие глаза, с выражением крайнего ужаса и болезненного отчаяния смерти. Цвет их лиц был мертвенно-бледным.

Мне вспомнились старинные книги, я подумал о древних египетских захоронениях. Перед нами были сотни готовых мумий. Только малая часть их, казалось, спала нормальным сном.

Альфредо подошёл к нам, чтобы переговорить с Анисето:

— К сожалению, мы не можем заняться ими всеми.

— Почему? — взволнованно спросил наш координатор.

— Мы ждём опытных, тренированных работников. У меня здесь работают восемьдесят помощников в этом виде работ. И всё же невозможно исцелить более пяти больных за один раз. По этой причине я отделил от тысячи девятисот восьмидесяти пациентов восемьдесят наиболее чувствительных, которые скоро проснутся, чтобы провести им более интенсивный курс лечения.

— А остальные?

— Они получают более плотное питание и лекарства один раз в день.

Анисето задумался.

Глубоко тронутый увиденным, я инстинктивно склонился к ближайшему ко мне больному, стараясь проверить его физиологическое состояние. Я почувствовал органическое тепло, чёткий пульс и дыхательные движения, которые контрастировали с крайней окаменелостью членов тела, как будто они были в каталепсии. Меня охватило неописуемое волнение. Напуганный, я встал и направился к Анисето.

— Объясните мне, ради Бога! — попросил я его. — Что мы видим здесь? Может, мы находимся в жилище смерти после смерти?

Наш инструктор любезно улыбнулся и почти шёпотом объяснил мне:

— Да, Андрэ, этот сон действительно представляет собой привычную для нас картину смерти. Здесь находятся, с благословения этих мест, несколько тысяч наших братьев, которые ещё спят. Это существа, которые никогда не занимались активным добром и обновлением вокруг себя. И они глубоко убеждены, что смерть — это небытие, конец всему, вечный сон. Вера в высшую жизнь — это непрестанная работа души. Ржавчина разъедает только праздный топор. Онемению подвержен Дух, далёкий от созидательной работы. Мужчины и женщины в плотских кругах, которые верят в вечную жизнь, даже если они не являются христианами в глубине души, развивают способности к духовному перемещению и могут сознательно проникать во внеземные сферы, приобретая умение двигаться и более или менее хорошее здоровье. А те сущности, которые упорствуют в своём абсолютном отрицании, несмотря на всё их участие в псевдо-религиозных культах, которые не видят дальше своего тела и не желают приобретать духовное знание, являются действительно несчастными. Многие прибывают в регионы, где мы работаем, в виде зародышей жизни. Один из наших друзей называет их зародышами спиритуализма; а по-моему, они были бы счастливы иметь такое начальное состояние. Мы уверены, что многие из них отказались от контракта веры из-за преступного безразличия к намерениям Отца Вечного. Они спят, потому что они «намагничены» своими негативными концепциями; они парализованы, потому что предпочли окаменелость разуму. Но настанет день, когда им придётся встать и оплатить свои наработанные долги. Поэтому я и считаю их страждущими. Во-первых, они остаются спящими в том сне, в который они давно верили. Позже они проснутся; но большинству не избежать недугов и волнений, как у наших безумных братьев, которых мы только что видели.

Велико было моё удивление. Виценте также подошёл послушать. Анисето продолжил просвещение уже нас обоих:

— Искренняя вера — это гимнастика духа. Тот, кто не практикует её в той или иной мере на Земле, а предпочитает простое необоснованное отрицание всего, позже окажется без движения. Эти создания нуждаются во сне, в глубоком отдыхе, пока не очнутся для оценки своей ответственности, которую им несёт их жизнь.

Я заметил, что наш координатор сокращает свои комментарии, чтобы мы могли поближе познакомиться с работой Помощи. Я тоже не стал задавать вопросов, которые родились в моей голове.

За исключением нескольких дам, остававшихся рядом с Исмалией, все служители стояли у постелей мумифицированных групп. Искусственный свет, насколько можно было видеть, освещал бесчисленные постели, но я заметил, что ни один из спящих не реагировал на яркий свет. Все они оставались неподвижными, в прострации, мертвенно-бледные.

И тут я увидел, как Альфредо начал работать своим аппаратом, который передавал служебные приказы. Каждый сигнал аппарата представлял собой отдельную операцию.

Служители Места Помощи молча распределили небольшие порции супа и лекарств. Затем они дали немного воды в виде флюидов несчастным пациентам, за исключением тех, кто был в состоянии есть суп и принимать лекарства. Две трети из четырёхсот пациентов получили сеансы магнетических пассов, а некоторые — целительное дыхание.

Все движения работы передавались через световой сигнал, который выходил из рук администратора. Казалось, он хотел сохранить абсолютную тишину.

Впечатлённый всем увиденным, я шёпотом спросил Анисето, почему некоторые пациенты не получали ни воды, ни какой-либо помощи в новой силе через флюидические пассы или целительное дыхание. Анисето наклонился к моему уху с нежностью отца, который пытается успокоить своего ребёнка:

— Каждый в своей жизни, мой дорогой Андрэ, нуждается в том, что ему свойственно. Здесь мы в полной мере понимаем это требование природы.